You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Журнал

Северная звезда

Актриса из Петербурга Ксения Раппопорт рассказала Альберту Галееву, что общего у нее с Синди Кроуфорд и почему она никогда не пойдет путем Греты Гарбо.

25 Августа 2011

Северная звезда

Шерстяной кардиган, Lucien Pellat-Finet; кашемировая водолазка, Pennyblack; юбка из шер­сти и хлопка, Max Mara;

кожаные туфли, Jimmy Choo; золотые часы Ladymatic с брил­лиантами, Omega





Она опаздывает, телефон недоступен. В десять тридцать утра субботы от звезды иного и не ожидаешь. Накануне у Ксении Раппопорт был чеховский «Дядя Ваня» в Малом драматическом (она играет Елену Анд­реевну) плюс пятимесячная дочь. И тут по номеру «Стравинский» петербургского «Гранд Отеля Европа», где расположилась команда Vogue, проносится электрический разряд. Копна темных кудрей, лицо без макияжа, джинсы клеш, пестрый шифоновый топ. У звезды выходной.


Спустя девять часов, пять смен нарядов, два перерыва (один — на сырники с черным чаем, другой — на сырную тарелку с капучино) — мы выбираем столик в лобби отеля. Не раздумывая, она быстрым широким шагом проходит в самый дальний угол у запасной лестницы, где нет ни души. Она, кажется, не устала.


В Петербурге до сих пор помнят остросюжетное интервью восьмилетней давности, которое Раппопорт дала одному из местных журналистов. Текст заканчивался тем, что журналист предлагал Ксении руку и сердце. А она потребовала изъять из продажи весь тираж. Причина — смелое предложение? «Нет, — ответила она главному редактору. — Текст я даже не читала: в театре будут смеяться над моими коленками на фото с обложки!» Говорю ей, что журналисты после этого боятся с ней общаться: слишком непредсказуема.


— Да, я знаю. Вы меня не любите, — со светской улыбкой комментирует Раппопорт. — Я не разговариваю о личном, не рассказываю веселых историй со съемок и вообще говорить о себе не люблю. Вы мне задаете такие вопросы, словно вы не журналист, а психотерапевт. А я к психо­терапевту не хожу. Для встреч со зрителем у актера есть театр, кино и творческие вечера. Грета Гарбо или Хамфри Богарт — они не рассказывали о женах и мужьях, о том, в каком магазине покупают носовые платки, какой марки у них туфли или как воспитывать детей. Они создавали свой миф, и когда зритель приходил в кино или в театр, он верил в тот образ, который они создавали, абсолютно. Мне кажется важным оставлять зрителю пространство для воображения. Если заполнить это пространство фотографиями актера дома в тапках на диване с котом и еще поделиться парой рецептов блюд для приготов­ления в пароварке, то мы, актеры, очень усложним себе задачу, потому что зрителю, который придет вечером на спектакль, будет очень трудно абстрагироваться и поверить, что вот этот мужик в тапках — царь Эдип, а та дама с пароваркой — Раневская.

— Но про джинсы клеш и блузку я все же напишу.

— Можете написать, что Раппопорт — старая ведьма.


Не старая точно — ей тридцать семь. А ведьма — ну так она сама хочет ее сыграть в какой-нибудь киносказке, которую показала бы Соне, когда та подрастет. Остальные работы показать совсем сложно: матери, потерявшие или продающие детей, свидетельницы убийств, женщины легкого поведения с трудной судьбой. «Другой такой в нашем кино, сравнимой с Раппопорт, нет. Она — отдельное явление, не вписывающееся в какой-то типаж, — убежден кинообозреватель газеты «Коммерсантъ» Андрей Плахов. — Говорят, что у нее библейская внешность, что она внешне не совсем наша. Но мне Раппопорт представляется универсальной актрисой. Своим редким дарованием она заняла место, которое долго было пустым — артистки, способной играть драму на высокой сильной ноте. Так могли молодые Марина Неелова, Маргарита Терехова, а теперь из тридцатилетних — только Раппопорт».


Такое чувство, что в кино она не играет, а остается собой: колючей, вспыльчивой. Ирония во взгляде сменяется грустью, когда мы говорим о ролях, и наоборот — когда об остальном. Только вместо партнеров по площадке сейчас дуэт с ромашкой из вазы, которая вот-вот останется без лепестков.


Шелковая блузка, Diane von Fürstenberg; шерстяная юбка, Miu Miu; кожаный ремень, Hugo; фетровая шляпа, Gucci;

металлическая брошь со стразами, Siman Tu; золотые часы Ladymatic с бриллиантами на кожаном ремешке, Omega



В отличие от Гарбо, ни трудного детства, ни неполной семьи, ни дебюта в рекламе, чтобы заработать, у Ксении не было. Она петербурженка в шестом поколении, внучка знаменитого археолога Павла Раппопорта, составителя каталога памятников зодчества Древней Руси. Отец — архитектор, мама — инженер. Сама со школы — кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике и несостоявшаяся виолончелистка.


В четырнадцать участвовала в экспериментах куль­тового петербургского реформатора театра Бориса Понизовского. В пятнадцать сыграла первую роль в кино — в «Изыди!» Дмитрия Астрахана. В двадцать шесть, после неоднократных уходов и восстановлений на курсе, окончила в Академии театрального искусства класс другой легенды Петербурга — Вениамина Фильштинского. Сразу попала в лучший театр — к Льву Додину в Малый драматический театр.


Носит часы Omega (сейчас на ней Ladymatic с черным перламутровым браслетом и бриллиантами). С июня Раппопорт — «друг», то есть звездное лицо швейцарской марки, первая россиянка в этом качестве. До нее с Omega дружили Синди Кроуфорд, Николь Кидман, Джордж Клуни — не самая плохая компания. Неужели лед в ее отношениях с модой тронулся?

— Это достойное предложение. То, что делает Omega, в каком-то смысле вне моды. Они помогают слабовидящим людям, участвуют в решении экологических проб­лем. Для меня это важно.


Шерстяное платье, Max Mara; кашеми­ровый кар­диган, Brunello Cucinelli; кожаные туфли, Gianvito Rossi; колготки, Calzedonia; металлические серьги с искусственным жемчугом, Siman Tu; металлическая брошь со стразами и искусственным жемчугом, Alexis Mabille; часы Ladymatic из белого золота с бриллиантами на кожаном ремешке, Omega





Сейчас Раппопорт взяла тайм-аут в съемках — играет Чехова у Додина, Гольдони и Софокла в Театре на Литейном, репетирует Шиллера. Лучшая петербургская акт­риса поколения тридцатилетних, на которую ездят даже из Москвы, как раньше в Ленсовета — на Фрейндлих. В театре она играет классических героинь, а в кино — современных. Тем значительнее оказывается факт, что Раппопорт — единственная русская актриса, ставшая звездой на Западе. Она лауреатка Кубка Вольпи, который на Венецианском кинофестивале дают за лучшую женскую роль (за драму «Двойной час» двухлетней давности). И премии «Давид ди Донателло» — итальянского «Оскара» — за «Незнакомку» Джузеппе Торнаторе. Раппопорт ради съемок тогда бросила репетировать Гонерилью у Додина, итальянский учила прямо на площадке. Уже на следующий год после выхода «Незнакомки» Раппопорт на итальянском вела открытие и закрытие Венецианского фестиваля — опять же первой из русских.


В России ее стали считать местной Гарбо именно после «Незнакомки». До того она ходила в «сериальных» — спасибо «Бандитскому Петербургу», «Ментам», «Есенину». После триумфа в Венеции в фильмографии Раппопорт из сериалов — только «Ликвидация», зато множество артхауса: «Юрьев день» Серебренникова и четыре итальянских проекта, все — услада скорее для киноманов и киноведов, чем для широкой публики.


Так ей и заявляю:

— «Незнакомка» — некрасивое кино.

— А что еще, по-вашему, некрасивое кино?

— «Необратимость» Гаспара Ноэ.

— «Необратимость» некрасивое кино?! Видимо, вы имеете в виду сцену насилия? Но ведь весь смысл в том, что это насилие совершается над красивейшей женщиной, олицетворяющей жизнь и женственность. А жизнь и женственность — это красиво. Эта сцена действительно очень страшная, но это не значит, что кино некрасивое.

— А какой из последних фильмов вас поразил?

— Тот, что получил приз в Каннах... «Древо жизни». В меня он попал, попал кругом своих мыслей. Какой-то жизнеутверждающий фильм. И очень, очень красивый.


Блузка из полиэстера и шерстяная юбка, все Miu Miu; кожаный ремень, Hugo;

металлические серьги с искусственным жемчугом, Siman Tu


Считает ли, кстати, красивой себя?

— У меня, как и у любой женщины, бывает два состояния: иногда мне кажется, что я очень хорошо выгляжу, а иногда посмотришь в зеркало — и на улицу выходить не хочется. А вообще, чем более трансформируемая у актера внешность, чем больше амплитуда от красивого до уродливого, тем лучше.


Новая работа Раппопорт — «Два дня» Авдотьи Смирновой — история о любви заместителя директора музея в исполнении Ксении и чиновника Минкультуры — Бондарчука (в прокате с 8 сентября) — легкий фильм по сравнению с прошлыми ее работами. Прогулки под липами, платья в цветочек, бирюзовые сережки и разговоры о чистых девушках, мужчинах-дуэлянтах и любви с первого взгляда.

— Легко было играть о любви?

— Все фильмы — о любви, — и после едва уловимой паузы: — В той или иной степени.


«В Ксению Александровну — именно так — я влюблен как в актрису, — признается Федор Бондарчук, партнер не только по «Двум дням», но и по только что отснятой экранизации булгаковской «Белой гвардии» (Раппопорт — Елена Васильевна Тальберг, Бондарчук — поручик Шполянский). — Учеников Додина видно, в кино это отдельная каста, другая планета. И как мужчина я тоже в нее влюблен. На площадке, репетициях она сложная, с огромным количеством житейских проблем, которых при этом не видно, трогательная, иногда совсем незащищенная. Раппопорт остается одной из настоящих, недоступных звезд. Всем интересно, кто у нее в мужьях, но мало кто знает, что Раппопорт, например, помогает центрам реабилитации наркоманов. И еще у нее невероятное чувство юмора — не панибратское, а как у Раневской. С продюсерской точки зрения Раппопорт «правильно» появилась, сегодня в нашем кино на нее тренд, под нее пишут сценарии. Сказать: «У меня Раппопорт в фильме» — это уже марка. Есть заменяемые актеры, а она — незаменима».


— Ксения, хотите анекдот из жизни Греты Гарбо?

— Ну давайте.

— К ней однажды на интервью пришел журналист, начал задавать первый вопрос: «Интересно было бы узнать...» Гарбо ему: «Почему вам интересно?», встала и ушла.

— Хороший вопрос, — в зеленых глазах Ксении загорается огонек, она даже перестает загибать краешек салфетки, чем занималась последние минут пятнадцать.


Есть ли для самой Раппопорт жизнь после ролей, которые больше, чем жизнь?

— После окончания съемок «Незнакомки» и «Юрьева дня» мне было и внут­ренне, и физически тяжело. Было ощущение, что что-то навсегда оборвалось. Пустота. А потом — потихоньку — жизнь эту пустоту заполняет.


Нельзя быть мифом. Да она и не хочет.


Фото: Danil Golovkin Стиль: Olga Dunina

комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad