© На Мари: шелковое боди, кожаная юбка, все Hermès. На Дариме: боди из полиамида с эластаном, Fendi.

Lifestyle

Фотограф Ян Югай о расизме в России и о том, почему «здорового расизма» не существует

Ян родился в корейско-японской семье, вырос на Кавказе и теперь живет в Москве, которая похорошела во всем, кроме отношения к людям с непривычным цветом кожи, разрезом глаз, акцентом, взглядами на жизнь. Об этом его съемка и рассказ от первого лица

Меня часто спрашивают, как так получилось, что фотографа из Северной Осетии зовут Ян Югай. А вот так. Моя бабушка — японка c острова Кунашир, c тех самых Курил, которые теперь все еще наши, а тогда были не наши. После войны семью бабушки сослали в Казахстан. Дедушка — кореец. Его и его родных вместе с другими жителями Кореи, которую японцы захватили в начале ХХ века, перевезли на Сахалин, чтобы использовать в качестве рабочей (читай: рабской) силы. Потом семью деда тоже сослали в Казахстан. Вообще-то дедушка сначала был женат на бабушкиной сестре, у них росли дети. Но во время очередных родов его жена умерла — младшая сестра приехала помогать с племянниками. И осталась. Как вы понимаете, японцы и корейцы не слишком любят друг друга. Отношения деда и бабушки были, конечно, не как у Ромео с Джульеттой, но все же вмешательство родственников с обеих сторон добавляло остроты в сюжет.

Потом бабушку и дедушку послали возделывать землю на Северный Кавказ, в Беслан. Там родился мой отец. Там же он познакомился с моей мамой-осетинкой. Надо ли говорить, что моя японская бабушка не была счастлива? Мама рассказывала, что ей пришлось пройти через множество унизительных «проверок» (только после развода с отцом она узнала от бывшей свекрови, что была «лучшей невесткой»). Говоря по-русски, ее гнобили. Это у азиатов в крови: уверенность в том, что они все делают хорошо, а остальные — плохо. У меня, видимо, не азиатский склад личности: я всегда на свой счет сомневаюсь.

На Дзере: платье из вискозы, Tоtême. На Мари: платье из вискозы с полиамидом, WOS by Andrey Artyomov. На Тане: боди из полиамида с эластаном, Maison Margiela.

Этот завет — «азиаты лучше других» — ты слышишь с детства, ты на нем растешь. Например, у меня в детстве были очень светлые волосы, хотя, сами знаете, у азиатов доминантные гены, которые дают темный цвет волос и глаз. Все детство мне твердили: «Ты не такой». Без конца заставляли есть острое, хотя мне физически сложно это делать. В ответ на мое «не могу» слышалось «Ты что, не кореец?». Я не понимал, кем себя считать. В какой-то момент во мне просто забурлило отвращение к корейской крови. Все время было стыдно за себя. Наверное, я себя ненавидел. И не только себя.

Представьте себе: вы, человек генетически с другого конца земли, живете на Кавказе со всеми его особенностями. А Кавказ, в свою очередь, находится в России. Получается круг в круге. Даже не круг, а герметичный шарик. Азиатские семьи ведь очень закрытые, сор из избы там никогда не выносят. В школе меня, конечно, называли и китайцем, и Джеки Чаном, но дальше этого не заходило. В Северной Осетии живет множество народов — уровень национализма в целом меньше, чем у соседей. Гостеприимство — в культурном коде, осетин в общем-то любой, кто говорит по-осетински. Определяющий фактор — язык, а не разрез глаз или цвет кожи. В этом смысле мне повезло: по-осетински я говорю пусть и с акцентом, но все же вполне сносно. Уж точно лучше, чем по-корейски.

Россия — большая, в ней живут не только белые цисгендерные люди. Не надо думать, что, если вы выйдете из герметичного шарика вашей «ДНК бренда», вас не поймут

В 2003-м, окончив университет во Владикавказе, я приехал в Москву. И сразу почувствовал, кто я здесь. «Чурка». Ищешь квартиру, звонишь, говоришь, что ты из Северной Осетии, — сразу кидают трубку. К тому же и зовут тебя как-то странно. На «Петровско-Разумовской», там, где я поселился, на заборах везде были надписи «Узкоглазые, уезжайте». Мама, зная все это, очень за меня переживала. Каждый переезд для меня — персональный ад. Недавно снова пришлось менять квартиру. За два месяца я столько о себе услышал! В итоге снял жилье у армянки, которая когда-то была в моей ситуации.

В Москве я 18 лет. Вроде бы привык, обжился. Много работаю, для Vogue вот фотографирую. Но город все равно периодически напоминает, кто я здесь. Чего далеко ходить? Не так давно мы снимали digital-обложку Vogue в Театре кукол. Охранник встретил меня на входе словами «Чего ты вообще приперся?». Так часто говорят ребятам из Средней Азии. А они не могут ответить, потому что абсолютно не защищены. Когда вдруг начинаешь отвечать на русском, без акцента, у людей случается разрыв шаблона. Бывает, меня называют «скороход» (если вы не знали, в Москве это значит «курьер»). Иногда, встретив во дворе, требуют лопату, думая, что я дворник. Одна знакомая стилистка записала меня в своем телефоне «Ян узбек».

Многие мои друзья уверены, что всего этого нет. Когда живешь в совершенно другом контексте, этого вокруг тебя и правда нет. Поэтому меня упрекают в том, что я все преувеличиваю. Что я активист. Это слово тоже каким-то странным образом стало в нашем обществе ругательством — наподобие «вшивый интеллигент». 

На Мишель: топ и трусы из нейлона с хлопком и шелком, все Lavarice. На Ши: боди из полиамида с эластаном, Maison Margiela.

Я не знаю, активист ли я. У меня точно нет сил кричать об этом на каждом углу. Но когда накопилось, все же хочется высказаться. Повлиять. Объяснить, к примеру, клиентам, которые заказывают мне съемки, что Россия — большая, что в ней живут не только белые цисгендерные люди. Что не надо зацикливаться на себе, думать, что, если вы выйдете из герметичного шарика вашей «ДНК бренда», вас не поймут и вы не продадите свой драгоценный продукт. 

Иногда знакомые говорят мне: «Мы за здоровый расизм». В их представлении «здоровый» — это юмор, который вроде бы не должен никого обижать. Я прекрасно отношусь к юмору, но иногда им пользуются не очень умные люди. Со сцены стендапа кто-то очень остроумный шутит про азиатов: «Не ешь личинки», а другой это подхватывает и начинает всерьез травить. Однажды полицейский на улице, узнав, что у меня корейские корни, на полном серьезе спросил, ел ли я собак. Пожалуйста, никогда так не делайте. 

Съемка для этого номера Vogue, который посвящен диалогу, очень тяжело мне далась. Мне хотелось высказаться. Но одновременно не хотелось выделять проблемы кого-то одного: азиатов ли в России, корейцев в Москве или приезжих в районе метро «Петровско-Разумовская». Расизм — проблема в любом обществе. Он есть везде — в Японии, Корее, Осетии, в Москве. 

Я люблю слушать лекции антрополога Станислава Дробышевского. Он много говорит о том, что расизм присущ всем приматам. Это банальное неприятие «чужого». Если перед тобой чужак, ты автоматически защищаешься. Чужой — он всегда страшный, вонючий, близко не подходи. Но мы хоть и приматы, но люди. На то и наделены сознанием, чтобы понимать, что все это не так. Чтобы расти над собой.

На Дзере: топ и юбка из вискозы и шелка, все Jil Sander by Lucie and Luke Meier. На Данире: брюки из хлопка с полиэстером, UShatáva. На Тане: платье из хлопка с вискозой, Sportmax. На Маге: хлопковые брюки, Bottega Veneta. На Ши: боди из полиамида с эластаном, Maison Margiela. На Дариме: топ из нейлона с хлопком и шелком, Lavarice.

Герои съемки: Аслан Цаллати, дигорец; Давид Шин, украинец; Данир Хашаев, калмык; Дарима Боронкинова, бурятские, калмыцкие и корейские корни; Дзера, осетинка; Мага, аварец; Мари, русская; Мишель, ганские и русские корни; Рок Тон Мариал Донгрин, южносуданские корни; Татьяна Травина, русские, польские и белорусские корни; Ши, китайские, русские и хакасские корни.

Фото: Ян Югай. Стиль: Ольга Дунина. Прическа: Николай Риш/Authentic beauty concept. Макияж: Алена Моисеева/Li-Ne. Модели: Ши, Мага/Utru, Татьяна Травина/Neon, Мари, Мишель/Tsunami, Давид Шин/Boys Boys, Дзера/Genom, Аслан Цаллати, Рок Тон Мариал Донгрин/V Project, Данир Хашаев, Дарима Боронкинова. Сет-дизайнеры: Александра Буда- рина, Алексей Леонтьев. Ассистенты фотографа: Дмитрий Константинов, Дмитрий Суворов/Bold. Ассистенты стилиста: Юлия Варавкина, Вероника Согомонян, Андрей Гутров. Ассистенты сет-дизайнеров: Руслан Насибулин, Максим Кочанов. Ассистенты стилиста по волосам: Мария Лищук, Екатерина Беренштейн, Александр Сафаров, Тоф Раис, Ирина Мишина. Ассистенты визажиста: Елена Минасова, Ольга Каплина. Продюсер: Алина Куманцова. Кастинг-директор: Карина Чистякова. Ассистент продюсера: Анастасия Певунова. Ассистент кастинг-директора: Алиса Шмидт.

Читайте также

Новости

Cartier запустили онлайн-бутик в России