Прославленную Старую сцену Большой театр открывает двумя спектаклями: оперой Глинки «Руслан и Людмила» в новой постановке Дмитрия Чернякова и балетом Чайковского «Спящая красавица» в классической хореографии Мариуса Петипа и новой режиссерской редакции Юрия Григоровича, впервые осуществленной почти сорок лет назад на сцене Большого театра.
Здесь все полно значения и смысла. Глинка и Чайковский — два гения, с именами которых связаны возникновение русской оперной школы и высшие достижения русского балета. «Руслан и Людмила» и «Спящая красавица» — два образа и два символа русского музыкального театра, обращенного внутрь, в область национального предания, и открытого вширь, в сторону европейского (в данном случае — французского) мифа. Национализм и космополитизм, русская старина и европейская новизна уживаются под одной крышей. Но главное — здесь повсюду заметно присутствие Пушкина. И в прямом смысле — потому что будет поставлена опера «Руслан и Людмила». И в косвенном - потому что пойдет балет Чайковского, который более чем кто-либо из русских композиторов, связан с пушкинской поэзией и прозой.
Артистки кордебалета Елена Кулаева и Дарья Гуревич на знаменитой служебной лестнице Большого театра.
Она ведет от гримерных и костюмерных цехов к Верхней сцене, на которой проводятся все главные репетиции.
Пушкин как бы объединяет все, что было поставлено на Старой сцене, и все, что только будет там идти. Этот неисчезающий дух и это никогда не пропадающее стилистическое качество спектаклей, музыки, хореографии, артистической манеры, актерской игры — все, что так красило и красит Большой театр, — можно определить пушкинским словом «вольность».
К открытию Старой сцены в мастерских Большого подготовили новый занавес с золотой вышивкой. Узоры – те же, что на прежнем, выполненном по эскизам легендарных художников Федора Федоровского и Михаила Петровского. Он провисел в театре с 1955 по 2005 год. Теперь вместо герба СССР на красном бархате будет вышито слово «Россия», а старый занавес отправится в Музей Большого театра.
Балетная труппа Большого театра в последние десять–пятнадцать лет вышла из добровольного затворничества, на которое ее обрекало бывшее художественное руководство, и устремилась вдогонку за быстро уходящим вперед мировым балетным театром. На репертуарной афише появились новые названия и новые имена. Репертуарная политика, как и сто лет назад, в первые годы ХХ века, стала осмысленной, плодотворной и прогрессивной. Одновременно в репертуар стали возвращаться спектакли тридцати- и сорокалетней давности, которые театр посчитал своим достоянием и вкладом в историю балета.
Сцена из одноактного балета «Симфония до мажор» Жоржа Бизе в постановке Джорджа Баланчина.
В этой непростой ситуации значительно помолодевшая балетная труппа показала себя в самом лучшем свете. И прежде всего молодые премьеры — Наталья Осипова, Екатерина Крысанова, Иван Васильев. Именно молодежь ныне поддерживает высокий престиж и высокий статус Большого балета.
Денис и Анастасия Матвиенко дают интервью после выступления в «Баядерке» на XIII фестивале балета Benois de la Danse.
Талантливые «свои» есть и в оперной труппе — тенор Максим Пастер, сопрано Анна Аглатова и, конечно, Михаил Казаков, продолжающий шаляпинскую традицию великих басов Большого. «Молодежная оперная программа Большого театра» — на первом же выпуске, весной 2011 года, подготовила плеяду молодых певиц и певцов, готовых стать поколением десятых годов. Таким же, как поколение 1980-х — Елены Образцовой, Маквалы Касрашвили, Юрия Мазурка и Владимира Атлантова. Одна из выпускниц, Венера Гимадиева, уже с успехом спела труднейшую партию Шамаханской царицы в «Золотом петушке». Другая, Ульяна Алексюк, готовит партию Людмилы в ожидающей нас премьере.
Директорская ложа Большого в царские времена называлась ложей министра императорского двора.
После реконструкции ее украсит герб Москвы.
У Большого театра всегда были две главные идеи: имперского и богатого театра. Он должен был олицетворять процветающую страну — какой и была Россия до революции. Отсюда цвета в интерьере, не слишком характерные для театра: красный и золотой. С золотом Большой не спешит расставаться и сейчас.
Анна Антоничева (Одетта–Одиллия) и Константин Иванов (принц Зигфрид) выходят на поклон после «Лебединого озера».
В советское время лучшего зрителя театр видел сразу после Великой Отечественной войны. В партер ходили фронтовики в парадной форме со спутницами — идеально причесанными, в элегантных платьях. Их присутствие делало единение публики с искусством еще сильнее. А на верхние ярусы всеми правдами и неправдами пробирались студенты и балетоманы: классическая музыка и балет были в то время едва ли не единственными видами музыкального искусства, в которых не было пропаганды и обмана.
После Сталина в Большой пришло новое поколение артистов, сделавших мировую карьеру: назовем хотя бы Галину Вишневскую, Елену Образцову, Майю Плисецкую, Владимира Васильева или Екатерину Максимову. В театр снова стремилась вся просвещенная Москва. Все смешалось после перестройки — добрая половина новых посетителей вряд ли бы отличила хорошую балерину от плохой. Сейчас, в переломный для Большого момент, театр ждет возвращения подлинного зрителя.
Этот кадр Владимир Фридкес сделал в последний день перед закрытием Большого в 2005 году. В зале пустота и тишина, рабочие собираются снимать занавес, который провисел полвека. На глазах работников театра – слезы: заканчивается важная часть их жизни. Новая эпоха в русской культуре начнется через шесть лет.
Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.