Не пропустите выставку Михаила Врубеля в Новой Третьяковке

После ажиотажа вокруг Серова Новая Третьяковка укрепила двери. Теперь их ждет проверка новым хитом — Врубелем
«Царевна-лебедь», М. А. Врубель, 1900. Из собрания Государственной Третьяковской галереи 

Три сотни работ на трех этажах — обычно такие блокбастеры в Новой Третьяковке проходят под знаком ­круглой даты (вроде 150-летия Валентина Серова в 2015 году), но для Михаила Врубеля сделали исключение. «Просто Врубель — наш любимый художник», — улыбается один из кураторов выставки, заведующая отделом графики XVIII — начала XX века Ирина Шуманова. К тому же в цифровом мире подрос новый зритель, и ему нужно помочь сориентироваться в мире демонов, пророков и царевен. «Феномен Врубеля в том, что каждое поколение видит в нем своего современника. Он жил и в XIX, и в XX веке, и вот это состояние эмоцио­нальной насыщенности должно быть близко сегодняшнему посетителю музея», — предполагает куратор.

Если раньше перед зрителями стояла проблема поиска книг о художнике и деталей его биографии, теперь они сталкиваются с новым вызовом — «любая информация, любой эрзац могут заменить собственно произведение». Чтобы ­организовать живой контакт с Врубелем, научить людей снова видеть живопись, а не картинки с экрана, с первых же дней к работе над экспозицией искусствоведы привлекли ­архитекторов — соавтора проекта башни «Федерация» в Москве-Сити Сергея Чобана и его коллегу из бюро Speech Александру Шейнер. Вообще архитектура выставок — конек ­Новой Третьяковки: полный тупиков и острых углов лабиринт на недавних «Мечтах о свободе» стал героем не менее важным, чем картины Каспара Давида Фридриха и Алек­сандра Иванова.

«У Врубеля главное в том, что одна тема не заканчивается в рамках одного произведения. Она обязательно продолжается, и возникает ­система ­лейтмотивов. Чтобы зритель это прочувствовал, коллеги ­сделали окна, которые будут связывать залы. Например, из зала Демона будет видна сирень, в которой художник нашел свой лилово-­сумрачный тон. Там же мы увидим, как из сирени возникает фигура Демона. Первым это разглядел философ Василий Розанов», — рассказывает Ирина.

Открывать и закрывать выставку будут портреты жены Врубеля, певицы Надежды Забелы в образе Царевны Лебеди и шестикрылого серафима, а сердцем экспозиции станут три «Демона» — сидящий, летящий и поверженный. «Кажется, о Врубеле все известно, но и сейчас открытия подстерегают тут и там. Откровением для нас стало то, что «Демон поверженный» — это перевернутый «Демон летящий». Мы зацепились за упоминание «двух больших холстов-вариантов», которые видел в мастерской Врубеля его первый биограф Александр Иванов, и при поездке в Русский музей провели экспресс-исследование «Демона летящего» в ультра­фиолетовых лучах. Выяснилось, что его нынешняя голова написана другими по составу красками, а прежняя перекрыта изумрудно-синим пятном. То есть он служил своеобразным «эскизом» к «Демону поверженному» — его полет был превращен в падение переворотом холста на 180 градусов».

Третьяковка гордится, что стала «объединителем Врубеля» — под ее крышей встретятся части полотен художника, которые он имел привычку разрезать. Так, например, нижняя часть «Пророка» стала фоном для «Дамы в лиловом». Одна картина хранится в Москве, а другая в Петербурге.

Вещи из Киева, где Врубель начинал свой путь с росписи купола Софийского собора, будут только в каталоге. Но и без них остро стояла проблема отбора: «Мы даже не все шедевры смогли включить в экспозицию». Открытием для зрителей могут стать малоизвестные рисунки Врубеля, сделанные в психиат­рических клиниках. Ирина Шуманова говорит, что стулья, простыни и цветы передают состояние художника в те годы, и потому они больше, чем натюрморты. «Это портреты вещей, одушевленная материя. В них предчувствуются все ­реализмы, сверхреализмы и гиперреализмы XX века».

Верит ли куратор, что Врубель мог вдохновить Пикассо на создание кубизма? «Об этом пишет художник Сергей Судейкин как очевидец — мол, Пикассо на дягилевской выставке в Париже изучал полотна Врубеля. Доказательств этому нет, но то, что в 1907 году манера Пикассо резко изменилась, — факт. Так что даже если это легенда, то очень правильная. Некоторые русские художники считали Врубеля предтечей не только кубизма, но и лучизма. И он действительно первым подошел к новому построению формы, к пониманию того, что не сюжет и не подобие природы есть смысл жи­вописи, а живопись есть смысл и цель искусства сама по себе». На выставке иллюстрировать этот тезис будут работы, на которые Врубеля вдохновила перламутровая раковина-пепельница, подарок то ли Максимилиана Волошина, то ли тестя.

«Когда каталог уходит в печать, обычно и появляются новые вещи, — улыбается Ирина Шуманова. — Мы в него включили в том числе произведения, которые считаются утерянными, — может быть, в надежде их найти». Не зря же Врубель полон сюрпризов.

«Демон (сидящий)», М. А. Врубель, 1890. Из собрания В. О. Гиршмана

Выставка пройдет в Новой Третьяковке с 3 ноября по 8 марта. Напоминаем, что для посещения галереи вам необходим QR-код.