You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

  1. УКРАШЕНИЯ
  2. Украшения

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером

Парижанка уже два­дцать лет отвечает за драгоценности Dior и рассказывает Vogue, как аристократка и тусовщица стала ювелиром

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером

Виктуар де Кастеллан. Фото: Giulia Noni. Vogue Россия, июль 2018

Яркая и смелая, Виктуар де Кастеллан очень похожа на украшения, которые она создает. Девочка из дворянской семьи начала работать в Chanel под крылом Карла Лагерфельда, повзрослела, пришла в Dior и делает Haute Joaillerie так, что ее вещи можно не только носить, но и выставлять в музеях. Это не просто ювелирное, это и современное искусство, скульп­туры, которые украшают наше тело. Когда ее снимают фотографы, они иногда просят надеть на пальцы пару-тройку сделанных ею колец. Но даже на ее крупных красивых руках это выглядит сущим расточительством.  Таких украшений не может быть много; такая, как Виктуар, может быть только одна.

Гимн свободе


Бернар Арно позвал меня в Dior в удивительный момент: ювелирное дело у марки только начиналось, и от нас зависело, каким оно будет — помпезным или веселым и артистичным. Вокруг было много прекрасных ювелиров. Вся Вандомская площадь — сплошь великие Дома. Но они прятали своих художников. Выпускали коллективные работы. И тут я свалилась ниоткуда, как с ветки, единственная живая художница, к то­му же женщина. На меня смотрели с раскрытыми глазами — «да что это она вытворяет», а я все могла себе позволить, потому что была чужая.

А еще потому, что мне дали свободу. И дело не в том, что я опасная неконтролируемая безумица, а владельцы марки — филантропы. Я прос­то не могу без свободы. Я, может, и стану работать, но ничего хорошего из этого не выйдет. При этом я знаю границы, потому что без них моя жизнь превращается в хаос.   В мужском ювелирном мире я ­быстро освоилась, подружилась с мастерами, которые поняли меня и были рады раскрыться с неожи­данной стороны. Обожаю людей, ­которые умеют работать руками! А теперь появилось много храб­рых девчонок, которые тоже стали делать украшения. И это прекрасно.

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Браслет Bar En Corolle Émeraude, Dior Haute Joaillerie

Карл Великий

Мне повезло, что я попала в Chanel и поработала с Карлом Лагерфельдом. Все к этому шло. Мой дядя Жиль Дюфур работал с ним в Fendi — помогал ему делать костюмы для фильмов. Лагерфельд звонил нам домой, и я звала дядю: «Тебя опять Карл»; он не был еще сегодняшним Кайзером. Но я пришла в Chanel не по протекции Карла. Приятель пригласил меня туда на практику. А уже потом, после стажировки, Карл ­ос­тавил меня в Доме и дал делать бижутерию для показов — я провела там четырнадцать счастливых лет. Я чувствовала, что я на месте, что жизнь вокруг кружится в вихре, это было прекрасно. И Лагерфельд обожает молодых девушек, это было как роман. С ним так интересно. Ну а потом волшебство вдруг кончается, как и все романы на свете. И герой уже увлечен другой девчонкой.

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Серьги Intimité Tanzanite, Dior Haute Joaillerie

Cериал «Династия»

У женщин много жизней. ­Сколько было у меня? Даже когда я вспоминаю детство, оно делится на много ­частей. Бы­ли моменты печальные, были веселые. Школу я не ­любила, не знаю, кто может любить школу. Это всегда тюрьма. Я спасалась дома. Мы играли с ­моими кузенами и кузинами – у меня ог­ромная семья, целый клан. Дедушку с отцовской стороны я не знала, хоть и ношу его фамилию. Да и отец его едва застал, тот умер очень молодым. Но я хорошо помню мою бабушку. Она овдовела в двадцать один год, потом не раз выходила замуж, ­родила и воспитала пятерых детей, ­обожала одеваться и носить украшения. Она их меняла в зависимости от платьев по нескольку раз в день. Любовь к украшениям у меня от нее. Я делаю крупные кольца, потому что вспоминаю себя, маленькую девочку, которая рассматривает огромные украшения взрослых. Помню богемную семью моего отца и более буржуазную — моей матери. Веселые каникулы на юге Франции. Всегда преклонялась перед взрослыми женщинами: я помню их наряды, их украшения, да что там — я помню даже шум этих украшений.

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Маленькая Виктуар во время каникул в Провансе, 1968

Философский камень

Mои вещи — это игрушки для взрослых. Я помню это ощущение: «Если бы только у меня была эта кукла, я была бы самой счастливой девочкой Франции». Вот я и хочу, чтобы мои вещи вызывали такое же желание. Тогда они принесут счастье, хотя бы счастье от обладания. Кто скажет, что оно несущественно? И эти вещи вечны, постоянны, они не оставят, не предадут. Лично я всегда думала, что драгоценности — наш лучший способ остановить мгновение. Я, кстати, в ладах со своим временем. И если бы я могла выбрать, где и когда родиться заново, я бы все повторила. Мне нравится моя жизнь! Я не чувствовала бы себя на месте ни в 1920-е, ни в 1950-е. И моей родиной была бы Франция, хотя, пожалуй, я бы съездила в отпуск в американские 1950-е. Забавны были времена моих родителей. Я смотрела недавно хронику про студенческие бунты 1968 года. Так странно видеть, что все бунтари там в костюмах и с галстуком. Девушки — в жакетиках и на каблуках. Настоящие революционеры! И уж точно я не хотела бы попасть в Средневековье. Мне кажется, там медицина хромала.
Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Украшения Dior Joaillerie, Vogue Россия, 2011. Фото: Giulia Noni

Звезда танцпола

Я всегда обожала танцевать. Родители на меня не давили, и с тринадцати лет я могла ходить по клубам вместе с моим дядей Жилем Дюфуром. Меня отпускали при условии, что я не на­учусь там курить. Но я не злоупот­ребляла свободой. Во мне живет страсть к маскараду. В детстве я любила рядиться в принцессу, а для вечеринок в клубах подбирала себе на блошиных рынках удивительные костюмы, воображая: «Это носила Мэрилин Монро, а это — Лайза Миннелли». Я покупала смешные туфли и платья в секс-шопах. А еще носила уши Микки-Мауса.
Я бы хотела выступать на сцене. В этом столько адреналина, вы же видели рок-концерты! Вы выходите к людям, которые знают ваши песни наизусть и просто подвывают от нетерпения, чтобы послушать еще раз. И ответ публики — мгновенный. Этого мне иногда не хватает. В моем ремесле ритм более медленный. Мы делаем вещи, которые будут куплены не сразу, а через год — через два. Это другой ритм, не такой, как в моде, где невозможно носить вещи прошлого сезона. Изредка я встречаю людей, которые носят мои украшения. Верю, что они делают это с любовью, да и не может быть иначе, потому что мои вещи полны символов, они рассчитаны на поколения. Может, мне стоит однажды спеть для тех, кто носит мои вещи, — мы бы посмотрели друг на друга.
Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Виктуар в объективе Пьера Дешама, 1986

Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Обложка первого и последнего музыкального сборника Виктуар, 1987

Семейное гнездо

Мама и папа разошлись, когда мне не было и трех лет, и я проводила время у бабушек. У меня не было своей комнаты, я все время жила в гостях. С тех пор я привержена самой идее дома, для меня жизненно важно иметь свое пространство, которого я была ­лишена. Не люблю отелей и съемных квартир, мне нужны свои стены, в которых меня никто не беспокоит. Мы с мужем купили дом на острове Ре, где живем семьей, сами по себе: гуляем, собираем ракушки во время отливов, катаемся на велосипедах. А на тот случай, когда хочется погреться, мы завели маленький ­домик в Греции, поближе к солнцу.
Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Vogue Paris, 2015

Формы и цвета

Мой самый любимый камень — опал: в нем все цвета сразу. А мне очень важно понимать цвет — для этого я пользуюсь всем вокруг. Хоть офисными стикерами — такими же розовыми, как лаковый циферблат новых часов D de Dior. В коллекции есть и циферблаты из малахита. А в многоугольных Gem Dior к малахиту я добавила халцедон. Их циферблаты, обведенные золотом, выглядят как камни на срезе. Мне пришло это в голову, когда я рассматривала камни, которые мне прислали. Они не были огранены, и в их нарочитой грубости было настоящее очарование. Я подумала, что эта странная форма может оказаться неожиданно красивой. Достаточно положить этот камень в оправу и показать его таким, какой он есть, просто срезав тонкий его слой. Мне всегда было жалко камни, которым мы насильно придавали правильную форму. Может быть, как с людьми: неправильная форма как раз самая правильная.
Как Виктуар де Кастеллан стала золотых дел мастером
Часы Gem Dior, Dior Horlogerie; часы De Dior Wraparound, Dior Horlogerie
комментарии