You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

  1. Журнал
  2. Журнал
Журнал

Золотая девушка

Начинающий государственный деятель Алина Кабаева рассказала Карине Добротворской о своих далеко идущих планах на жизнь

11 Января 2011

Золотая девушка
Шелковое платье, Victoria Beckham; металлический ремень, Martin Grant; золотое кольцо Sol y Sombra с цитрином, Carrera y Carrera; золотые браслеты, H.Stern.

Можно я вам задам вопрос? Почему вы решили взять у меня интервью?


Алина Кабаева прямо смотрит на меня широко посаженными глазами из-под фирменных густых бровей вразлет. У меня в запасе десятки вопросов, но не ответов. А сейчас она ждет ответа.


Почему мы решили взять у нее интервью? Самая знаменитая гимнастка не только в нашей стране, но и в мире. Олимпийская чемпионка, двукратная абсолютная чемпионка мира. Все это так. Но последний ее титул датирован 2007 годом, с тех пор Кабаева оставила большой спорт. Депутат Государственной Думы от «Единой России», возглавляющая списки самых красивых депутатов. Председатель Общественного Совета при Национальной Медиа Группе, в которую входят Пятый канал, РЕН ТВ и газета «Известия». Еще у нее есть свой благотворительный фонд, свой фестиваль гимнастики, своя телепрограмма и десятки проектов — и все это в 27 лет. И наконец, она самая загадочная девушка страны. Даже те, кому нет никакого дела до гимнастики, знают, кто такая Алина Кабаева. Знают про нее все, и при этом никто не знает ничего — кроме того, что она сама, в гомеопатических дозах, сообщает о себе на своем официальном сайте. В течение трех лет она не давала интервью ни одному глянцевому журналу и почти не показывалась на светских мероприятиях. Сплетни вокруг ее имени накатывались волнами — и бессильно откатывались. И она еще спрашивает, чем она нам интересна. Удивительная наивность? Или смелость?


Я помню, как на Олимпиаде в Сиднее она стояла на пьедестале. Не на первом месте, которое принадлежало бы ей по праву — никто тогда не сомневался в ее победе, в том числе и она сама. Но Кабаева завоевала только бронзу — обруч выскочил из руки и прокатился поперек всей ее жизни. Я помню ее еще детское лицо во весь экран: дрожащее отчаяние в огромных глазах и сияющую победительную улыбку. Я помню, что подумала: откуда такая сила воли, ведь ей всего 17 лет.


— Алина, как вы умудрились тогда не заплакать?

— О-о-о, как я не заплакала! Я стояла и вспоминала все самые лучшие моменты моей жизни. Маму, папу, бабушку, своих друзей. Как они меня все любят. Но потом я рыдала так! Я думала, жизнь моя закончилась. Это не передать. Понять могут только те, кто такое пережил.


Сейчас все знают, что жизнь ее тогда не закончилась и карьера не оборвалась, несмотря на еще один удар — допинговый скандал, из-за которого Кабаеву лишили чемпионского титула на очередном чемпионате мира и на полтора года отстранили от соревнований. Она не оставила спорт (чего многие ожидали) и триумфально выиграла Олимпиаду в Афинах, продемонстрировав не только невероятное мастерство, но и невероятный характер.


Я пересмотрела десятки записей ее выступлений. Запредельная гибкость. Рискованнейшие новаторские элементы. Высоченные прыжки. И все-таки секрет не в этом. Были гимнастки, которые выступали правильнее, тоньше и технически чище. Но никто даже близко не мог сравниться с Алиной по харизме. Спорт редко сталкивался с таким драйвом и с таким артистизмом — не удивительно, что его границы едва не затрещали по швам. Многие из кабаевских элементов называли слишком откровенными, но дело было не в самих элементах —у других спортсменок они выглядели бы, увы, вполне целомудренными. Дело было во внутренней пульсации и в сексуальности, которая рвалась наружу. И конечно, ни у кого не было такой ослепительной улыбки — боготворящие Алину японцы назвали ее «солнечной девочкой».


— Для вас художественная гимнастика — спорт или искусство?

— Это не балет, где только зрители. Здесь есть судьи и оценки, значит — спорт. Хотя это самый красивый вид спорта, пусть никто не обижается.



— Вы занимались с трех с половиной лет, по многу часов в день, на износ...

— У меня столько раз были моменты, когда я думала, что больше не могу. Помню, я была маленькая, и после тренировки меня арбузом угостили. Я была в обтягивающем костюме, и у меня, видимо, желудок торчал. Ирина Александровна Винер увидела меня и говорит: «Ну-ка встань на весы!» Встала, а там вес на полкило больше. А Винер говорит: «Ну все, собирай вещи, уезжай к себе в Ташкент!» И мама, которая тут же сидела, добавляет: «Ты поезжай, а я останусь». И никто меня не пожалел! Потом, когда готовилась к своему первому чемпионату мира в 1999 году, тоже говорила маме: «Не могу больше, забери меня отсюда, я устала очень!» — «Ты точно решила?» — «Точно!» А наутро просыпалась и понимала, что не могу уйти. Я Телец, понимаете? Меня надо подталкивать, но уж если я разгонюсь, никто меня не остановит.



— А после дисквалификации не хотели уйти?

— Хотела. Приехала к Ирине Александровне, чтобы сказать ей: все, не могу больше. Смотрю на нее, она на меня: «Ну что, ты собираешься мне сказать, что хочешь бросить?» — «Нет, я готова идти тренироваться дальше». И мой проигрыш в Сиднее — это судьба. Если бы этого проигрыша не было, не было бы и того, что у меня есть сейчас. Ведь мелочь, вылетел обруч — и все! После Сиднея я себе сказала, что мелочей нет — ни в спорте, ни в жизни. Знаете, что самое сложное? Не когда ты с соперницами борешься, а когда сама с собой — о, вот это сложно!


Сейчас Алина Кабаева сидит передо мной и улыбается все той же солнечной улыбкой. Она повзрослела и изменилась, в ней чувствуются уверенность и достоинство, привычка владеть ситуацией и привычка побеждать. У нее не только хорошее чувство юмора, но и отличная самоирония. Она здоровается за руку, ведет себя приветливо и искренне интересуется собеседником, что вообще-то со звездами случается нечасто. Говорить с ней легко — она отвечает подробно и охотно. Но не о личной жизни. Она не раз пострадала из-за своей излишней откровенности с прессой. Теперь Кабаева жестко фильтрует, что и кому можно говорить. Организовала «Школу молодого журналиста»: «Нужно этике учить журналистов! Я же знаю, как они могут все преподнести, переврать, раздавить человека, сломать жизнь — и личную, и творческую, и спортивную!»



Шелковое платье с кружевной отделкой, Emilio Pucci; кожаные ботильоны, Le Silla.

В своей телепрограмме «Шаги к успеху», где Кабаева берет интервью у звезд, она избегает острых вопросов. От этого программа получается ностальгически-старомодной — в духе телепередач моего детства. Но для Алины это сознательный выбор: «Иногда мой герой так раскрывается, что я говорю: «Уберите, это не для всех». Другой бы журналист, наоборот, сказал: «Здорово, супер!» Но у меня есть барьеры, которые я не могу перешагнуть».


— Ну вот вы открываете интернет, набираете «Алина Кабаева» и сами знаете, что там выскакивает. Как вы с этим живете?

— С тех пор как я стала известной спортсменкой, я начиталась про себя столько вранья и грязи, что вообще перестала чему бы то ни было удивляться. Но одно могу сказать определенно — я, как любая нормальная женщина, хочу иметь детей, семью. И я знаю, что буду такой же хорошей мамой, как моя любимая мамочка, которая всю жизнь отдала детям. Так что я стараюсь себя оградить от всего этого. И моя команда, мои девочки мне в этом помогают.


«Ее девочки» сидят рядом с ней даже во время нашего интервью, Лиза — пресс-секретарь — по правую руку. Ася, руководитель проектов фонда, — по левую. Перед началом интервью Лиза говорит мне: «Алина Маратовна сейчас подойдет». Я спрашиваю у Алины:


— Не странно в таком возрасте быть Алиной Маратовной?


Она смеется:


— Ну, я не то чтобы настоящая Алина Маратовна. Знаете, я ведь в комитете по делам молодежи. И вот когда мы собирались первый раз — договорились называть друг друга на «ты» и вроде стараемся называть «ты», но имя-отчество все равно иногда проскакивает — все-таки Дума.


Пару месяцев назад я делала интервью с Ириной Винер — мамой отечественной гимнастики. Винер тогда сказала, что не представляет, как Алина может жить без тех эмоций, которые испытывала и будила в зале. И добавила: «Я не верю, что она эмоционально не голодает». Когда я пересказываю эти слова Алине, она запальчиво отвечает:


— Это не так абсолютно. Я о своих спортивных победах вспоминаю, только когда прихожу к маме и вижу у нее свои фотографии: «Боже, я же олимпийская чемпионка!» Мне спорта хватило. Нужно вовремя уходить. Я нашла себя после спорта.


На интервью она приходит в джинсах с высокой талией («Это Кавалли, только сейчас стала носить»), в сером шерстяном свитере и с убранными назад волосами. На руке — массивные кольцо и часы de Grisogono с цветными бриллиантами, в ушах — крупные бриллиантовые пусеты («Это мне подарили, я даже не помню, что это»). Я спрашиваю про ее любимый гимнастический костюм — черный со стразами («Тот, в котором я на Олимпиаде последний вид делала — ленту. Он здесь? Или я его увезла? Кажется, увезла, жалко!»).


Шелковое платье, расшитое блестками, Balmain; кольцо из белого золота с аметистом и сапфирами, de Grisogono.

— Это правда, что Винер вас учила одеваться?

— Не то чтобы учила, но я на нее всегда смотрела. Но вообще мама меня всегда красиво одевала, всегда! Папочка мой любимый — футболист, и он уже тогда ездил за границу и привозил всякие красивые вещи. И потом, когда я уже была в спорте и денег не было, я была никто и звали меня никак, я все равно красиво одевалась. Если я что-то выигрывала, то могла последние деньги отдать за одежду. Хотя сама по себе я — яркая личность (смеется), все равно люблю что-то яркое, стразы. Поэтому для меня очень важно не перебрать. Знаете, у меня есть свой стиль. Мода приходит и уходит, а стиль остается. Он у меня просто внутри есть. Я чувствую энергетику — вещей, людей. Я не то чтобы себя хвалю. И даже не то что я в этом разбираюсь. Просто внутри есть этот свет — и все.


Она называет это светом, японцы — солнцем, депутаты Госдумы — напором, спортсмены — волей, зрители — талантом. «У меня сегодня телефон сломался — не выдержал моей энергетики», — хохочет Алина. Чуть позже рассказывает: «Вот что не люблю — это йогу. Помню, говорю: не могу я больше сидеть, дышать, зря время теряю, пойду я». Ничего удивительного, для йоги в ней слишком много внутреннего порыва. Ее мама, Любовь Михайловна, рассказала мне, что отдыхать Алина не умеет — и никогда не умела: «Она не понимает, что такое тишина, расслабление. Впрочем, я ее сама с трех лет учила, что нельзя расслабляться, что надо пахать...»


На заседания Думы Кабаева ходит в деловых костюмах, приглушая свою природную яркость.


— C декольте туда не придешь. Я уважаю эту работу и уважаю своих коллег. Хотя я вроде молодая девушка, не хочу ударяться в лишнюю строгость.



— Кого вы уважаете в политике?

— Тех людей, которые сейчас руководят страной.



— Вам не скучно в Думе?

— Ну почему скучно? Я уже три года в Государственной Думе. И, конечно, понимаю, что главное в работе депутата — это участие в законотворческой деятельности. Этой текучкой я занимаюсь так же, как все. Некоторые вопросы мне ближе. Вот, например, страхование спортсменов — сейчас работаю над поправками в законодательство. Но гораздо интереснее напрямую работать с людьми — избирателями. Представляете, мой первый прием шел пять часов! И слезы были. Люди видели во мне единственную возможность помощи. И если кому-то удается помочь, поддержать, восстановить справедливость, то это, конечно, вызывает чувство восторга. И вот тогда понимаю, что не зря пришла в Думу.



— Вы верите, что вы сможете что-то изменить?

— Верю! Я могу многое изменить. Я уверена, что могу изменить мир!


Что пока ей удалось изменить? Помогла десяткам людей, приходившим к ней на прием в Нижнекаменске. Строит спортивный комплекс в Цхинвале. Помогает детскому дому в Курске. Делает свой фестиваль художественной гимнастики «Алина», занимается проблемой страхования спортсменов. И похоже, делает все это с той же отдачей и с тем же удовольствием, которые демонстрировала в гимнастическом зале («Когда у меня что-то получается, я сама завожусь, чувствую такой драйв!»).


Глядя мне в глаза, она может сказать: «А я люблю эту страну!» — и сказать так страстно, что я испытываю что-то вроде зависти, потому что я эту страну столько же раз в день люблю, сколько и ненавижу. Но я понимаю природу кабаевского патриотизма — ей так часто приходилось стоять на пьедестале под звуки гимна России и чувствовать, что она в этот момент Россия и есть.


У нее живая обаятельная речь, в которой патриотические фразы забавно перемежаются с человеческими «драйв» и «перебор». Любимые фильмы — «Красотка» и «Поющие в терновнике», любимый писатель — Ремарк («Я на него сейчас подсела. Слушайте, он так пишет! Это не выдумка, это наша реальная жизнь»). На сериалы времени нет, но обожает пересматривать старые советские комедии — «Бриллиантовую руку» и «Джентльмены удачи». Любит горы и лес. Любимая кухня — японская и узбекская («Это мое, родное»).



Платье из вискозы, Hervé Léger; золотое кольцо Sissi с аметистом и бриллиантами, Pasquale Bruni.

— Я знаю, что ваша мама потрясающе готовит, но ведь узбекская кухня — смерть для фигуры. Как вы боретесь с лишним весом? Мне Винер рассказывала, что вы всегда вели полуголодное существование.

— Неправда! Сейчас я ей открою секрет, что мы ели все. И бананы, и шоколадки в капюшон бросали. Ну ребенок же! Как шоколадку не съесть? Мороженое не съесть? А они думали, что мы едим только то, что нам дают в столовой. Мы же восемь часов проводили в зале, там это все сгорало. Сейчас у меня такой возможности нет, поэтому я себя ограничиваю в еде. Ну как ограничиваю? Если хочется сладкого, я, конечно, съем, но я знаю, что пойду в спортзал и позанимаюсь. Эллиптический тренажер, потом с тренером на статику. Можно на гречке посидеть без соли, без ничего — и на зеленом чае. Ну и заниматься, конечно, надо. Но вот сейчас я себе абсолютно нравлюсь.


— Что вы сегодня ели на завтрак?

— Творог с медом и кофе. Возле дома, где я живу, есть французская кафешка, там у них творог свежий, и я прошу, чтобы мне оттуда привозили.



— Вы за городом живете или в центре?

— В центре.


— С мамой?

— Нет, одна. К маме в гости приезжаю. У меня ведь здесь и мама, и бабушка, и младшая сестра Лейсана, и двоюродная сестра. Сейчас у меня еще и племянник есть, Арсений, сладкий наш. Все, правда, думают, что это мой сын (смеется).


Я знаю, что такое семья для восточной женщины. И знаю, что ее мать, Любовь Михайловна, целиком и полностью отдала себя семье. И не представляю, чтобы жизнь такой живой, яркой и открытой девушки ограничивалась работой, какой бы важной эта работа ни была. Я говорю об этом Алининой маме. «Когда я смотрю, как Алина общается с окружающими, я думаю, сколько она еще может дать людям и своему будущему ребенку, — отвечает Любовь Михайловна. — Алинка, ты только роди, говорю ей, я сама на себя все возьму, я готова твоего ребенка воспитывать, ведь я с вами такую школу прошла!»


— Семья — это самое святое, что есть на свете, — отвечает Алина. — Знаете, как мама папу ждала с игры? Три блюда всегда были на столе — и лагман, и плов, и манты. И все так быстро, и за нами с сестренкой смотреть успевает, и в доме чистота. Дети все равно всегда для меня будут на первом месте. Как у моей мамочки. Я очень благодарна своему восточному воспитанию. Даже сильная и успешная женщина должна понимать, что мужчина — это главное, стержень. Давайте не будем друг друга обманывать и говорить, что мы все для себя делаем. Куда мы без мужчин!


— У нас в стране мужчины боятся сильных женщин.

— Мне кажется, что некоторые наши женщины неправильно себя ведут. На работе надо быть сильной, а домой приходить — быть любимой женой и мамой. Но есть мужчины, которые боятся, а есть — которые не боятся. И стремятся быть еще сильнее и выше. Я это точно знаю.


— А почему у нас так мало женщин в политике?

— Уже не так мало. У нас в Думе шестьдесят одна женщина. Это почти четырнадцать процентов. Раньше такого не было. В Бразилии президентом стала женщина, в Аргентине тоже женщина, в Финляндии.


— По-вашему, у нас такое может быть?

— А почему нет? Ведь была же Екатерина Вторая едва ли не самым эффективным правителем за всю историю страны. Женщина ведь больше работает. И многим мужчинам с женщинами легче. Нужно просто общество к этому подготовить, понять, когда оно будет готово, и — вперед!


Фото: Владимир Глынин. Стиль: Екатерина Мухина. Прически: Sascha Breuer/DWM for Wella Pro Series & Wellaflex. Макияж: Алексей Молчанов/Lancôme. Маникюр: Orly. Ассистент фотографа: Юрий Катков. Ассистент парикмахера: Марина Мелентьева/TheAgent. Ассистенты стилиста: Елена Пятибратова, Наталья Чудина. Продюсер: Елена Серова. Ассистент продюсера: Екатерина Золототрубова.

комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad