Мода

Главный советский кутюрье — Вячеслав Зайцев

Он прославился больше полувека назад, но, как мы обнаружили, до сих пор не научился почивать на лаврах

Слава Зайцев — одно из немногих советских имен, ставших полноценным брендом. Не брендом одежды в современном понимании, для этого ему не хватило индустриального размаха, а просто символом, как «Сухой», калашников и шоколад «Аленка». Мальчик из Иваново — первый советский дизайнер, открывший собственный Дом моды, поработавший на Западе и даже запустивший собственную парфюмерную линию в Париже.

В нашем сознании Слава Зайцев был и остается певцом русского стиля. Его головные уборы почти всегда напоминают папахи, кубанки или кокошники, а любимые орнаменты — буйные крестьянские цветы или геометрические вышивки. Даже маленькие черные платья или деловые костюмы получаются у него по-русски разухабистыми, беззастенчивыми, без намека на европейские подтексты и недосказанности. Так что накануне двадцатилетия российского Vogue мне было важно поговорить с ним о соотношении русского и интернационального в моде и стиле.

Модели в демонстрационном зале Дома моды.
На Кате: шелковые жакет и брюки, весна-лето 2016. На Оле: шелковый корсет, весна-лето 2004, и хлопковые брюки, весна-лето 2001. На Тане: жакет из хлопкового гобелена, расшитый блестками, осень-зима 2011/2012, шерстяной жакет, весна-лето 2004, и шелковые брюки, весна-лето 2016. На Лере: шерстяной костюм, осень-зима 2010/2011. Все Slava Zaitsev

В его усадьбу в деревне Каблуково я добиралась два часа. Было время подумать. Честно говоря, я была уверена, что наша беседа превратится в ура-­патрио­тический митинг с элементами восхваления уникаль­ных российских ремесел, особого пути российского дизайна и утверждениями о вторичности всего европейского. Боялась рассуждений о том, что сапоги в Европу привезли русские в 1960-е годы и по сей день жалеют о том, что не запатентовали наше великое изобретение, что все всё у нас украли, а мы самые великие и буквально завтра Москва — и шире — Россия станет столицей моды. Я была к этому готова. И я ошибалась.

Белый трехэтажный дом стоит буквально в лесу, а манекены в костюмах встречают вас прямо на террасе. Духом 1980-х, триумфальной эпохи хозяина дома, пропитано все. Он и в торжественности лестницы, и в сочетании белого и черного с металлом, и в особой нарядности покрывал и штор. Зайцев спускается, а точнее съезжает, ко мне с лестницы на специальном приспособлении, которое катится по перилам как по рельсам. Ходит он уверенно, но вот спускаться и подниматься по крутой лестнице и правда сложно. Тем не менее его мастерская находится в мансарде, и переезжать ниже он не намерен. Здесь наверху, под крышей, совсем другое пространство — белое, спокойное, рабочее. Ничего лишнего, только журналы, книги и гигантский компьютер, к которому он меня сразу и приглашает присесть. Почему-то компьютер меня поражает более всего. На экране светится сложный красивый орнамент с вполне деликатным фольклорным оттенком. Зай­цев лихо орудует мышкой, стараясь быстро довести дело до конца, и сетует на то, что болезнь не дает ему рисовать руками, зато на компьютере «я делаю до тридцати рисунков в день», бросает он между делом. «Фабрика в Обнинске выпускает ткани с моими принтами, — объясняет Зайцев, — там директор такой скандалист, классный мужик вообще. Каждый день встаю в шесть, два часа еду на работу, досыпаю в машине. Зато продуктивность обалденная». За принтами следует показ живописи, которая сейчас словно стала для него важнее моды.

Модели в ателье лаборатории моды.
На Лере: шелковое платье, осень-зима 2015/2016, жакет из искусственного меха с перьями, осень-зима 2011/2012. На Кате: шелковое платье, осень-зима 2015/2016. Все Slava Zaitsev

Однако мне пора задать первый вопрос. О соотношении русского и мира вокруг, о том, чувствовал ли он, мальчик из Иваново, что где-то есть большой мир, в котором и существует мода, о которой он мечтал. Ощущал ли он себя провинциалом?

«Конечно! — неожиданно охотно отвечает Зайцев. — Для меня модой всегда была Франция. Французы меня всегда волновали, я даже во сне видел, как приезжаю в Дом Кардена или в Dior, хожу там, смотрю, что они делают. И знаешь, что самое поразительное? Совпало очень многое, мои ощущения и представления с реальностью». «Ну а насчет провинциальности тоже — я ведь пришел в институт, чтобы получить образование художника по текстилю. Но я понял, что уже умею достаточно, и прямо со второго курса начал рисовать одежду. Так вот у нас была преподавательница истории костюма, она была для меня таким образцом недосягаемым, и она, как мне казалось, подсмеивалась над тем, как я одет. Но я очень старался. И почему-то очень хотел, чтобы она заметила, как я меняюсь. Выходит, что мое ощущение собственной провинциальности стало каким-то стимулом».

«Я СЫН ПРАЧКИ ИЗ ИВАНОВО, В МОСКВУ ПРИЕХАЛ СОВЕРШЕННО ДЕРЕВЕНСКИМ ПАРЕНЬКОМ И ДО КАКОГО-ТО МОМЕНТА ТАКИМ И ОСТАВАЛСЯ».

Спасением становились французские журналы.

«Да, я помню. Мы втихаря смотели эти журналы в библиотеке Ленина. Никто не должен был знать это и видеть. Журналы выписывали и в библиотеку Общесоюзного дома моделей, но их прятали. Потом, когда стали разбирать дом, их нашли в подвалах. Я в тот момент работал в экспериментальном цеху, мы создавали модели для всего Советского Союза. Нам важно было работать над разными формами и силуэтами. Было всего четыре фасона, причем все делалось из одной и той же ткани. Кстати, тогда я научился делать пальто. Мой главный прорыв. Пальто от Зайцева хотели все. Сейчас люблю вечерние платья, костюмы шелковые, но не пальто!» А первая встреча с этой самой мировой модой? «Она произошла как раз благодаря тому, что я от безысходности сделал в 1963 году коллекцию ватников для женщин-работниц, коллекцию, конечно, отвергли по идеологическим причинам, но журналисты заинтересовались, и среди них был журналист из Paris Match, он опубликовал эти фотографии, их увидел Пьер Карден. И в 1965 году ко мне в Дом моды на Кузнецком Мосту пришла французская журналистка, рыжеволосая, классная такая, и сказала, что Пьер Карден приехал в Москву и хотел бы со мной встретиться. Я разволновался ужасно, в первую очередь — в чем пойти к нему. Ничего же не было, а тут встреча с кумиром. Он ведь prêt-à-porter начал делать тогда уже, за что его хотели изгнать из Синдиката Haute Couture. Купил себе пальто за семнадцать рублей на рынке на «Аэропорте», серое, венгерское, и замшевый пиджак взял у приятеля, ну рубашка была, а вот галстука не было. Галстук мне потом Пьер Карден подарил. Синий с коричневым, под замшевый пиджак. Он же не знал, что пиджак чужой! Пошел такой крутой, как мне казалось, в гостиницу «Украина», французы как раз спускались к завтраку, их тридцать человек привезли, в том числе и Марка Боана, который в Dior работал тогда, и Ги Ларош приехал. Еще какие-то русские графини...»

Вячеслав Зайцев с моделями агентства Slava Zaitsev в демонстрационном зале Дома моды

«Издали увидел Кардена и от ужаса прошептал, как мне казалось, «Пьер», а на самом деле заорал во всю глотку. Он схватил и повел меня к себе в номер показать свои ткани, роскошь, которую я видел до этого только на картинках. Я тогда страшно перепугался оставаться в номере с иностранцем.

Карден сказал: «Поехали с нами в Кремль», а я в Кремле вообще не был еще тогда. Он пригласил меня на обед в гостиницу «София», попросил привезти эскизы. Мы стали их смотреть, и этот момент заснял корреспондент WWD. Появилась статья «Среди королей моды»: я показываю эскизы, рядом Пьер Карден, Марк Боан, Ги Ларош. Я, конечно, был горд! ­Статья ­сослужила мне добрую службу, часто ее показывал, когда надо было заткнуть рот кому-нибудь из КГБ». Они признавали в русском дизайнере своего, но считал ли сам Зайцев себя им ровней? «Для меня Диор и Карден были звездами. Хотя вот Диор, ну что там такого? Лиф обычный, ничего особенного... Спустя много лет я понял, что он гений. Потому что навернуть нового проще, чем сделать идеальную форму и посадку. Диор вечен. А Карден — человек своего времени. Он сейчас менее актуален, даже при том, что снова возник интерес к футуризму».

«У НАС В ПРИНЦИПЕ ДРУГОЕ К МОДЕ ОТНОШЕНИЕ. В РОССИИ, КАК И В ПОЛЬШЕ, НАПРИМЕР, МОДУ ВСЕГДА КОПИРОВАЛИ».

Вячеслав Михайлович увлеченно вспоминает Диора, хотя самого его чаще сравнивали с Сен-Лораном.

«У него тоже простота поразительная совершенно. Вот выставка была в Эрмитаже в 1986 году, и мне многие сказали, что мои вещи интереснее, чем у­ ­Сен-Лорана. Он очень лаконичен был, прост в своих решениях. Хотя, конечно, были вещи спорные. Например, все связанное с Пикассо, Браком. Там Мондриан был приличный, остальное все... не очень. А с Сен-Лораном сравнивают, наверное, из-за черных платьиц?» Да нет, скорее из-за увлечения фольклором. Русским, китайским... Зайцев соглашается и прямо на ходу начинает в деталях и подробностях вспоминать русскую и китайскую коллекции Сен-Лорана. Хорошо ли он помнит свою первую заграницу? «В 1986-м. Поехал в ФРГ. А потом, в 1987-м, в США. А потом сразу в Париж, куда меня пригласила мадам Карвен. Она приезжала в Москву с коллекцией и была у нас в салоне. И говорит: «Почему вы не приезжаете?», я говорю: «Меня никто не приглашает». Вот она и пригласила. Меня провели по всем злачным местам, в травести-клуб, например. Я тогда познакомился с Мюглером. Мадам Карвен сказала, что хочет, чтобы я работал с ней. А когда во второй раз я приехал и показал то, что сделал, я почувствовал у нее ревность. Так что у нас не сложилось. Зато меня пригласили делать меха для Revillon. Они заплатили классно, типа пятьсот долларов за эскиз. Сделал коллекцию шелковых пальто с мехом. А в 1988-м — мужскую коллекцию показал во Флоренции. Успех большой, но русской прессы не было вообще...»

Модель Оля Львова в лаборатории моды.
На Оле: шерстяные пальто, юбка, платок и шелковая блуза, осень-зима 2000/2001. Все Slava Zaitsev

Все это он вспоминает с удовольствием и без обид. Даже про тяжелые 1990-е рассказывает со смехом.

Как в 1995 году в Японии вынужден был показывать коллекцию, сшитую из отечественных тканей, а тут уж, как говорится, кто знает, тот поймет. Как пришлось побираться и просить чулки для показа у Донны ­Каран, но говорит, что все «здорово прошло». И продолжает: «Денег тогда не было ­вообще! Потом появились, когда в том же 1995-м ­вышла линия ­парфюмерии в Париже. Тогда смог и дом этот ­построить. Моя французская приятельница сказала, что я должен ­построить ­усадьбу, иначе ­профукаю все деньги. Выбрал место около церкви. Семь лет строил».

На Оле: шерстяной костюм с отделкой кружевом, весна-лето 2004. На Тане: хлопковый костюм и шелковая блуза, весна-лето 2016. На Лере: шелковое платье, весна-лето 2015. На Кате: шерстяные пальто и брюки, осень-зима 2017/2018. Все — Slava Zaitsev

Интересуюсь, как дизайнер оценивает претензии Москвы на титул модной столицы?

«Глупости это! Россия часто бывала модной, но страной моды не была никогда. В народном искусстве традиции очень мощные. А мода не наша стезя. Все возили из Парижа. Да, конечно, сейчас и Лондон, и Америка, и в чем-то Милан становятся интереснее французов. В России тоже есть отдельные очаги, но в целом все вторично. Русский костюм — это часть моды, но мода здесь не рождается».  Не хватает чего-то в модном образовании?  «Остроты восприятия и традиции».  Бросив на прощание взгляд на монитор его компьютера, я понимаю, что его принты могли бы запросто вписаться в любую современную коллекцию.  Я выхожу за ворота усадьбы в лес, влажный от только что прошедшего дождя, и думаю: «А может быть, он все-таки зря сюда забрался, в такую глушь?»

Вячеслав Зайцев с моделями в салоне-бутике Дома моды.
На Кате: шерстяной костюм с отделкой кружевом, весна-лето 2004. На Лере: шерстяной костюм, весна-лето 2001. Все Slava Zaitsev. Кожаные ботильоны, все Massimo Dutti

Стиль: Олеся Седова

Прически и макияж: Ольга Чарандаева

Модели: Валерия Капшук, Татьяна Васильева, Ольга Львова, Екатерина Корнева/Slava Zaitsev

Ассистенты фотографа: Сергей Смирнов, Данила Фалиштынский

Ассистент стилиста: Полина Крюкова

Ассистенты парикмахера и визажиста: Ирина Ларькова, Татьяна Краснова

Продюсер: Карина Чистякова

Ассистент продюсера: Маргарита Синяева, Валерия Солянкина

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: Xiangyu Liu

Читайте также

Мода

«Мода — это единственное, чем я всегда хотел заниматься», — Мэтью Уильямс из 1017 ALYX 9SM о своем пути к успеху

Мода

Краткая история Недели моды в Париже

Мода

Чего ждать от Недели моды в Париже

Edition