You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Люди и манекены Энни Лейбовиц

В Эрмитаже открывается выставка «Энни Лейбовиц: жизнь фотографа». В беседе с Vogue Лейбовиц вспоминает своих героев и рассказывает, что хочет снимать в будущем.

10 Июня 2011

Люди и манекены Энни Лейбовиц
Даже если вы никогда не слышали ее имени (что вряд ли), вы должны были видеть ее снимки. Например, портреты последних семи президентов США и королевы Елизаветы. Или радостную Вупи Голдберг в ванне с молоком. Или обнаженную беременную Деми Мур. Или президента-неудачника Михаила Горбачева, рекламирующего сумку Louis Vuitton. Хотя самый известный ее снимок — все-таки голый Джон Леннон, свернувшийся калачиком рядом с полностью одетой Йоко Оно. 

Выставка «Жизнь фотографа» (A Photographer’s Life), которая 21 июня открывается в петербургском Эрмитаже, — это ретроспектива работ Лейбовиц с 1990 по 2005 год. С 2006 года, когда в Бруклине состоялась премьера этой выставки (и одноименного фотоальбома), она объездила множество залов в Америке, Европе и Австралии, всюду пользуясь невероятным успехом — только в Национальной портретной галерее в Лондоне ее посмотрели сто пятьдесят тысяч зрителей. И споров вызвала не меньше, чем интереса. 

Съемки для журналов Vanity Fair и Vogue (у Лейбовиц годовой контракт с издательским домом Condé Nast, приносящий ей, по разным данным, от трех до пяти миллионов долларов), реклама и многочисленные частные заказы — кому из состоявшихся людей не захочется иметь свое изображение работы лучшего фотографа-портретиста в мире — сделали Лейбовиц очень богатой женщиной, однако непомерные траты на многочисленную недвижимость в Нью-Йорке и Париже пару лет назад довели ее до долговой ямы — причем дошло до того, что ей пришлось заложить права на свои работы. Пока ее финансовый крах во всех подробностях обсуждался в газетах (долги в конце концов удалось реструктурировать, и авторские права остались за Лейбовиц) — она вопреки всему продолжала работать. «Я вообще никогда не переставала снимать, — сказала мне она. — Я непрерывно фотографирую. Фотограф не может не снимать». 

Энни Лейбовиц родилась в 1949 году в Коннектикуте — она была третьей по счету из шестерых детей в еврейской семье. (У нее самой три дочери: Сара Кэмерон Лейбовиц, родившаяся в 2001 году, и близнецы — Самуэль Эдит и Сьюзен Анна, которых в 2005 году выносила суррогатная мать.) Отец Энни был военным, так что семья постоянно переезжала из одной воинской части в другую. Из одной такой части, расположенной на Филиппинах, Энни, тогда студентка Академии живописи в Сан-Франциско — с братьями, сестрами и матерью как-то раз съездила в Японию. Там она купила первый в жизни фотоаппарат — Minolta SR-T 101 — и вскоре поняла, что с ее складом характера фотография подходит ей больше, чем живопись. «Я была еще молодой, не до конца сформировавшейся личностью, и мне не хватало терпения, — рассказывает она. — Я была не готова к абстракциям — мне нужна была реальность».

Ее фотографии демонстраций против войны во Вьетнаме привлекли внимание издателя музыкального журнала Rolling Stone Дженна Веннера: десять лет, с 1973-го по 1983-й Лейбовиц была главным фотографом издания (главное ее достижение той поры — фотохроника тура Rolling Stone по Америке, где «чего только мы не вытворяли»), пока ее не сманили в Condé Nast. Арт-директор Vanity Fair Беа Фейтлер, по словам Лейбовиц, объяснила ей: «Талант — это не на всю жизнь, его, как дитя, нужно все время кормить и лелеять». 

Однако на выставке есть не только работы Лейбовиц для Vanity Fair и Vogue, наоборот: большая их часть — это фотографии личные, даже интимные. На них — семья и друзья художницы, включая многолетнюю спутницу жизни — интеллектуалку Сьюзен Зонтаг, причем на одной из фотографий Зонтаг лежит на смертном одре. «Конечно, я не сознавала, что поставлю своих домашних и друзей в такое уязвимое положение. Думаю, теперь я на такое не решилась бы, — говорит Лейбовиц. — Однако что сделано, то сделано — и я горжусь результатом». 

Я говорю ей, насколько ценной для меня оказалась возможность заглянуть в ее мир, например, увидеть, какую важную роль в формировании ее таланта сыграли родители. Вот они лежат в постели, беззащитные, в морщинах, невероятно нежные — между этими рабо­тами и стилизованными глянцевыми снимками, которые Лейбовиц делает на заказ, огромная пропасть. Когда я упоминаю особенно полюбившуюся мне фотографию, на которой мать Лейбовиц танцует на пляже в купа­льном костюме, она не старается справиться с волнением. «У нее было шестеро детей! У меня сейчас трое, и я понятия не имею, как она управлялась с шестью. Уже после выхода книги ее не стало, и мы похоронили ее в расшитом золотом купальнике. На нее всегда сложно было равняться. Я так хотела бы, чтобы для нее было сделано исключение, чтобы она могла жить вечно — она этого заслуживала, это была замечательная женщина. Мы очень по ней скучаем». 

Со Сьюзен Зонтаг Лейбовиц познакомилась в 1988 году, когда прославленная писательница уже лечилась от рака. Именно Зонтаг, по словам Энни, внушила ей уверенность в себе: она постоянно подталкивала ее вперед, цитируя Уильяма Фолкнера: «Старайся быть лучше себя самой». 

«В этом, по большому счету, была вся суть наших отношений, — рассказывает Лейбовиц. — Я была без ума от интеллекта Сьюзен, и она говорила мне ровно то, что я хотела услышать, — что я могу и должна стать лучше. Она поставила мне самую высокую планку. Хотела, чтобы я никогда не останавливалась на достигнутом. Мне кажется, что подсознательно я даже не очень верила, что такой человек, как она, может мной заинтересоваться, поэтому возможность хоть недолго побыть с ней я расценивала как не­вероятную удачу». 

Благодаря Зонтаг Лейбовиц побывала в качестве фотокорреспондента в Сараево во время сербской осады 1992—1996 годов — отсюда душераздирающие снимки ужасов войны, которые тоже есть на этой выставке. А вот бесстрашная реакция Энни на страдания и смерть самой Зонтаг привела к разрыву отношений между ней и сыном Зонтаг — Давидом Риффом. Она не спорит: на фотографии Сьюзен в больнице на больничной койке, с одной грудью после мастэктомии, и после ее смерти смотреть на это крайне тяжело. Столкновение с болью и смертью всегда ранит, но эти снимки уравновешиваются оптимистичными, нежными фотографиями, на которых Зонтаг общается с маленькой дочерью Энни, Сарой Кэмерон. 

Среди героев выставки — не только близкие Лейбовиц люди. Вот губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер верхом на белой лошади с кубинской сигарой в зубах. «Когда снимаешь много лет, появляется интересная возможность возвращаться к тем же моделям на новом этапе, — говорит Лейбовиц. — Арнольд для меня — отличный пример человека, который несколько раз полностью менял свою жизнь. Был мистером Вселенная, а стал губернатором Калифорнии — просто поразительно, сколько жизней прожил этот человек». 

Сегодня начинает новую жизнь и сама Лейбовиц: она работает над книгой пейзажей под названием «Паломничество». «Пейзажные работы есть и в «Жизни фотографа» — но это, так сказать, рабочий материал, я просто искала места для съемки портретов, — рассказывает Лейбовиц. — Но со временем мне начало казаться, что некоторые сюжеты выглядят лучше, когда на фотографии нет людей. Мне понравилось делать снимки, на которых никого нет, с которых никто со мной не заговаривает». 

Вместе с Лейбовиц я побывала на очередных съемках для этого проекта — в Англии, в графстве Кент, она снимает Down House — дом, где когда-то жил и придумывал свою теорию происхождения видов Чарлз Дарвин. День выдается тяжелый: ей то и дело звонят то адвокаты по поводу финансовых дел, то няня дочерей с вопросами по поводу домашней работы. Обычная жизнь работающей матери, разрывающейся между семьей и карьерой, предстала передо мной во всей своей красе. Я иду за Лейбовиц по аллее в саду Чарлза Дарвина, прячась то и дело за деревья, чтобы не влезать в кадр: мне приходится буквально бежать, чтобы поспевать за ее размашистыми шагами. Ее профессионализм и способность сосредоточиться на работе, умение заставить всех и каждого включаться и помогать ей в ее деле и вправду производят сильное впечатление. 

По словам Лейбовиц, альбом «Жизнь фотографа» она считает отражением биографии обычного чело­века: «Рождение, жизнь, смерть — все сводится к этой глобальной череде событий. А вот «Паломничество» станет своего рода рабочим блокнотом, из которого будет понятно, как я вижу. Я ведь все-таки стараюсь снимать тогда, когда меня что-то трогает, по меньшей мере, только это доставляет удовольствие. «Паломничество» — серия без жестких ограничений, цель которой — помочь мне преодолеть сложный жизненный момент, подпитать свой талант». 

На мой вопрос, кто мог бы заменить ее в случае, если ее вдруг собьет автобус, она немедленно отвечает: «Никто. Я такая одна!»

еще в разделе Журнал

Дорогие друзья

Дорогие друзья

Для Наоми Кэмпбелл Баскиа, Шнабель, Кунс и Принс — имена не из аукционных каталогов, а из телефонной книжки. Переехав в Москву, супермодель и не думает с ними расставаться.

Колорит Москва

Колорит Москва

Коллекции этого лета такие яркие, что сами задают стиль. Но эти семь москвичек сумели интерпретировать весенние покупки в своей неповторимой манере.

комментарии / 0

оставить комментарий

самое популярное

Время перемен: Тата Бондарчук о любви к бьюти-преображениям
Новости Время перемен: Тата Бондарчук о любви к бьюти-преображениям

Как менять цвет и длину волос каждый месяц и оставаться собой

5 секретов красивых волос Тамуны Циклаури
Новости 5 секретов красивых волос Тамуны Циклаури

Заповеди, которые помогают дизайнеру собирать тысячи лайков


подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru