© Ко­стюм-трой­ка из хлоп­ка, (здесь и да­лее) хлоп­ко­вая шап­ка, все Gucci; ко­жа­ные ло­фе­ры, Prada

Lifestyle

Как Нижний Новгород стал туристической Меккой и местом, где хочется жить

Ко­гда-то го­сте­при­им­но-ку­пе­че­ский, по­том за­кры­тый для ино­стран­цев, за­тем про­зван­ный Си­не­за­бор­ском, Ниж­ний Нов­го­род к сво­е­му 800‑летию уже стал мод­ной точ­кой на ту­ри­сти­че­ской кар­те Рос­сии, но стре­мит­ся к боль­ше­му: что­бы лю­ди не про­сто при­ез­жа­ли, а оста­ва­лись. При чем тут ху­дож­ни­ки, вы­со­кие тех­но­ло­гии и по­чти се­мей­ное со­об­ще­ство го­ро­жан, изу­чи­ла Ан­на Федина

Го­род‑дом

«Ань, по­ле­те­ли в Па­риж?» — «Ты со­шел с ума? Ка­кой Па­риж, мне ку­чу за­яв­ле­ний пи­сать надо…» Ку­ря ка­льян на кры­ше сво­е­го оте­ля Sheraton, ни­же­го­род­ский биз­нес­мен Дмит­рий Во­ло­дин, ко­то­рый в 1990‑е от­крыл в го­ро­де пер­вые юве­лир­ные и мод­ные бу­ти­ки, а за­тем пе­ре­клю­чил­ся с мо­ды на оте­ли, рас­ска­зы­ва­ет мне, как спа­сал от ханд­ры ди­рек­то­ра цен­тра со­вре­мен­но­го ис­кус­ства «Ар­се­нал» Ан­ну Мар­ков­ну Гор — то­гда му­зей в оче­ред­ной раз переда­ва­ли в под­чи­не­ние от од­ной фе­де­раль­ной ин­сти­ту­ции к дру­гой. «В ито­ге мы уле­та­ем в Па­риж на че­ты­ре дня, за это вре­мя по­се­ща­ем 17 вы­ста­вок, в том чис­ле Му­зей охо­ты, велико­леп­ный, луч­ше, чем Му­зей Пи­кассо. И в кон­це кон­цов по­па­да­ем на Бир­жу, где проходит вы­став­ка ри­сун­ка и где ма­дам и ме­сье Гер­лен вру­ча­ют свой приз. Мы сто­им, женщи­на ря­дом спра­ши­ва­ет: «На ка­ком язы­ке вы го­во­ри­те?» — «На рус­ском». — «А как вас зо­вут?» — «Аня и Ди­ма». И тут ей го­во­рят: «Ма­дам Гер­лен, при­гла­ша­ем вас на сце­ну». Че­рез несколь­ко лет Фло­ранс и Да­ни­эль Гер­лен при­ез­жа­ют в Моск­ву, их при­ни­ма­ет Пуш­кин­ский му­зей, они едут в Пи­тер, сно­ва в Моск­ву и, на­ко­нец, го­во­рят Ма­рине Де­вовне: «Нам на­до по­ехать в Ниж­ний Нов­го­род». — «Вас там кто-то ждет?» — «Аня и Ди­ма». Ло­шак зво­нит Анне Мар­ковне: «Аня, ты с Гер­ле­на­ми зна­ко­ма?» — «Ря­дом сто­я­ла». Тем же ве­че­ром мы устра­иваем для них ка­мер­ный ужин».

В Ниж­нем Нов­го­ро­де жи­вет мил­ли­он две­сти че­ло­век, но, ко­гда при­ез­жа­ешь, ка­жет­ся, что тут все зна­ют не толь­ко Аню и Ди­му, а все — всех. Ху­дож­ни­ца Ксю­ша Ла­сточ­ка, участ­ни­ца ко­ман­ды Your Mum’s Knight, ко­то­рая при­е­ха­ла сю­да из Пи­те­ра, так и го­во­рит: «Там все жи­вут обособ­лен­но, а тут как буд­то своя об­щи­на. Все друг дру­га зна­ют, ко­гда те­бе нуж­на по­мощь, очень мно­го лю­дей со­гла­сит­ся по­мочь, и это очень кру­то». Из­дан­ная «Га­ра­жом» книж­ка «Крат­кая ис­то­рия ни­же­го­род­ско­го улич­но­го ис­кус­ства» со­об­ща­ет, что ху­дож­ни­ки, го­во­ря о го­ро­де, неред­ко ис­поль­зу­ют как его си­но­ним сло­во «дом». Про­дю­сер этой съем­ки, наш ни­же­го­род­ский Вер­ги­лий Илья Вер­ши­нин, го­во­рит, что го­род уют­ный, как ха­лат и до­маш­ние та­поч­ки. И во­об­ще, есть ощу­ще­ние, что здесь жи­вет та­кая огром­ная се­мья, где есть стар­шее по­ко­ле­ние и млад­шее, кров­ная род­ня и недав­но при­об­ре­тен­ные, при­е­хав­шие из дру­гих горо­дов родственники.

Ди­рек­тор де­пар­та­мен­та раз­ви­тия ту­риз­ма и на­род­ных ху­до­же­ствен­ных про­мыс­лов Нижегород­ской об­ла­сти 33‑лет­ний Сер­гей Яко­влев встре­ча­ет ме­ня у Во­ло­ди­на, у ко­то­ро­го, как вы­яс­ня­ет­ся, ко­гда-то ра­бо­тал, и про­во­дит экс­кур­сию по пе­ре­ко­пан­но­му на­ка­нуне августов­ских тор­жеств крем­лю. По­ка­зы­ва­ет ше­девр кон­струк­ти­виз­ма — Дом Со­ве­тов, в плане на­по­ми­на­ю­щий са­мо­лет. В нем сей­час си­дит ад­ми­ни­стра­ция, но ско­ро она съе­дет и от­кро­ет­ся Му­зей рус­ско­го аван­гар­да. Ве­дет на ко­ло­коль­ню — ее и еще два хра­ма по­стро­или во вре­мя пан­де­мии вза­мен раз­ру­шен­ных со­вет­ской вла­стью. «Этот вид на сли­я­ние Вол­ги и Оки был недо­сту­пен 90 лет, — го­во­рит Сер­гей, ко­гда мы пре­одо­ле­ва­ем 122 сту­пеньки. — А еще этим ле­том впер­вые за 230 лет мож­но бу­дет прой­ти кру­гом по бо­е­во­му ходу, вдоль стен крем­ля». По­том по са­мой ту­со­воч­ной ули­це го­ро­да, Рож­де­ствен­ской, Яковлев про­во­жа­ет к ме­сту мо­е­го сле­ду­ю­ще­го ин­тер­вью — ба­ру «Мед­ные тру­бы» — и вдруг не без гор­до­сти со­об­ща­ет, что имен­но здесь празд­но­вал сва­дьбу. А бар­ме­ны го­во­рят мне, что ос­нов­ная часть их ра­бо­ты — по­го­во­рить с кли­ен­том, вы­яс­нить, что он лю­бит, и сде­лать так, что­бы он ушел счаст­ли­вее, чем при­шел. «Боль­ше все­го мы вкла­ды­ва­ем­ся в со­зда­ние ат­мо­сфе­ры до­ве­рия и безопасности».

