You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Журнал

Самурай земной

Дизайнер Кензо Такада рассказал VOGUE, как он творил историю моды XX века вместе с Карлом Лагерфельдом и Миуччей Прадой, пока не решил стать художником

29 Марта 2012

Самурай земной
Кензо Такада в своей парижской квартире-мастерской.

Невысокий вежливый японец одет во все черное. Узкий, скроенный по фигуре костюм узнаваем — Dior в версии Эди Слимана. Как и Слиман, Такада ушел из моды ради искусства: теперь пишет картины на традиционные японские темы. Шестнадцать из них он и привез в Москву на выставку в галерее «Триумф».

Рисовать Кензо начал еще до увлечения модой. Кто повлиял? «Матисс, Гоген, но особенно Анри Руссо. Я увидел его наивные картины в 1965 году на выставке в Париже. Для меня это было одним из первых впечатлений от этого города — и самым сильным».

Такада потряс французскую столицу в 1970 году: вывел на подиумы платья, скроенные в духе кимоно, пальто и пончо с яркими цветами, как на костюмах актеров театра кабуки. Без него мы не узнали бы ни Иссеи Мияке, ни Рэи Кавакубо, ни Йоджи Ямамото. О его многочисленных ролях — дизайнера, пер­вопроходца, художника — мы и говорим с ним за чашкой зеленого­ чая с жасмином. «Сейчас у вас в России все как везде, — улыбается Кензо. — Мода как в Париже, чай как в Японии».

vg_img070_.jpg

О Москве

В 1994 году я открывал у вас свой первый бутик. По-моему, это вообще был первый модный бутик в Москве. По крайней мере, я чувствовал себя вестником нового, роскошного в том темном городе, каким была Москва тогда. Примерно такое же чувство предвкушения чего-то абсолютно нового переполняло меня, когда 1 января 1965 года я приехал в Париж из Японии. Я покидал родину с явным ощущением, что это навсегда, на всю жизнь — а денег у меня в кармане было ровно на полгода. Я даже не знал, смогу ли вернуться обратно, если они закончатся, а я не устроюсь. Чувствовал себя Робинзоном Крузо, отправившимся с необитаемого острова на плоту в поисках материка. Впереди был лишь бескрайний океан.

О Париже и моде будущего

В те годы Париж был царством Ива Сен-Лорана. Однажды иду, а мне навстречу женщина, одетая, как космонавт. Я аж остановился и подумал: «Вот это действительно гениально». Это был костюм Куррежа. Еще меня тогда поражал Карл Лагерфельд. Помню, как он сидел каждый день в Café de Flore, оно было для него вроде штаб-квартиры. Весь обложен книгами, все время читает, пишет, рисует. Я по сравнению с ним лентяй, а ведь тоже тридцать лет вкалывал, как раб на галерах.

Я понял, что не могу конкурировать с парижскими дизайнерами на их поле. Зато мог предложить им себя — японца, знающего законы западной моды. И я начал использовать крой кимоно, его нарядной, красочной версии, мотивы цветов с японских национальных костюмов, смешивать разные принты. Тогда это было ново и современно. Начиналась эпоха прет-а-порте, но готовую одежду создавали лишь Dorothée Bis, Emmanuelle Khanh да Sonia Rykiel. Я занял свободную нишу дизайнера, создающего готовую одежду с этническим колоритом. Это была революция.

vg_img071_.jpg

О модном бизнесе

Свои первые десять коллекций я помню до последней вытачки. Хоть сейчас могу рассказать, в каком порядке и в каких нарядах шли модели на показах. Следующие двадцать лет пролетели для меня как один сплошной марафон. В семидесятые никто из нас, делая коллекции, не думал, продастся она или нет. Делали что хотели. К нам приходили стилисты, выбирали вещи, фотографировали для журналов — их-то мы и выстав­ляли на продажу. А остальные отправляли в архив: стилисты говорили, что они слишком креативные.

Все изменилось в начале восьмидесятых. Показы стали большими шоу, коллекции — более коммерческими. Стилисты и критики кричали, что вещи стали слишком продаваемыми. Но модные Дома начали хорошо зарабатывать и к критикам не прислушались. Окончательно «парижскую» философию изменила Миучча Прада. Дело в том, что миланская Неделя моды и итальянские дизайнеры тесно связаны с местной текстильной индустрией. Первой эту систему начала практи­ковать Прада. В плане финансов и маркетинга она гений.

vg_img069_.jpg

О земляках

Мне приятно, что японских дизайнеров, благодаря мне, заметили и полюбили. Но Мияке, Кавакубо, Ямамото гениальнее меня. Особенно — Иссеи Мияке. Мы были друзьями еще в Токио, и он уже тогда был хорошим дизайнером. А его линия Pleats Please имеет значение для моды — как те самые скафандры Куррежа. Совершенно новый подход к крою и работе с тканью.

О жизни после моды

Я ушел на пенсию под Рождество 1999 года. Уехал в Японию с друзьями встречать Новый год. И вот третьего января я стоял у окна, смотрел, как они садятся в машины и уезжают обратно в Париж, и задумался: «Что же я буду делать теперь?» Впервые: я до последнего рабочего дня боялся себя об этом спросить. Стало страшно. Решил: «Будем считать, что у меня немножко затянулись каникулы».

Так и живу второй десяток лет. Веду жизнь японского пенсионера: путешествую, рисую понемногу, беру уроки игры на фортепиано. Я всегда хотел быть музыкантом. Или архитектором. Если бы сейчас я начинал все заново, не занялся бы модой: это теперь совсем не тот мир, ко­торый я полюбил полвека назад. Я был бы пианистом или архитектором.
комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad