You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Красотка в изгнании

Бывшая модель Ольга Сорокина возродила Дом моды Irfé, основанный Феликсом и Ириной Юсуповыми в парижском изгнании. То, что началось как безумная авантюра, превратилось в глобальный бизнес

29 Января 2011 Карина Добротворская

Красотка в изгнании
Хлопковый жакет, шелковый топ, шерстяная юбка, металлическая подвеска, все Irfé; серьги из белого золота с эмалью, Shaun Leane; серебряное кольцо Naga Dragon, John Hardy; кольцо Rapture из серебра и розового золота с гранатом, Stephen Webster. 

Я специально сшила себе белый шелковый костюм немного в стиле 20-х годов, и кто-то даже сказал: «Ой, вы так похожи на принца». Ну, в смысле на князя Юсупова. 

Я, конечно, знаю, что князь Феликс Юсупов был красив нежной девичьей красотой и любил наряжаться в женское платье. Но девушка, которая сидит передо мной в кафе ЦУМа, все-таки мало напоминает русского аристократа, владельца несметного состояния и убийцу Распутина. На ней черные гаремные штаны, серебряная кожаная куртка и брутальные ботинки на каблуках. Две сумки — большая и маленькая («В большой ничего не найти, а в маленькую ничего не влезает».). Красивая, очень стройная и очень современная девушка — не удивительно, бывшая модель. В лице — чуть заметная асимметрия, которая делает его нестандартным. В речи — чуть заметный говор, который выдает витебское происхождение. В больших светлых глазах — чуть заметная тревога, которая всему облику придает грустную нервность. Под моим завистливым взглядом она почти машинально приканчивает огромный мильфей и на мой немой вопрос отвечает:

— Я вес не набираю, а только худею. Так нервничаю постоянно, что все сгорает моментально. Понимаю, какая ответственность на мне лежит. У меня 85 магазинов по всему миру. Мы на сорока фабриках шьем. Вдруг я заболею или что-то со мной случится? Что тогда будет? 

Ольга Сорокина, а именно так зовут грустную девушку 26-ти лет, возглавляет легендарный Дом Irfé, созданный Феликсом и Ириной Юсуповыми в 1924 году в Париже. Дом, где манекенщицами были сплошь русские княгини и графини, имел шумный успех, отличался изяществом кроя и изысканностью ручной работы, но разорился всего через 5 лет — у князя не было, как он сам признавался, «коммерческой жилки». Восемьдесят лет спустя энергичная модель из Белоруссии, у которой «коммерческая жилка» переплелась со вполне юсуповской безалаберной дерзостью, написала внучке и наследнице князя Ксении Шереметевой-Сфири и неожиданно для самой себя получила благословение на возрождение Дома. 

— Я про Irfé прочитала в книге Александра Васильева «Красота в изгнании», и все это у меня в голове вертелось, вертелось. У меня был знакомый французский аристократ, и мы с ним написали Ксении письмо — от руки, чернилами, на особенной бумаге. Купили букет цветов, пришли к ней в гости. И мы с ней как-то не официально, а по-человечески сошлись. А Васильев, кстати, сначала сказал, что у нас ничего не получится, что мы никому не нужны. А теперь иногда заходит в наш парижский шоу-рум, говорит: вот, молодцы...

Разумеется, одного письма на мелованной бумаге и человеческой симпатии в такой истории было бы недостаточно. Недостаточно было бы и вечной русской веры в авось. Бизнес есть бизнес, и возрождение старинного модного Дома — работа, которая требует огромных инвестиций — как эмоциональных, так и материальных. За материальные отвечал муж Ольги — бизнесмен Андрей Струков, глава Русского строительного банка. Но вот все остальное пришлось рвать по кускам от семьи, от трехлетнего сына, рожденного одновременно с обновленным Irfé, и вообще от нормальной женской жизни. Ольга мечется между Москвой, куда перевезла из Витебска всю свою семью, и Парижем, где в разных концах Фобур-Сент-Оноре у нее квартира и офис. Работает с девяти утра до глубокой ночи, управляет командой в 70 человек, нанимает и увольняет людей, ездит по французским и итальянским фабрикам. Мыкается с нянями, как любая мать. В день нашей с ней встречи московская няня угодила в больницу с больным животом («Оказывается, с мобильного нельзя скорую вызвать. Себе-то я скорую ни разу в жизни не вызывала».). Летает в Москву два раза в неделю.