Для кок­тей­лей, ко­то­ры­ми сла­вят­ся «Тру­бы», по­ка ра­но­ва­то. И я пе­ре­ме­ща­юсь на сту­дию Dreamlaser, ко­то­рая де­ла­ет од­ни из луч­ших муль­ти­ме­дий­ных шоу в Рос­сии (на мос­ков­ском фе­сти­ва­ле «Круг све­та» их по­сто­ян­ная пло­щад­ка — Боль­шой те­атр), про­во­дит в Ниж­нем Нов­го­ро­де меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь аудио­ви­зу­аль­но­го ис­кус­ства Intervals (за­пла­ни­ро­ван на 27–29 ав­гу­ста) и ко­то­рая в про­шлом го­ду от­кры­ла в зда­нии быв­шей ти­по­гра­фии «Нижполи­граф» арт-про­стран­ство «ЦЕХ», что­бы по­ка­зы­вать луч­шие при­ме­ры ми­ро­во­го меди­а­ис­кус­ства. Кре­а­тив­ный ди­рек­тор сту­дии, 29‑лет­ний Ан­тон Ко­ло­дяж­ный, рассказывает, как они с ко­ман­дой меч­та­ют по­ра­бо­тать на Олим­пиа­де, а еще на «Ко­ачел­ле» и на кон­цер­те Ка­нье Уэста.

А ко­гда речь за­хо­дит о пе­ре­ме­нах в Ниж­нем, го­во­рит: «Вы зна­е­те Да­шу Шо­ри­ну? Вам на­до обя­за­тель­но по­об­щать­ся. Ка­жет­ся, ее Ин­сти­тут раз­ви­тия го­род­ской сре­ды (ИРГ­СНО) — это луч­шие лю­ди в го­ро­де. Мы ко­гда-то де­ла­ли ин­стал­ля­цию для их фе­сти­ва­ля «О’Го­род», который про­во­ди­ли ре­бя­та-эн­ту­зи­а­сты и ку­да съез­жа­лись глав­ные ар­хи­тек­то­ры стра­ны и со­зда­ва­ли здесь то­чеч­ные го­род­ские про­ек­ты и арт-объ­ек­ты. А те­перь все это раз­рос­лось до ин­сти­ту­та, ко­то­рый от­ве­ча­ет за все об­нов­ле­ния об­ще­ствен­ных про­странств. И класс­но, что у них все про­зрач­но. Вся ин­фор­ма­ция есть на сай­те, я был на пя­ти со­бра­ни­ях в ка­фе «Се­лед­ка и ко­фе», где об­суж­да­лись кон­цеп­ции и проекты».

Ра­бо­та ху­дож­ни­ков Мак­си­ма Тру­ло­ва, Ксю­ши Ла­сточ­ки, Ива­на Се­ро­го из ко­ман­ды Your Mum’s Knight «New world order ver. 2.0» (Н. Нов­го­род, Метромост). Хлоп­ко­вое пла­тье, Jil Sander; ко­жа­ные сан­да­лии, The Row; хлоп­ко­вая па­на­ма, Prada

Все в сад

И вот мы уже си­дим с Да­рьей Шо­ри­ной, 31‑лет­ней брю­нет­кой с небреж­но за­ко­ло­той коп­ной во­лос, в спа­да­ю­щем с пле­ча сво­бод­ном кар­ди­гане и с лег­кой си­не­вой во­круг глаз. Де­сять ве­че­ра суб­бо­ты, те­ле­фон сел де­ся­тый раз за день, а Да­рья не оста­нав­ли­ва­ет­ся. «Здесь живет ку­ча класс­ных лю­дей, ко­то­рые за­ча­стую вклю­че­ны в фе­де­раль­ные или да­же мировые со­об­ще­ства, и мы пы­та­ем­ся сде­лать так, что­бы го­род им со­от­вет­ство­вал», — говорит она. Цель про­грам­мы «Сре­да 800», ко­то­рую раз­ра­бо­тал и ку­ри­ру­ет ИРГ­СНО, — создать в Ниж­нем еди­ную го­род­скую ткань, то есть свя­зан­ную сеть об­ще­ствен­ных пространств. Что­бы с на­бе­реж­ной Греб­но­го ка­на­ла мож­но бы­ло прой­ти на Ниж­не­волж­скую, от­ту­да под­нять­ся в Алек­сан­дров­ский сад с де­ре­вян­ной сце­ной-ра­куш­кой, прой­ти вдоль крем­ля, вый­ти на пе­ше­ход­ную Боль­шую По­кров­скую, дой­ти до пло­ща­ди Горь­ко­го, спуститься на пло­щадь Мар­ки­на, к Реч­но­му вок­за­лу, и вер­нуть­ся на Ниж­не­волж­скую набереж­ную или пе­ре­брать­ся че­рез ре­ку к Ни­же­го­род­ской яр­мар­ке — ее из рын­ка, где торгу­ют шу­ба­ми и ме­дом, то­же де­ла­ют со­вре­мен­ной и от­кры­той. И все эти про­стран­ства могут стать пло­щад­кой для фе­сти­ва­лей и кон­цер­тов на вы­ход­ные, а в буд­ни — для за­ня­тий спор­том или йо­гой, да и про­сто при­ят­ным ме­стом, где мож­но про­ве­сти вре­мя на ла­воч­ке с дру­зья­ми, ко­фе или но­ут­бу­ком. «Со­вре­мен­ный че­ло­век, — объ­яс­ня­ет Да­рья, ар­хи­тек­тор по об­ра­зо­ва­нию, — ис­поль­зу­ет го­род­скую сре­ду раз­но­об­раз­нее, чем рань­ше. Не как до­ро­гу от до­ма до ра­бо­ты или вы­ход­ные в му­зее и пар­ке. Те­перь на ули­цу пе­ре­ме­ща­ет­ся мно­гое из то­го, что мы при­вык­ли де­лать в по­ме­ще­нии: еда, уче­ба, ра­бо­та, об­ще­ние. Пе­ре­го­во­ры под от­кры­тым небом — по­че­му нет?»

Ла­воч­ка в рас­ска­зе Да­рьи — по­чти сим­вол. В кон­це 1990‑х мест­ные вла­сти ста­ли их убирать, что­бы не про­во­ци­ро­вать рас­пи­тие ал­ко­го­ля и про­чие мар­ги­наль­ные яв­ле­ния. И «еди­ная го­род­ская ткань», о ко­то­рой го­во­рит и Шо­ри­на, и 34‑лет­ний моск­вич Олег Беркович, ко­то­рый в 2018 го­ду во­шел в ко­ман­ду но­во­го гу­бер­на­то­ра Гле­ба Ни­ки­ти­на, а прошлой вес­ной стал зам­пред­се­да­те­ля пра­ви­тель­ства и ми­ни­стром куль­ту­ры Нижегородской об­ла­сти, то­же не про­сто мод­ный фра­зео­ло­гизм из ми­ра ур­ба­ни­сти­ки. До недав­не­го вре­ме­ни с пе­ше­ход­ны­ми марш­ру­та­ми в Ниж­нем бы­ло ту­го, а у го­ро­да бы­ло про­зви­ще Синезаборск.

В 2005 го­ду мэ­рия ре­ши­ла ре­кон­стру­и­ро­вать Ниж­не­волж­скую на­бе­реж­ную, и вско­ре один из луч­ших ви­дов на ре­ку был за­крыт си­ним за­бо­ром — та­ки­ми то­гда бы­ло при­ня­то ого­ра­жи­вать го­род­ские строй­ки, но за­бор на на­бе­реж­ной стал зна­ко­вым. Кри­зис кон­ца 2000‑х остано­вил про­ект, на­ча­лись су­ды, пло­щад­ка с тор­ча­щи­ми там и тут бе­тон­ны­ми конструкция­ми пу­сто­ва­ла, и по­сте­пен­но за за­бор ста­ли про­ни­кать художники.

Ху­дож­ни­ки Се­ва и Ерор из ко­ман­ды «ТОЙ» у сво­ей ра­бо­ты «Слип­ши­е­ся со­ба­ки» (Н. Нов­го­род, Гру­зин­ская, 2б)

Го­лос улиц

Пер­вы­ми про­бра­лись мест­ные enfants terribles, Ерор и Се­ва из груп­пы «ТОЙ», ко­то­рые хоть и вы­став­ля­ют­ся со сво­и­ми иро­нич­но-при­ми­тив­ны­ми ра­бо­та­ми на те­му го­род­ско­го бы­та везде, от мест­но­го «Ар­се­на­ла» до сто­лич­но­го «Га­ра­жа», но от пар­ти­зан­ско­го ис­кус­ства не от­ка­зы­ва­ют­ся, фа­ми­лии не рас­кры­ва­ют, лиц не по­ка­зы­ва­ют. Сле­дом до­рож­ку за за­бор раз­ве­да­ли дру­гие ху­дож­ни­ки, и строй­пло­щад­ка пре­вра­ти­лась в га­ле­рею под от­кры­тым небом. «Му­ра­лы ста­ли важ­ной ча­стью ланд­шаф­та, го­род­ской ко­жи. Не го­во­ря уж о том, что от­ту­да от­кры­вал­ся пре­крас­ный вид на дру­гой бе­рег, — вспо­ми­на­ет 30‑лет­ний ре­зи­дент мастер­ской «Ти­хая» Яков Хо­рев. — Лю­дям хо­те­лось по­смот­реть, что тво­рит­ся за этим забором, ко­то­рый всем осто­чер­тел. Мы ста­ли во­дить ту­да экс­кур­сии. Мне по­нра­ви­лась роль про­све­ти­те­ля, ко­то­рый по­ка­зы­ва­ет, что за­бор не все­гда пре­гра­да, ино­гда это воз­мож­ность пре­одо­леть соб­ствен­ные огра­ни­че­ния, сло­мать стек­лян­ный по­то­лок, по­лу­чить но­вый опыт».

На пи­ке ин­те­ре­са вы­лаз­ки в «за­за­бо­рье» на­би­ра­ли до двух­сот че­ло­век. К чем­пи­о­на­ту ми­ра 2018 го­да за­бор снес­ли, на­бе­реж­ную рас­чи­сти­ли, но экс­кур­сии по ни­же­го­род­ско­му стрит-ар­ту к это­му вре­ме­ни охва­ти­ли весь го­род и поль­зу­ют­ся бе­ше­ным успе­хом как сре­ди туристов, так и сре­ди мест­ных жителей.

Ра­бо­та Ти­мо­фея Ра­ди и Ста­са Доб­ро­го «Кру­же­ва па­мя­ти» (Н. Нов­го­род, Несте­ро­ва, 35). Топ из тю­ля, nastyamasha; хлоп­ко­вая юб­ка, Loewe; ко­жа­ные ло­фе­ры, нос­ки, все Prada

На од­ной из та­ких экс­кур­сий, при­чем про­хо­дя­щих не по цен­тру го­ро­да, а за Окой, ху­дож­ник Ни­ки­та Nomerz и ку­ра­тор Майя Ко­валь­ски по­ка­зы­ва­ют раз­но­маст­ной пуб­ли­ке огром­ные, яркие ра­бо­ты на тор­цах пя­ти­эта­жек, транс­фор­ма­тор­ных буд­ках и опо­рах мо­ста и на паль­цах объ­яс­ня­ют, чем граф­фи­ти от­ли­ча­ет­ся от стрит-ар­та. Граф­фи­ти — суб­куль­ту­ра, пар­ти­зан­ская, ча­сто на гра­ни с ван­да­лиз­мом, ко­то­рая в ос­нов­ном свя­за­на с на­пи­са­ни­ем шриф­тов и освоени­ем про­стран­ства: чем боль­ше ме­ток оста­вил, тем луч­ше. Стрит-арт же ра­бо­та­ет со сре­дой, с ар­хи­тек­ту­рой, с ге­ни­ем места.

Так в 2015 го­ду ека­те­рин­бург­ский ху­дож­ник Ти­мо­фей Ра­дя и моск­вич Стас Доб­рый, де­лая ра­бо­ту для фе­сти­ва­ля «Но­вый го­род: Древ­ний», рас­спра­ши­ва­ли жи­те­лей об ис­то­рии до­ма — он был по­стро­ен в 1926 го­ду как од­но из пер­вых ко­опе­ра­тив­ных зда­ний в го­ро­де. И в резуль­та­те рас­пи­са­ли его кру­же­ва­ми, как на сал­фет­ках, ко­то­рые вя­жут ба­буш­ки, и цитата­ми из «Ис­по­ве­ди» Бла­жен­но­го Ав­гу­сти­на, по­свя­щен­ны­ми че­ло­ве­че­ской памяти.

Ху­дож­ни­ки из сту­дии «Ти­хая» (Н. Нов­го­род, Улья­но­ва, 4а). По ча­со­вой стрел­ке: Яков Хо­рев, Ан­дрей Оле­нев, Ан­тон Мо­ро­ков, Ар­тем Фи­ла­тов, Алек­сандр Лав­ров, Вла­ди­мир Чер­ны­шев со сво­и­ми работами

От гни­лу­шек к арт‑объектам

Жи­во­пись на де­ре­ве — во­об­ще фир­мен­ная чер­та ни­же­го­род­ско­го стрит-ар­та. Де­ре­вян­ной ар­хи­тек­ту­ры в го­ро­де мно­го, хоть и ста­но­вит­ся все мень­ше, при этом ри­со­вать на де­ре­ве — со­всем не то, что на бе­тоне. Фак­ту­ра осо­бая, да и крас­ка, ес­ли про­сто рас­пы­лять ее из баллон­чи­ка, впи­ты­ва­ет­ся и не вы­гля­дит та­кой яр­кой, ка­ки­ми мы при­вык­ли ви­деть граффи­ти. «А ес­ли ра­бо­тать ки­стью, мож­но на­но­сить раз­ные слои, что-то де­лать полупрозрач­ным, а что-то бо­лее чет­ким, — объ­яс­ня­ет Ар­тем Фи­ла­тов, со­зда­тель то­го са­мо­го фе­сти­ва­ля «Но­вый го­род: Древ­ний» (2014–2016), нефор­маль­ный ли­дер ма­стер­ской «Ти­хая» и два­жды об­ла­да­тель пре­мии «Ин­но­ва­ция». — Плюс, ри­суя на од­но-двух­этаж­ных до­мах, ты неми­ну­е­мо на­чи­на­ешь об­щать­ся с жи­те­ля­ми. Боль­шие ра­бо­ты уже нель­зя на­ри­со­вать ночью, что­бы остать­ся неза­ме­чен­ным. И вме­сто то­го что­бы бе­гать от го­ро­да, ты всту­па­ешь с ним в кон­такт, и он от­ве­ча­ет те­бе вза­им­но­стью. Ко­гда мы де­ла­ли фе­сти­валь, лю­ди ча­сто са­ми при­хо­ди­ли и го­во­ри­ли: «Мы хо­тим, что­бы вы на на­шем до­ме что-то нарисовали».

Вы­ра­зи­тель­ный стрит-арт на фа­са­де пре­вра­ща­ет обыч­ный, а за­ча­стую и за­бро­шен­ный дом из «гни­луш­ки», как их тут пре­зри­тель­но на­зы­ва­ли, в до­сто­при­ме­ча­тель­ность. И го­во­рить о про­бле­мах неза­кон­но­го рас­се­ле­ния или по­жа­ров с по­мо­щью ис­кус­ства — Ан­дрей Оле­нев на­ри­со­вал пу­стые вед­ра, ко­то­рые све­ши­ва­ют­ся из по­чер­нев­ше­го ок­на, а Илья Моз­ги выкрасил за­би­тый фа­не­рой дом в чер­ный цвет и на­пи­сал «Здесь боль­ше нет ог­ня, но каждую се­кун­ду теп­лей от те­бя» — ока­за­лось го­раз­до эф­фек­тив­нее, чем с по­мо­щью веч­но го­ни­мых пи­ке­тов и пла­ка­тов. Так ху­дож­ни­ки где-то со­зна­тель­но, где-то не очень ста­ли сорат­ни­ка­ми градозащитников.

В 2018 го­ду, на­ка­нуне чем­пи­о­на­та ми­ра по фут­бо­лу, три со­об­ще­ства — стрит-арт, го­род­ские ак­ти­ви­сты и ур­ба­ни­сты — объ­еди­ни­ли уси­лия. Да­рья Шо­ри­на с дру­зья­ми-ар­хи­тек­то­ра­ми сде­ла­ли фе­сти­валь «Ого­род. Ок­но». По­зва­ли за­щит­ни­ков ис­то­ри­че­ской ар­хи­тек­ту­ры, вместе с ни­ми вы­бра­ли пред­на­зна­чен­ные на снос де­ре­вян­ные до­ма ХХ ве­ка в квар­та­ле церк­ви Трех Свя­ти­те­лей, что в двух ша­гах от цен­тра. Убра­ли с них бан­не­ры и за­щит­ные сетки, а ок­на ниж­них эта­жей, что­бы ни­кто ту­да не за­ле­зал, не пач­кал и не жег, ре­ши­ли закрыть не дос­ка­ми — как это обыч­но де­ла­ли жи­те­ли в рам­ках во­лон­тер­ско­го про­ек­та «Народ­ная кон­сер­ва­ция», — а ли­ста­ми фа­не­ры с ра­бо­та­ми ху­дож­ни­ков глав­ным об­ра­зом из ма­стер­ской «Ти­хая». «Те­перь эти до­ма вста­ли в оче­редь на ре­став­ра­цию, так что на­ши ра­бо­ты сни­мут, и мы ду­ма­ем, что с ни­ми де­лать даль­ше», — го­во­рит Шорина.

Крас­ки и галстуки

Снос до­мов оста­но­ви­ли, ко­неч­но, не толь­ко ху­дож­ни­ки. Бу­ма­гу под­пи­са­ла Об­ще­ствен­ная па­ла­та, но и там ини­ци­а­ти­ва шла сни­зу. «Нам уда­лось по­дру­жить­ся с за­ме­ча­тель­ным молодым за­строй­щи­ком, ко­то­рый во­об­ще-то стро­и­тель в тре­тьем по­ко­ле­нии, а градозащитни­ки и за­строй­щи­ки обыч­но злей­шие вра­ги, — рас­ска­зы­ва­ет Ни­на Ер­шо­ва, инже­нер-стро­и­тель по об­ра­зо­ва­нию, мно­го­лет­ний участ­ник дви­же­ния по за­щи­те деревянной ар­хи­тек­ту­ры и в тот мо­мент член Об­ще­ствен­ной па­ла­ты. — И вдруг он го­во­рит: «А да­вай­те сде­ла­ем в Ниж­нем «Том Сой­ер Фест»? Это как в Са­ма­ре, ко­гда жи­те­ли са­ми восста­нав­ли­ва­ют ста­рые де­ре­вян­ные до­ма. Я по­мо­гу ор­га­ни­за­ци­он­но». А на­до по­ни­мать, что во­лон­те­ры мо­гут спа­сать от­дель­ные стро­е­ния, но, что­бы де­лать что-то мас­штаб­ное, им не хва­та­ет са­мо­ор­га­ни­за­ции. Мы вы­бра­ли дом, устро­и­ли кра­уд­фандинг, стро­и­те­ли по­мог­ли с ма­те­ри­а­ла­ми, и в ито­ге за ме­сяц мы от­ре­мон­ти­ро­ва­ли кров­лю, фа­сад, де­кор, сде­ла­ли цоколь и от­мост­ку. Вы­та­щи­ли весь му­сор. На сда­чу объ­ек­та при­гла­си­ли го­род­скую администра­цию, а они нам ска­за­ли: «Вы так хо­ро­шо справ­ля­е­тесь, вот вам клю­чи от остальных до­мов». Мы и на по­крас­ку дру­гих до­мов их при­гла­ша­ли, и по­лу­ча­лось, что это от­лич­ная ком­му­ни­ка­ци­он­ная пло­щад­ка для встреч без гал­сту­ков, ко­гда чи­нов­ни­ки, оппозиция, гра­до­за­щит­ни­ки ста­но­вят­ся про­сто людь­ми, ко­то­рые жи­вут в од­ном го­ро­де и, кра­ся сте­ну, вспо­ми­на­ют дет­ство и раз­го­ва­ри­ва­ют о жизни».

Те­перь Ни­на Ер­шо­ва управ­ля­ет АНО «За­по­вед­ные квар­та­лы» и раз­ра­ба­ты­ва­ет пла­ны рестав­ра­ции и даль­ней­ше­го воз­вра­ще­ния в нор­маль­ную жизнь еще де­сят­ков до­мов в том же квар­та­ле церк­ви Трех Свя­ти­те­лей. «Мы при­шли сю­да, что­бы ожи­вить до­ма-призраки, а по­ня­ли, что жи­те­ли и ис­то­рии, ко­то­рые здесь про­ис­хо­ди­ли, ин­те­рес­нее, чем сте­ны», — го­во­рит Ни­на и по­ка­зы­ва­ет най­ден­ную в об­шив­ке вин­то­воч­ную пу­лю, во­круг кото­рой уже раз­во­ра­чи­ва­ет­ся це­лый де­тек­тив. В бли­жай­ших пла­нах по­ми­мо мас­штаб­ных ре­став­ра­ци­он­ных ра­бот — кон­цер­ты с бал­ко­на до­ма, где жи­ли Ша­ля­пин и Горь­кий: «Они когда-то, еще до зна­ком­ства, вме­сте про­бо­ва­лись в хор в Ка­за­ни, Горь­ко­го взя­ли, а Шаляпина нет. А по­том встре­ти­лись здесь, стро­и­ли пла­ны на но­вый век, ста­ви­ли спек­так­ли, ра­бо­та­ли и ва­ля­ли ду­ра­ка». Про­ект, по­свя­щен­ный Горь­ко­му-хип­сте­ру: «все эти ру­ба­хи, ги­ря, ко­то­рой он кре­стил­ся, лю­бовь к фо­то­гра­фии и тол­пы фа­на­тов-под­мак­си­мо­ви­ков». И восстанов­ле­ние садов.

Ра­бо­та Ан­дрея Оле­не­ва (Н. Нов­го­род, Сла­вян­ская, 4). Хлоп­ко­вая ру­баш­ка, Dries Van Noten; хлоп­ко­вая юб­ка, Red September

Горь­кий опыт

У мо­ло­до­го по­ко­ле­ния к со­вет­ско­му клас­си­ку, имя ко­то­ро­го го­род, а так­же пло­ща­ди, ули­цы, му­зеи и ка­фе в нем но­си­ли до 1990 го­да, от­но­ше­ние неоднозначное.

Ко­му-то он на­бил оско­ми­ну, кто-то пы­та­ет­ся най­ти к нему со­вре­мен­ный под­ход. Артем Фила­тов из «Ти­хой» и Иван Се­рый из ко­ман­ды Your Mum’s Knight по­ста­ви­ли в об­нов­лен­ном скве­ре на пло­ща­ди Сверд­ло­ва арт-объ­ект в ви­де би­лет­ной буд­ки с на­зва­ни­ем «Горь­кий опыт» и окле­и­ли ее афи­ша­ми про­ек­тов пас­си­о­нар­но­го пи­са­те­ля. От по­езд­ки all inclusive на Со­лов­ки до Горь­ков­ских елок, ко­то­рые устра­и­ва­лись для де­тей бед­но­ты. И чай­ной «Столбы» — «при­ста­ни­ща бо­ся­ков». День­ги на На­род­ный дом, ко­то­рый те­перь стал Те­ат­ром опе­ры и ба­ле­та, то­же да­ли Горь­кий с Ша­ля­пи­ным. Вер­нее, пи­са­тель ини­ци­и­ро­вал про­ект, а бас по­жерт­во­вал го­но­ра­ры от кон­цер­тов. Роль ху­дож­ни­ков в раз­ви­тии го­ро­да бы­ла значитель­на и сто два­дцать лет назад.

По­ста­вить на карту

«За каж­дым ша­гом, за каж­дой ор­га­ни­за­ци­ей, боль­шой или ма­лень­кой, сто­ят кон­крет­ные лю­ди, — убеж­де­на ди­рек­тор «Ар­се­на­ла» Ан­на Гор. — По­ка не при­шел Ива­нов, ни­че­го не сдви­га­ет­ся. По­ка идея Си­до­ро­ва не на­чи­на­ет во­пло­щать­ся в жизнь, ни­че­го не происходит. Это не раз­на­ряд­ка, это не при­каз, это не ка­кая-то ад­ми­ни­стра­тив­ная во­ля, это во­ля кон­крет­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый ини­ци­и­ру­ет про­цесс и бе­рет на се­бя ответственность. От­вет­ствен­ность тут клю­че­вое сло­во. Он по­том мо­жет к административной во­ле апел­ли­ро­вать и еще к ка­ким-то ис­точ­ни­кам, но из­на­чаль­но человек про­сто дол­жен очень хотеть».

Уро­жен­ка Горь­ко­го и вы­пуск­ни­ца Ин­сти­ту­та жи­во­пи­си, ва­я­ния и зод­че­ства име­ни Ре­пи­на Ан­на Мар­ков­на, про­ра­бо­тав 17 лет в Ни­же­го­род­ском ху­до­же­ствен­ном му­зее сна­ча­ла младшим на­уч­ным со­труд­ни­ком, по­том за­ве­ду­ю­щей от­де­лом по ра­бо­те со зри­те­ля­ми, в 1992 го­ду уво­ли­лась. Ее при­ме­ру по­сле­до­ва­ла по­дру­га, пре­по­да­ва­тель ис­то­рии ис­кусств Лю­бовь Са­пры­ки­на. «Мы ре­ши­ли, что сей­час на­ше вре­мя. Что мы долж­ны на­чать сей­час, а то по­том позд­но будет».

Цель бы­ла ни боль­ше ни мень­ше — «по­ста­вить Ниж­ний Нов­го­род на кар­ту со­вре­мен­ной куль­ту­ры. На­ша пер­вая ор­га­ни­за­ция на­зы­ва­лась «Ка­ри­а­ти­да», по­то­му что со­вре­мен­ное искус­ство в тот мо­мент боль­ше все­го нуж­да­лось в под­держ­ке. А че­рез него мы хо­те­ли решить и дру­гую за­да­чу — дви­нуть лю­дей, го­род, ре­ги­он в це­лом в сто­ро­ну современности».

Зна­ко­мить ни­же­го­род­цев с ак­ту­аль­ным ис­кус­ством на­ча­ли с вы­ста­вок из мос­ков­ской галереи Ма­ра­та Гель­ма­на, рас­по­ла­гав­шей­ся то­гда в под­ва­ле на По­лян­ке. «Все бы­ло про­сто: ве­щи не стра­хо­ва­лись, до­став­ля­ли мы их с ока­зи­ей или са­ми ху­дож­ни­ки при­во­зи­ли. У нас бы­ла би­льярд­ная на по­след­нем эта­же До­ма ар­хи­тек­то­ров. Там дей­стви­тель­но сто­ял бильярд, он был цен­тром про­стран­ства, ра­бо­чим вер­ста­ком со­вре­мен­но­го ис­кус­ства. На нем мы рас­кла­ды­ва­ли ли­сты гра­фи­ки, на сте­нах раз­ве­ши­ва­ли жи­во­пись, в цен­тре делали ин­стал­ля­ции. По­ка­зы­ва­ли Ти­му­ра Но­ви­ко­ва, По­лис­ско­го и Ба­тын­ко­ва, Ма­ка­ре­ви­ча с Ела­ги­ной. Ку­лик у нас спал. Все бы­ло немнож­ко по-до­маш­не­му, и в этом бы­ло оба­я­ние момен­та. При этом нам сра­зу уда­лось по­ка­зать внят­ные, ин­те­рес­ные об­раз­цы со­вре­мен­но­го искусства».

Ра­бо­ты ху­дож­ни­ка Ни­ки­ты Nomerz «Эко­но­ми­ка» и «От­кры­тый воз­дух» (Н. Нов­го­род, Ильин­ская, 80). Пла­тье из хлоп­ка и по­ли­ами­да, Alexander McQueen

Бу­льон и котел

В кон­це 1990‑х центр «Ка­ри­а­ти­да» пред­ло­жи­ли сде­лать фи­ли­а­лом ГЦ­СИ, с тех пор он много­крат­но ме­нял го­лов­ную ор­га­ни­за­цию и сей­час под кры­лом Пуш­кин­ско­го му­зея. Постоян­ное зда­ние — быв­ший ар­се­нал в крем­ле, у ко­то­ро­го к то­му мо­мен­ту про­ва­ли­лась кры­ша, — уда­лось по­лу­чить толь­ко в 2003 го­ду. Ед­ва за­бе­то­ни­ро­ва­ли под­вал, Ан­на Марковна при­гла­си­ла ту­да ху­дож­ни­ков, ко­то­рые, как она го­во­рит, за­ни­ма­лись «жи­во­пи­сью на ули­це», с един­ствен­ным усло­ви­ем — сде­лать так, что­бы изоб­ра­же­ние на сте­нах не пре­ры­ва­лось. Вы­став­ка Subway, в ко­то­рой по­участ­во­ва­ли, ка­жет­ся, все ге­рои на­шей съем­ки, ста­ла од­ним из по­во­рот­ных мо­мен­тов в фор­ми­ро­ва­нии ни­же­го­род­ско­го стрит-арта.

«Эта стра­та ху­дож­ни­ков, лю­бя­щих го­род, ра­бо­та­ю­щих в тех­ни­ке жи­во­пи­си на ста­рых са­ра­ях, за­бо­рах, ка­ких-то по­лу­раз­ру­шен­ных осто­вах зда­ний, воз­ник­ла па­рал­лель­но, без на­ше­го уча­стия, — го­во­рит Ан­на Гор. — Но что­бы несколь­ко та­лант­ли­вых лю­дей со­бра­лись в од­ном про­стран­стве и объ­еди­ни­ли свои за­да­чи, на­до со­здать сре­ду. И на­вер­ное, в чем‑то мы, в чем-то при­ро­да, а в чем-то еще ряд кон­крет­ных лю­дей со­зда­ли этот рас­твор, на­сы­ти­ли пи­та­тель­ный бу­льон, и из него по­яви­лись ху­дож­ни­ки. Это боль­шое ве­зе­ние, ос­но­ван­ное на боль­шой работе».

Ме­мо­ри­аль­ный бо­та­ни­че­ский ком­плекс на тер­ри­то­рии част­но­го кре­ма­то­рия «Сад им.» (Н. Нов­го­род, Зай­це­ва, 27). Ху­дож­ни­ки: Ар­тем Фи­ла­тов и Алек­сей Корси. Хлоп­ко­вое пла­тье, ней­ло­но­вая па­на­ма, все Prada

По­жа­луй, глав­ным из тех кон­крет­ных лю­дей, чья во­ля и энер­гия за­пус­ка­ют гло­баль­ные про­цес­сы, в ни­же­го­род­ском стрит-ар­те был Ва­си­лий Ра­го­зин. По­явив­ший­ся на ру­бе­же ну­ле­вых и де­ся­тых из ни­от­ку­да и че­рез несколь­ко лет рас­тво­рив­ший­ся в ог­нях боль­шо­го го­ро­да. Го­во­рят, он ко­гда-то сам за­ни­мал­ся ис­кус­ством, был свя­зан то ли с IT, то ли с ко­фей­ной куль­ту­рой (а ско­рее, и с тем и с дру­гим), те­перь он вро­де жи­вет в Москве, и, как шу­тят (а мо­жет, и нет) ху­дож­ни­ки из ко­ман­ды «ТОЙ», у него есть два ро­бо­та-пы­ле­со­са: Се­ва и Ерор.

Че­ло­век-за­гад­ка по­явил­ся на от­кры­тии пер­вой вы­став­ки ни­же­го­род­ско­го стрит-ар­та «Ар­те­рия», ко­то­рую Ар­тем Фи­ла­тов и Ни­ки­та Nomerz вме­сте со сту­дент­кой-пи­ар­щи­цей Ма­ри­ей Уг­нич сде­ла­ли в 2009‑м в фойе ки­но­те­ат­ра «Ре­корд». И все за­вер­те­лось. Тут же на­ча­лась под­го­тов­ка к сле­ду­ю­щей боль­шой вы­став­ке Crosspoint, где 25 участ­ни­ков по жре­бию раз­де­ли­ли на пять ко­манд, каж­дой да­ли по за­лу и предо­ста­ви­ли пол­ную сво­бо­ду дей­ствий и вза­и­мо­дей­ствий. «По­лу­чил­ся очень класс­ный ко­тел, — го­во­рят Иван Се­рый и Мак­сим Тру­лов из Your Mum’s Knight, — по­то­му что до это­го сре­ди ху­дож­ни­ков бы­ла раз­роз­нен­ность. С од­ной сто­ро­ны, кон­ку­рен­ция и лич­ная непри­язнь, с дру­гой — это бы­ли про­сто лю­ди раз­ных про­фес­сий: не все ра­бо­та­ли на ули­це, кто-то был ди­зай­не­ром, фо­то­гра­фом… Ан­дрею Оле­не­ву из «Ти­хой» Ва­си­лий про­сто ска­зал: «Да­вай ты сде­ла­ешь для вы­став­ки свою первую работу».

Прав­да, это был уже сле­ду­ю­щий про­ект — Subway в «Ар­се­на­ле», ор­га­ни­зо­ван­ный вме­сте с Ан­ной Гор. «На­вер­ное, бла­го­да­ря этим вы­став­кам у нас, улич­ных маль­чи­шек, сфор­ми­ро­ва­лось пред­став­ле­ние, что зна­чит быть ху­дож­ни­ка­ми, как мож­но вза­и­мо­дей­ство­вать с арт-ин­сти­ту­ци­я­ми, что-то по­ка­зы­вать лю­дям, — го­во­рят Иван и Мак­сим. — Ко­гда ты ри­су­ешь на ули­це, ты по­на­ча­лу про это не ду­ма­ешь. А у лю­бо­го ис­кус­ства дол­жен быть зри­тель, и мы осо­зна­ли эту важ­ную для ху­дож­ни­ка истину».

Вы­став­ка­ми де­я­тель­ность Ра­го­зи­на не огра­ни­чи­ва­лась. Он пи­сал тек­сты про стрит-арт в га­зе­ту «Се­лед­ка» и чи­тал лек­ции. Со­би­рал ху­дож­ни­ков, ко­то­рым то­гда бы­ло лет по 18–20, у се­бя до­ма, устра­и­вал про­смот­ры ев­ро­пей­ско­го арт­ха­у­са, ста­вил аван­гард­ный джаз и зна­ко­мил с глав­ны­ми име­на­ми в со­вре­мен­ном ис­кус­стве и стрит-ар­те. Во­зил в Моск­ву на вы­став­ки Мар­ка Рот­ко и Пи­кассо. Об­суж­дал но­вые ра­бо­ты и бу­ду­щие про­ек­ты, ку­ри­ро­вал и вдохновлял.

«Пом­ню, мы вы­шли от Ра­го­зи­на та­кие: «Блин, мо­жет, пой­дем по­ри­су­ем вме­сте?» — си­дя на жи­во­пис­ных раз­ва­ли­нах ста­ди­о­на «Вод­ник», где ни­ка­кой во­ды нет, а толь­ко бе­тон­ные сту­пень­ки, сквозь ко­то­рые про­ры­ва­ет­ся тра­ва, вспо­ми­на­ют Се­ва и Ерор, «ТОЙ». — До­шли пеш­ком ко мне до­мой, взя­ли всю крас­ку, ка­кая бы­ла, би­рю­зо­вую. — Ка­ни­стра лит­ров 20. — А еще бал­лон­чи­ки и все, что есть. На­шли де­нег на так­си, до­е­ха­ли до Аш­ха­бад­ской, где, как я до это­го при­ме­тил, сто­я­ла лест­ни­ца. Огром­ная, из цель­но­го бру­са. И мы, два та­ких ка­ра­пу­за, час с ней тас­ка­лись. — По­том при­шли на По­кров­скую и сде­ла­ли с то­бой чай­ник. А на сле­ду­ю­щий день — де­да Ма­зая с зай­ца­ми. — До сих пор нена­ви­жу Еро­ра, по­то­му что он ри­со­вал по од­ной точ­ке в ми­ну­ту. Точ­ки вы­шли охре­ни­тель­ные, но я‑то пы­тал­ся все сде­лать быст­ро. — Мы еще немы­ми при­тво­ри­лись, ко­гда к нам тет­ка с со­ба­кой по­до­шла и на­ча­ла ру­гать­ся. Ко­ро­че, бы­ло жестко».

Ме­мо­ри­аль­ный бо­та­ни­че­ский ком­плекс на тер­ри­то­рии част­но­го кре­ма­то­рия «Сад им.» (Н. Нов­го­род, Зай­це­ва, 27). Ху­дож­ни­ки: Ар­тем Фи­ла­тов и Алек­сей Корси. Хлоп­ко­вое пла­тье, ней­ло­но­вая па­на­ма, все Prada

Ма­лень­кие миры

Пе­ре­ход ни­же­го­род­цев от ху­ли­ган­ско­го граф­фи­ти с бал­лон­чи­ка­ми к ле­галь­ной жи­во­пи­си ки­стя­ми свя­зы­ва­ют в том чис­ле и с про­све­ти­тель­ской де­я­тель­но­стью Ра­го­зи­на, ста­вив­ше­го пе­ред ху­дож­ни­ка­ми бо­лее слож­ные за­да­чи, чем про­сто оста­вить след на стене. Те­перь каж­дый из них ра­бо­та­ет в сво­ем сти­ле и на­прав­ле­нии, за­ча­стую сов­ме­щая улич­ное ис­кус­ство со студийным.

Ар­тем Фи­ла­тов де­ла­ет офор­ты и арт-объ­ек­ты в жан­ре «кон­сер­ви­ро­ван­ный слу­чай», вро­де элек­три­че­ской ко­роб­ки-ав­то­ма­та, ко­то­рую под­пи­ра­ет от­верт­ка, что­бы не вы­ши­ба­ло проб­ки. Та­кой бы­то­вой аб­сурд. А еще Ар­тем раз­бил сад («в иде­а­ле веч­ный») при пер­вом в Ниж­нем Нов­го­ро­де част­ном кре­ма­то­рии: «Что­бы не бо­ять­ся смер­ти, на­до эту те­му про­го­во­рить, сбли­зить­ся с ней. Рань­ше этим за­ни­ма­лась цер­ковь, а те­перь художники».

Ан­дрей Оле­нев ино­гда пи­шет свои сюр­ре­а­ли­сти­че­ские, вдох­нов­лен­ные ев­ро­пей­ской клас­си­кой кар­ти­ны на фа­са­дах до­мов, но ча­ще со­зда­ет жи­во­пис­ные кол­ла­жи. Фо­то­гра­фи­ру­ет дом, по­том на ком­пью­те­ре до­пол­ня­ет этот порт­рет объ­ек­та­ми вро­де ко­ст­ра, да так, что не от­ли­чишь, где прав­да, где вы­мы­сел, а по­том ри­су­ет все это мас­лом по дереву.

Ан­тон Мо­ро­ков ри­су­ет ла­ко­нич­ную гра­фи­ку со стре­ла­ми, пе­рья­ми и фла­га­ми и с над­пи­ся­ми ти­па «за­жечь серд­ца, но не сей­час», ко­то­рая в том чис­ле ви­сит в но­ме­рах Sheraton’а. А на по­след­ней Три­ен­на­ле устро­ил в «Га­ра­же» арт-ин­тер­вен­цию: два­дцать дней ин­ког­ни­то ра­бо­тал то охран­ни­ком, то ба­ри­ста, то мон­та­же­ром вы­став­ки, то экс­кур­со­во­дом, то офи­ци­ан­том на фур­ше­те. Как на­сто­я­щий трикс­тер, про­ник в за­ку­ли­сье со­вре­мен­но­го ис­кус­ства, все изу­чил, а по­том смон­ти­ро­вал про это ро­лик и на пре­зен­та­ции из­ви­нил­ся пе­ред все­ми неволь­ны­ми участ­ни­ка­ми проекта.

Ра­бо­та Вла­ди­ми­ра Чер­ны­ше­ва «Монумент». Хлоп­ко­вые топ и брю­ки, все Bevza; кол­пак из бар­ха­та и тю­ля, Chanel

Вла­ди­мир Чер­ны­шев де­ла­ет про­ек­ты в за­бро­шен­ных де­рев­нях, ри­суя на до­мах или со­зда­вая арт-объ­ек­ты вро­де ав­то­бус­ной оста­нов­ки в ле­су. «Это ме­сто бес­ко­неч­но­го ожи­да­ния. Плюс ис­то­рия про бес­по­лез­ность ис­кус­ства, вид­но, что ху­дож­ник по­тра­тил вре­мя, си­лы, сде­лал про­ект, ко­то­рый мас­ки­ру­ет­ся под что-то функ­ци­о­наль­ное, но ко­му нуж­на оста­нов­ка, ес­ли нет до­ро­ги. И на­ко­нец, мне нра­вит­ся, что, что­бы по­смот­реть это ис­кус­ство, ты дол­жен про­де­лать некий путь. Я не во­жу ту­да экс­кур­сии, но ино­гда бы­ва­ют прогулки».

Яков Хо­рев ви­дит се­бя дет­ским ху­дож­ни­ком и ри­су­ет скет­чи, по­хо­жие на на­столь­ные и улич­ные иг­ры, а недав­но в Вык­се сде­лал про­ект, по­про­сив мест­ных жи­те­лей рас­ска­зать о сво­их же­ла­ни­ях и за­пи­сав их в ви­де спи­ра­лей на асфальте.

Са­ма ма­стер­ская «Ти­хая» из ком­нат­ки и под­ва­ла под ней вот-вот раз­растет­ся до цен­тра со­вре­мен­но­го ис­кус­ства с от­кры­тым хра­не­ни­ем ра­бот, арт-ре­зи­ден­ци­ей и вы­ста­воч­ным пространством.

В Your Mum’s Knight Ва­ня Се­рый со­зда­ет ма­лень­кие ми­ры — за­стек­лен­ные ком­нат­ки, где оби­та­ют кро­шеч­ные че­ло­веч­ки из гли­ны или ке­ра­ми­ки, — и встав­ля­ет их в сте­ны до­мов, на­при­мер, вме­сто вы­пав­ше­го кир­пи­ча. Мак­сим Тру­лов и Ксю­ша Ла­сточ­ка ри­су­ют на ули­це и в сту­дии чер­но-бе­лые пан­но с муль­тяш­ны­ми ге­ро­я­ми на те­мы смер­ти, дет­ских стра­хов и жиз­ни в изоляции.

«ТОЙ» вер­ны се­бе и улич­но­му ис­кус­ству. Ба­лан­си­ру­ют меж­ду му­зей­ны­ми про­ек­та­ми — в день на­ше­го ин­тер­вью сде­ла­ли на­про­тив «Ар­се­на­ла» зер­каль­ную сте­ну для сел­фи, но ко­то­рая вся «за­му­со­ре­на» ре­клам­ны­ми бан­не­ра­ми, веч­но вы­пол­за­ю­щи­ми на те­бя, ко­гда не про­сишь, — и спон­тан­ным же­ла­ни­ем пой­ти и на­ри­со­вать что-то на стен­ке. «Мы как-то обе­ща­ли в ин­тер­вью, что до по­след­не­го бу­дем ри­со­вать на улице».

Иван Серый, Ксюша Ласточка, Максим Трулов

Хру­сталь и локдаун

Ни­ки­та Nomerz уже пять лет де­ла­ет фе­сти­валь «Ме­сто», в рам­ках ко­то­ро­го ху­дож­ни­ки со всей стра­ны, а то и из-за гра­ни­цы при­ез­жа­ют в Ниж­ний, что­бы ле­галь­но со­зда­вать на ули­цах свои ра­бо­ты. Сам Ни­ки­та боль­ше все­го це­нит в стрит-ар­те воз­мож­ность диа­ло­га — со сре­дой, дру­ги­ми ху­дож­ни­ка­ми, про­хо­жи­ми, вла­стью. На лок­даун он от­клик­нул­ся се­ри­ей ра­бот «Ре­жим по­вы­шен­ной го­тов­но­сти», где сре­ди про­че­го на­ри­со­вал лю­дей в про­ти­во­га­зах и свой QR‑код. Часть ра­бо­ты «Все тай­ное ста­но­вит­ся…», на­пи­сан­ной на щи­тах, за­кры­вав­ших ста­рый дом, снес­ло ура­га­ном на­ка­нуне ве­сен­них ми­тин­гов, и гра­до­за­щит­ный смысл стал еще и по­ли­ти­че­ским. А ко­гда на­ри­со­ван­ную на еще од­ном ста­ром до­ме хру­сталь­ную ва­зу кто-то пе­ре­черк­нул над­пи­сью, мол, «ни­че­го не по­нят­но», Ни­ки­та вос­ста­но­вил ри­су­нок, но на­ри­со­вал на ва­зе тре­щи­ну, под­чер­ки­вая хруп­кость и ис­то­ри­че­ской за­строй­ки, и стрит-ар­та, и че­ло­ве­че­ской жизни.

«На­ши ху­дож­ни­ки — это ре­бя­та, у ко­то­рых, как пра­ви­ло, нет про­фес­си­о­наль­но­го об­ра­зо­ва­ния, но они ра­бо­та­ют каж­дый день и к 30 го­дам уже со­сто­я­лись. Они цель­ные внут­ри се­бя и зна­ют, че­го хо­тят, — го­во­рит биз­нес­мен Дмит­рий Во­ло­дин. — Важ­но, что все луч­шее, что здесь есть, про­ис­хо­дит без до­пол­ни­тель­ной под­держ­ки, са­мо со­бой. Я как-то по­зна­ко­мил­ся с ро­ди­те­ля­ми Ни­ки­ты Nomerz’a, очень при­лич­ные лю­ди, го­во­рю: «Ка­кое сча­стье!» — «Ди­ма, а мы хо­те­ли, что­бы он в ко­стю­ме хо­дил». — «Вы что, ваш сын счаст­лив, и он ме­ня­ет жизнь. Фра­за­ми». Пар­ню 31 год, он пи­шет фра­зу, ты про­ез­жа­ешь ми­мо, оста­нав­ли­ва­ешь­ся, чи­та­ешь ее с од­ной сто­ро­ны и с дру­гой, а там «друг-враг». За­ви­сит, как посмотреть».

Успех ни­же­го­род­ско­го стрит-ар­та сам Ни­ки­та объ­яс­ня­ет так: преж­ние вла­сти смот­ре­ли на него сквозь паль­цы и, в от­ли­чие от Моск­вы и Пи­те­ра, не за­кра­ши­ва­ли. По­это­му с 1990‑х на­ко­пил­ся мощ­ный пласт и вы­рос­ло несколь­ко по­ко­ле­ний ху­дож­ни­ков. А но­вая ад­ми­ни­стра­ция по­ня­ла, что стрит-арт — это бренд и спо­соб сде­лать го­род при­вле­ка­тель­ным для мо­ло­дых и мод­ных. Фе­сти­валь «Ме­сто» вто­рой год про­хо­дит в рам­ках про­грам­мы «Ниж­ний 800».

Ра­бо­та ху­дож­ни­ка Ни­ки­ты Nomerz «Хру­сталь» (Н. Нов­го­род, Гру­зин­ская, 13). Хлоп­ко­вые жи­лет и блуз­ка, ко­жа­ные шор­ты, все Louis Vuitton

Го­род для людей

«На­до под­дер­жи­вать все жи­вое, неваж­но, к ка­кой сфе­ре куль­ту­ры оно от­но­сит­ся, — го­во­рит Олег Бер­ко­вич. — За­да­ча чи­нов­ни­ков — ста­рать­ся рас­по­знать все на­сто­я­щее и со­зда­вать усло­вия для раз­ви­тия. И да, фо­кус на со­вре­мен­ном ис­кус­стве сей­час один из клю­че­вых. Но на­чи­на­ет­ся все с эко­но­ми­ки. Ниж­ний Нов­го­род по­сте­пен­но пе­ре­хо­дит в пост­ин­ду­стри­аль­ный мир, и к силь­ной про­мыш­лен­но­сти до­бав­ля­ет­ся мощ­ный хай-тек. Сек­тор IT рас­тет очень быст­ро, вы­пуск­ни­ков мень­ше, чем спрос на них. И на­до сде­лать так, что­бы у этих ре­бят не бы­ло по­во­дов уез­жать. Для это­го нуж­ны кра­си­вый го­род, удоб­ная ин­фра­струк­ту­ра и жи­вая культура».

Ре­френ «что­бы не уез­жа­ли» про­хо­дит че­рез раз­го­во­ры и с част­ным биз­не­сом. Dreamlaser для это­го по­стро­и­ли офис, где есть все: от ми­ни-фут­бо­ла до спаль­ни. Плюс со­труд­ни­кам опла­чи­ва­ет­ся лю­бое обучение.

Ре­сто­ра­тор Сер­гей Уха­нов с мяг­кой улыб­кой рас­ска­зы­ва­ет ост­ро­сю­жет­ную ис­то­рию о том, как в 16 лет устро­ил­ся в бар, как в 18 ра­бо­тал в мос­ков­ском клу­бе «Зо­на», где по бар­ной стой­ке хо­ди­ли го­лые де­вуш­ки, как в 20 вер­нул­ся в Ниж­ний, что­бы стать управ­ля­ю­щим ре­сто­ра­на, как три­жды ока­зы­вал­ся «немно­жеч­ко об­ма­нут» ин­ве­сто­ра­ми, как по­том, вдох­но­вив­шись Пик­ни­ком «Афи­ши», ре­шил от­крыть свой биз­нес и про­да­вать лап­шу на­вы­нос, как на­шел по­ва­ра-ки­тай­ца, как по­ехал на ры­нок в Люб­ли­но (при­мер­но так нам в про­шлом го­ду опи­сы­ва­ли ры­нок в Уха­ни) за ин­гре­ди­ен­та­ми, как ки­та­ец от­про­сил­ся на ро­ди­ну и про­пал и как уже во­семь лет се­мья уз­бе­ков каж­дый день ру­ка­ми сме­ши­ва­ет те­сто в про­пор­ции 5 ки­ло­грам­мов му­ки на литр во­ды («во­ду при­хо­дит­ся вби­вать ку­ла­ка­ми»), а по­том тя­нет лап­шу — и так 700 пор­ций в день. За это вре­мя неуто­ми­мое се­мей­ство обес­пе­чи­ло недви­жи­мо­стью всю род­ню в Уз­бе­ки­стане, а Сер­гей бла­го­да­ря успе­ху лап­шич­ной «Со­вок» от­крыл в Ниж­нем еще ряд за­ве­де­ний: от бур­гер­ной «Са­лют» и пиц­це­рии «Юла» до вдох­нов­лен­но­го Шри-Лан­кой «Цей­ло­на», где по­да­ют ог­нен­ный, неза­бы­ва­е­мый кар­ри, во­ду под­кра­ши­ва­ют цвет­ка­ми си­не­го ло­то­са, а сор­бет по­сы­па­ют пы­лью из цед­ры лай­ма. Как Сер­гей по все­му ми­ру со­би­рал спе­ци­а­ли­стов по кар­ри и опоз­дал на са­мо­лет, до­бы­вая кни­гу ре­цеп­тов, от­дель­ная ис­то­рия. Но сво­дит­ся все к то­му же, к лю­дям: «Этот про­ект яв­но не про биз­нес, он про вдох­но­ве­ние и раз­ви­тие. Са­мое стрем­ное, ко­гда ты те­ря­ешь лю­дей, по­то­му что не мо­жешь ис­пол­нить их ожи­да­ний. И вро­де толь­ко все на­ла­ди­лось, а че­ло­век уез­жа­ет в Моск­ву или в Пи­тер. Зна­чит, нуж­но дать ему что-то бо­лее цен­ное. И «Цей­лон» — это как раз ис­то­рия про воз­мож­но­сти, про то, что ты не огра­ни­чен го­ро­дом и его ауди­то­ри­ей, что ты мо­жешь де­лать чуть боль­ше, чем от те­бя ожи­да­ют. И это за­ста­вит нас всех боль­ше чи­тать, об­щать­ся, пу­те­ше­ство­вать, дви­гать­ся вперед».

Ев­ге­ний Бар­те­нев — вы­пуск­ник Выш­ки, ко­то­рый кон­суль­ти­ро­вал РЖД и вер­то­лет­ный за­вод, но пред­по­чел от­крыть ка­мер­ный бар в Ниж­нем (ес­ли вы до­чи­та­ли до это­го мо­мен­та, вам по­ла­га­ет­ся кок­тейль из ро­ма, со­ка лай­ма, ли­ке­ров из цвет­ков бу­зи­ны и фи­ал­ки и ма­ри­но­ван­ной в ти­мьяне и ро­зо­вом пер­це лу­ко­ви­цы), — боль­ше все­го гор­дит­ся, что за семь лет из ко­ман­ды ушли все­го двое и это по­чти се­мей­ное пред­при­я­тие. «Я вы­би­рал ре­бят не по то­му, как они де­ла­ют кок­тей­ли, а по то­му, ка­кой это че­ло­век». Те­перь пар­ни из «Труб» вхо­дят в спис­ки луч­ших бар­тен­де­ров мира.

«Ку­да те­перь?» — спра­ши­ваю я Ан­ну Гор. «Хо­чет­ся до­стой­но от­ме­тить 800‑ле­тие и вер­нуть­ся к тру­до­вым буд­ням. Юби­лей — это празд­ник, у хо­зя­ев пол­но хло­пот. И на­до проснуть­ся утром и осво­ить лег­кий ритм те­ку­ще­го про­цес­са. Толь­ко так, а не в над­ры­ве мож­но де­лать про­рыв­ные ве­щи. Хо­чет­ся при­вез­ти кол­лек­цию зна­ме­ни­то­го му­зея. И про­дол­жить раз­го­вор с Гер­ле­на­ми про вы­став­ку ху­дож­ни­ков, по­лу­чив­ших их пре­мию. Рань­ше это бы­ло невоз­мож­но, на­до бы­ло со­здать се­бе ре­пу­та­цию, по­ка­зать, че­го мы сто­им. Те­перь нас зна­ют все». Кто не зна­ет Аню и Диму.

За­да­ча по­ста­вить Ниж­ний на кар­ту со­вре­мен­но­го ис­кус­ства вы­пол­не­на? «Зна­е­те, как в со­вет­ское вре­мя го­во­ри­ли: «В це­лом — решена».

Ра­бо­та ко­ман­ды «ТОЙ» «Па­мят­ник Н.» (Н. Нов­го­род, Гру­зин­ская, 41а). Хлоп­ко­вые ком­би­не­зон и па­на­ма, все Prada

Фото: Евгений Кузнецов. Стиль: Ольга Дунина. Прическа и макияж: Марина Рой/Tigi. Модель: Дарья Шульгина/Modus Vivendis. Ассистент фотографа: Александр Куликов. Ассистент стилиста: Анастасия Митина. Креативный продюсер: Илья Вершинин. Продюсеры: Алина Куманцова, Данил Белобрага. Кастинг-директор: Илья Вершинин. Ассистенты продюсера: Анна Хлоева, Анастасия Певунова

Читайте также