© Гвен Стефани на American Music Awards, 1997. Фото: Steve Granitz

Мода

Гвен Стефани — о том, как ей удалось стать главной модной иконой 1990-х

В интервью Vogue поп-звезда рассказала, кто помогал ей придумывать сценические образы в начале карьеры, и объяснила, почему решила вернуться в индустрию с треком Let Me Reintroduce Myself

Новый клип Гвен Стефани на трек Let Me Reintroduce Myself с ярким видеорядом в духе No Doubt — идеальный подарок для любителей поностальгировать. Разве можно было придумать способ лучше отметить 35-летие карьеры Гвен, а заодно вспомнить ее культовые наряды (например, объемные штаны, как в Just A Girl, или культовое платье в горошек из Don't Speak)? Звезда в очередной раз доказала, сколь велико ее влияние как на музыку (недавно она приняла участие в записи ремикс-альбома Дуа Липы Club Future Nostalgia), так и на моду.

«В начале карьеры я не задумывалась над своими образами, — вспоминает Гвен Стефани свои эксперименты во время нашего Zoom-интервью. — Во время тура у меня не было стилиста. Мне помогала одна девушка: она искала ткани для моих карго-штанов, отправляла образцы, прикрепленные к листку бумаги с подписанными номерами. А я говорила: «Хочу желтые бандажные штаны, давай используем вот эту отделку». Потом она присылала их через FedEx. Поразительно, как эти наряды выдержали испытание временем. Они культовые».

Хотя статус иконы стиля Гвен ничуть не смущает, звание поп-звезды, похоже, вызывает некоторый внутренний диссонанс. Она говорит, что сингл Let Me Reintroduce Myself нужен для того, чтобы прощупать почву и понять, ждет ли публика от нее новых треков. Кроме того, певица удивлена, что юные музыканты вроде Дуа Липы знают, кто она такая. «Знаете, что забавно? Когда другие музыканты, с которыми вы даже не приятельствуете, потому что они сильно моложе, просят вас поучаствовать в чем-то, знают вас, — улыбается Стефани, — это очень льстит».

В перерыве между работой над новым альбомом 51-летняя Гвен Стефани рассказала Vogue о том, как справляется с критикой и пишет музыку, которая, как и ее наряды, пройдет испытание временем.

Гвен Стефани, Let Me Reintroduce Myself

© Jamie Nelson 

Во время карантина вы работали над новой музыкой. Расскажите, как это было.

Если честно, как во сне. В феврале я написала одну песню, Cry Happy, это было здорово. А потом мне говорили: «Сейчас все записываются по Zoom», я отвечала: «Звучит пугающе». Мне становится не по себе даже просто от того, что 28-летний продюсер хочет со мной работать, а я думаю: «Я тебе в матери гожусь, но давай запишем песню». Это странно. Что уж говорить о Zoom. Но мы сделали это, первую песню я записывала по Zoom с продюсером Грегом Керстином и автором песен Мозеллой. Он был на Гавайях, она — в Лос-Анджелесе, а я — в Оклахоме.

Но хотя бы в первые пару месяцев карантина вы ходили по дому в растянутых трениках и залипали в социальных сетях?

Я поехала в тур с моим женихом (кантри-певцом Блейком Шелтоном. — Прим. Vogue), но потом все мероприятия начали отменяться. Мы сразу же отправились в Оклахому и жили там в домике на ранчо 100 дней. Зума, Аполло (двое из троих детей Гвен от брака с ее бывшим мужем Гэвином Россдэйлом. — Прим. Vogue), Блейк и я провели три месяца в одной комнате. Я носила одну и ту же одежду каждый день до тех пор, пока она не начинала слишком сильно пахнуть, и только тогда отправляла ее в стирку. Не могу даже описать тот домик… Очень маленький, с крохотной двуспальной кроватью, раскладной кроватью и диваном. Дети учились дистанционно, полное сумасшествие. Было тяжело жить в таком режиме, потому что я не люблю готовить, убираться и следить за чистотой стульчака, а это приходится делать, когда ты живешь с тремя парнями.

Название нового сингла ясно дает понять, что вы хотите заново представить себя миру. Неужели вам это действительно нужно? 

Я работала с молодым продюсером Люком Никколи, и он познакомил меня со своим другом, автором песен Россом Голаном. Ему я сказала: «Я знаю, что ты знаешь, что я Гвен Стефани, но давай будем откровенны друг с другом, и я расскажу тебе, как чувствую себя в своем возрасте». Он как будто забрался в мою голову: именно ему принадлежит фраза Let me reintroduce myself («Разрешите мне заново представиться»). Как только он произнес эти слова, у нас родилась песня.

Она напоминает мне What You Waiting For?: и там и там вы говорите о перепутье в своей жизни и карьере.

Да, треки очень похожи. Разница лишь в том, что на этот раз мне будто пришлось извиняться: «Могу я вам представить свое творчество? Вы не против?»

Потому что, когда артист уже очень давно находится на сцене, его новая музыка никому не нужна?

Давайте начистоту, это действительно так. Я слушаю старые песни New Order. Хочу слушать Raspberry Beret Принса. Это правда жизни, так что невольно думаю: «А почему кто-то захочет услышать нечто новое от меня?».

Гвен Стефани, Let Me Reintroduce Myself

Полагаю, для женщин в музыкальной индустрии тема «не слишком ли она стара для поп-музыки» особенно актуальна?

Я и сама себе это говорила. С возрастом всегда так: в какие-то дни тебе кажется, что твоя песенка спета, в другие думаешь: «Я же не умер». Зачем останавливаться? Если кому-то что-то не нравится, они могут просто выключить радио или телевизор, а я продолжу делать свое дело.

Вы думаете о своем наследии? Замечаете ваше влияние на молодое поколение?

Иногда я вижу отголоски своего стиля, особенно сейчас, когда все в моде начали ностальгировать по 1990-м. Моему сыну 14 лет, и во многом именно благодаря ему я заново себя изобрела и вернулась в то время, когда увлеклась ска-музыкой. Странно, что время летит так быстро, особенно когда у тебя трое сыновей. Я пережила ужасный период (в 2015 году Гвен Стефани развелась с Гэвином Россдэйлом. — Прим. Vogue), тогда записала свой последний альбом. Жизнь разваливалась на части. Запись пластинки в 2016-м была попыткой спасти свою жизнь. А когда она была готова наполовину, меня угораздило влюбиться в этого ковбоя — какого черта?

Для многих 2020 год стал поводом оглянуться в прошлое и поддаться ностальгии. В начале карантина я до дыр заслушал альбом No Doubt 2000 года Return of Saturn.

Я сейчас заплачу! Не ожидала услышать от тебя такое, у меня слезы наворачиваются, потому что это мой самый нелюбимый альбом. Он был записан в очень, очень сложный период моей жизни. Мы вернулись из тура длиной в два с половиной года, я чувствовала себя в безопасности: до поездки жила вместе с родителями, хотя мне было уже 26 лет. Я отправилась в путешествие по миру, но осталась совсем одна, потому что накануне поссорилась с лучшей подругой, а мой брат ушел из группы. В Return of Saturn полно сомнений, я не понимала, в какой точке своей жизни нахожусь. Поэтому когда ты произнес это название, меня тут же пробил холодный пот.

20 лет спустя он приобрел статус культового.

Безусловно. Кто-то говорил мне, что этот альбом спас людям жизнь. Возможно, он и меня спас в какой-то момент. Но это триггер, и я не могу его слушать. В нем столько посланий себе самой, которые я должна была услышать. Я горжусь этим альбомом, в нем потрясающие тексты, но эти песни — лишь малая часть моего творчества.