219_VG_02_11_01.p1.jpg
Хлопковый жакет, шелковые топ и босоножки, кожаные брюки, все Irfé; серьги из белого золота с черными бриллиантами и лунным камнем, Grimoldi; кольцо Prima из белого золота с белыми и черными бриллиантами, Prima Exclusive; кольцо Cerise с ониксом и бриллиантами, David Yurman; кольцо Tête de Mort из белого золота с бриллиантами, Dior Joaillerie.

— Я если утром встаю в Москве и начинаю одеваться, мой сын просыпается и спрашивает: «Мама, ты куда? В Париж?» Муж в Москве живет и работает, приходит домой совсем поздно, мы его почти не видим. В этом году мы даже отдыхать съездить не смогли, времени не было. 

— Зачем вы ввязались в такой сложный бизнес?

— Я же не знала, что он такой сложный. Может, если бы мне рассказали, как все будет, я бы еще подумала. 

Когда 8 лет назад Ольга приехала с единственной сумкой из Витебска в Москву, она тоже не слишком задумывалась о том, что будет дальше. Знала, что хочет стать успешной моделью, хотя для начала модельной карьеры возраст был больше, чем надо (18), а рост — меньше (174). Но раньше не разрешали родители, а для роста всегда можно было встать на каблуки. 

— Я, помню, вышла на Белорусском вокзале, пошла на своих огромных каблуках по Тверской и была так счастлива, что сутки ходила по улицам, все ноги стерла. Я сейчас вспоминаю это чувство и думаю: «И чего я была так счастлива?» Но до сих пор, когда выхожу из какого‑нибудь помещения, воздух в лицо — и снова переживаю те ощущения. В Москве я познакомилась со своим мужем. Любимым. Я в принципе не собиралась семью заводить. Я ему даже телефон не оставила, но он меня все равно нашел. Я была настроена на карьеру, уехала в Нью-Йорк и сразу попала в шоу с Наоми Кэмпбелл и с дочкой Мика Джаггера. Я тогда не знала никаких дизайнеров, не знала даже, чье это шоу. Завертелась безумная жизнь, которая мне очень нравилась, меня мотало между личной жизнью и карьерой, и все-таки семья перевесила, я вернулась в Москву. Но баланса все равно не нашла. Так получается в моей жизни, что все время надо куда-то ехать, бежать. Если я на работе, то мучаюсь тем, что семью бросила. А с семьей мучаюсь, что я тут зря дома просиживаю. 

215_VG_02_11_01.p1.jpg
Жилет из кожи питона, купальник из эластана, кожаная юбка, браслет из кожи питона и металла, все Irfé; серьги Curb Chain из золота и серебра, David Yurman; браслет Superstud из черненого золота, Stephen Webster.

— Муж вам с бизнесом помогает?

— Помогает, когда время у него есть. В основном в рутинных вопросах, я ведь человек творческий. 

При этом в рутинных вопросах Ольга и сама разбирается неплохо: привычно рассуждает про обороты, инвестиции и доходы, уверенно жонглируя цифрами. В Доме Irfé она хозяйка, главный дизайнер и ведущая модель. В одном лице. И это, пожалуй, единственное, что роднит ее с Ириной Юсуповой — основательницей Дома, породистой красавицей и племянницей Николая Второго. Хотя сама Ольга Сорокина уверяет, что с Юсуповыми ее сближает не только готовность везде и всюду демонстрировать собственные модели, но и русская бесшабашность.

— Меня вся эта история сильно зацепила. Ирина, будучи такого благородного происхождения, работала моделью — а в те времена это было зазорным делом. Про Юсуповых думают, что это что-то такое историческое, скучное. Распутина убил, богатый был, такой-сякой. А на самом деле Юсуповы были очень веселые. Вы почитайте его мемуары. У нас ведь тоже не было ни какого-то особенного бизнес-плана, ни коммерческого директора, ни команды. Самую первую коллекцию мы просто сшили по старым эскизам Irfé и устроили презентацию в Пале де Токио. Чтобы было ощущение, что Дом возродился. Все журналисты пришли, и первая, кто про нас написала, была Сьюзи Менкес. Ну и все завертелось. 

Новые русские деньги вдохнули новую русскую энергию в старое русское имя. Первое шоу новообразованного Дома, может, и было более или менее точным воспроизведением юсуповских эскизов — не удивительно, что одновременно демонстрировались костюмы из собрания Александра Васильева. Но первая же коммерческая коллекция показала, что юсуповское наследие Сорокину интересует относительно. К ДНК бренда отсылает только модернизированная геральдика, которую используют на фурнитуре и в качестве принтов. («У нас и орлы есть, и короны, и люстры — без символики ведь и Дома нету».) В остальном одежда Irfé — острая, очень современная, брутальная, слегка андрогинная. Никакого намека на стиль ретро, никаких летящих шифонов и ручной вышивки. А родовая юсуповская геральдика вполне органично вписалась в панк-рок и хиппи-шик. 

— Мы хотели создать впечатление, что Дом не прекращал свою деятельность все эти 80 лет и вот пришел к тому, что мы сейчас носим... Те, кто были на самой первой нашей презентации, пришли на вторую, уже коммерческую, и были приятно удивлены: «Ой, а мы думали, что сейчас нам покажут гобеленовые платья». Все-таки глобально мода уходит в андрогинность. И у меня стиль такой — я платьев не ношу. 

216_VG_02_11_01.p1.jpg
Презентация весенне-летней коллекции Irfé на парижской Неделе моды.

— А как же ручная работа, вышивка, кружева, пряный Восток? Все то, что ассоциируется с «красотой в изгнании»?

— Восстановить это можно, но зачем? Я не понимаю, как можно вдохновляться, например, какой-нибудь Марлен Дитрих. Если мы будем повторять что-то старинное, мы упустим то, что сейчас происходит.

— И где же ваши источники вдохновения, вы ведь говорите, что даже на модные показы не ходите?

— У меня на это времени нет, но сейчас начну ходить. Если бы я все время в Москве жила, то, наверное, не могла бы тренды уловить. А в Париже и в Лондоне это прямо как-то в воздухе летает. Надо в этом жить и это чувствовать. Что вот сейчас мы не будем больше носить платформу, а будем носить лодочки. Или фуксию. И еще я все журналы покупаю, закладываю, вырываю странички — не знаю, зачем я это делаю, но это мне помогает чувствовать, что приходит и что уходит. Мне все интересно — и что Zara делает, и что Givenchy. Мне, например, очень русский Tatler нравится, потому что у нас всегда считалось, что светская жизнь — это или что-то пошлое, или что-то нездешнее — а у нас-то всегда муж алкоголик. А в Tatler ни пошлости нет, ни приземленности. Только мне не нравится, когда они высмеивают «бедную богатую девочку». На самом деле так много богатых людей, которые несчастны и у которых столько проблем, что их ни за какие деньги не решишь. Вот посмотрите на меня. Я вроде обеспеченный человек, но ничего со своими проблемами поделать не могу...

Главные проблемы Ольги хорошо знакомы всем трудоголикам, всем работающим мамам и всем перфекционистам. Во-первых, в сутках всего 24 часа. Во-вторых, чувство вины за заброшенную семью не отпускает ни на минуту. И в-третьих, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Сорокина уже забыла, когда последний раз по-настоящему отдыхала или, например, ходила в спа. В кино выбирается только на ночные сеансы и только на развлекательные фильмы.

— Я без кино жить не могу, но русские фильмы не смотрю — русского юмора я не понимаю. Мне, как человеку занятому, интересно легкое кино, чтобы вышел — и забыл. 

Не курит, не пьет. 

— Если я буду пить, у меня мозг взорвется в самолете. 

Готовить не умеет совсем, в парижской квартире и кухни толком нет. 

— Иногда кашу пытаюсь сварить утром, и она у меня все время сгорает. Ну нет у меня такой женской черты. 

В Париже часто завтракает в «Бристоле», а обедает в Costes. В Москве ходит в свой с мужем ресторан на Таганке — Casa del Vino.

— Это винный ресторан, муж с друзьями как сядут, как начнут вино нюхать — это с такого виноградника, а это с такого... Я еще не доросла до этого.

Муж старше Ольги на 17 лет, она уверяет, что разницы не чувствует. 

— Но это скорее исключение. Если взять среднестатистического мужчину его возраста, то я не советовала бы. Мой бизнес, кстати, на него хорошо влияет. В моде стал разбираться, вот галстуки перестал носить. Сейчас пытаюсь костюм с него снять — пока не получается. Мне в этом смысле легко — раньше у меня дома были два ГУМа и два ЦУМа, а теперь ношу только Irfé.

217_VG_02_11_01.p1.jpg
Кожаный жакет, шелковый топ, кожаные брюки, все Irfé; золотые серьги с черными и коричневыми бриллиантами, Deborah Pagani; серебряная подвеска Jewels Verne с сургалитом, Stephen Webster; золотое кольцо Paloma’s Zellige с ониксом, Tiffany & Co.

Планы у Ольги грандиозные — продолжать экспансию Irfé по всему миру, начать устраивать, наконец, шоу в Париже.

— Мы не можем позволить себе сейчас брать столько денег из оборота, муж говорит: «Сначала деньги, потом танцы». 

Мечтает возродить когда-то знаменитые духи Irfé, которые вплоть до 60-х годов делались для блондинок, для брюнеток, для шатенок и даже для седых. Ольга разыскала формулу, но запах ей не понравился.

— Такие сладкие, пряные, Юсупов же очень Восток любил. Если делать, надо все менять. Я почему-то представляю, как я еду на завод, и там тазы с лепестками стоят. 

Думает о ювелирной линии по мотивам легендарных украшений семьи Юсупова. На мой вопрос про Фаберже задумывается: 

— Это, кажется, что-то очень русское... Мне из ювелирки мало что нравится. Меня познакомили с самым знаменитым ювелиром, он меня спросил: вы хотите высшую гамму, среднюю или бижутерию? Ну я, как всегда: конечно, высшую. Потом посмотрела эскизы и поняла, что высшая — это как раз то, что никто не носит. Я вообще не понимаю, зачем делать какие-то единичные вещи, это же все незамеченным пройдет. Если уж делать, то целую серию. И если делать, то как отдельный бизнес. Я не могу иначе — нужно или делать хорошо, или вообще не делать. 

— А делегировать часть работы вы никому не можете?

— А зачем мне тогда это все было нужно? Раньше я экстремальным спортом занималась — в походы ходила, на 4 тысячи метров поднималась, с парашютом прыгала... Теперь работа стала моим экстремальным спортом. Тоже — либо приземлишься, либо разобьешься.

Фото: Данил Головкин; Из личного архива Ольги Сорокиной.
Редакция благодарит салон «Francesco Molon – Интерьеры» за помощь в организации съемки (Б. Полянка, 10/7). Редакция благодарит ресторан BON за помощь в организации съемки.
Стиль: Людмила Заичкина. Прически: Евгения Филипповa/Aldo Coppola Макияж: Terry Barber/M.A.C. Маникюр: Beauty Room Biggudi. Ассистент фотографа: Алексей Воробьев-Гольберт. Ассистент стилиста: Елена Пятибратова. Продюсер: Елена Серова. Ассистент продюсера: Екатерина Золототрубова.

еще в разделе Журнал

Статуи свободы

Статуи свободы

Дизайнеры копируют наряды икон стиля 70-х и общее настроение тех лет – чувственный гедонизм

Дорога в Калифорнию

Дорога в Калифорнию

В чем ехать в сторону вечного лета и свободной любви? В джинсах, рубашках, завязанных узлом, коротких жакетах и платьях с принтом

комментарии /

смотрите ТАКЖЕ

Чертова дюжина
Журнал

Чертова дюжина

Уже четвертый год VOGUE выпускает тринадцатый номер. В этом году он — о кино и моде

Streetstyle на парижской Неделе моды. Часть 1
STREETSTYLE

Streetstyle на парижской Неделе моды. Часть 1

Наглядный мастер-класс от модных француженок на тему, как правильно носить oversized

Streetstyle на миланской Неделе моды. Часть 1
STREETSTYLE

Streetstyle на миланской Неделе моды. Часть 1

Сложные сочетания принтов и подиумные тренды, вышедшие на улицы Италии, — в первой части отчета с Недели моды в Милане


самое популярное

Самые красивые места Семи королевств,  которые вам нужно посетить прямо сейчас
Путешествия Самые красивые места Семи королевств, которые вам нужно посетить прямо сейчас

Замок, построенный тамплиерами, или крепость, где испанская инквизиция пытала ведьм, — где искать Железный трон?


подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru