You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Журнал

Кровь с молоком

Режиссер Кирилл Серебренников в новом фильме «Измена» закрутил сюжет вокруг секса, смешал комедию с трагедией и позвал на главные роли малоизвестных красавиц. Русский Тарантино? Не совсем, считает Альберт Галеев

22 Мая 2012 Альберт Галеев

Кровь с молоком

Кино надо смотреть глазами ребенка. Приемы, язык, ритм — все должно быть рассчитано на зрителя, а не на критика». Сорокадвухлетний Кирилл Серебренников рассказывает о своем новом, шестом по счету полнометраж­ном фильме «Измена». История — остроумная, остросюжетная и простая. Мужчина приходит к врачу, а та вместо диагноза сообщает ему: «Муж мне изменяет с вашей женой».


Героинь — четыре. Если знать только это, можно подумать, что Серебренников решил посостязаться c Гай Германикой. В ее недавнем сериале «Краткий курс счастливой жизни» героинь тоже четыре, и они решают проблемы в отношениях с мужчинами. Но отличия есть.


Франциска Петри, Гуна Зариня. На актрисах: хлопковые платья, Nina Donis.

На роли Серебренников пригласил малоизвестных актрис, которых нашел, как говорится, по случаю. ­Повез на Берлинский кинофестиваль «Изображая жертву» — а в жюри заседала звезда немецкого интеллектуального кино Франциска Петри. Ее Кирилл позвал на роль врача. Прима Нового Рижского театра тридцатидевятилетняя Гуна Зариня в «Измене» сыграла следователя — ее Серебренников приметил, когда театр Алвиса Херманиса приехал на гастроли в Москву. А экзотичная Светлана Мамрешева родом из Кабардино-Балкарии в роли молодой жены одного из героев — студентка Кирилла в Школе-студии МХАТ.


«Франциска — уникум техники. Такая харизма мало у кого есть, — восторгается собственным кастингом режиссер. — Гуна феноменальна — наследница великих латышских див вроде Вии Артмане. А Света Мамрешева в свои двадцать четыре уже играет Анну Каренину в МХТ и имеет все шансы вырасти в большую актрису. Все — красавицы, личности. Они не пересекаются в кадре, но даже в одиночестве держат их, как блондинки у Хичкока».


На главную роль жены, с измены которой и начинается фильм, режиссер взял солистку группы «ВИА Гра», тридцатитрехлетнюю Альбину Джанабаеву. На какой-то тусовке Кирилла с ней познакомил продюсер и светский лев Андрей ­Фомин. Это ее первая роль в кино.


Светлана Мамрешева, Альбина Джанабаева. На актрисах: хлопковые платья, Nina Donis.

«Мало кто знает, что Альбина — дипломированная актриса, — объясняет Серебренников. — У меня в кадре она делает вещи, которые не всякий опытный актер сможет: рискованные сексуальные сцены, жесткие — они самые трудные, потому что в них нельзя врать, тело выдаст. Получилось, как с Андреем Мироновым в фильме «Мой друг Иван Лапшин»: артист комедии и водевиля играет лучшую драматическую роль. Сначала это кажется странным. Но потом удивляешься, насколько точным получилось попадание. И шлейф прошлых работ исчезает. Без Альбины «Измены» ­вообще не было бы».


Все герои, независимо от национальности, говорят в фильме по-русски без дубляжа. Акценты немки Петри, латышки Зарини, македонца Лилича тоже работают на впечатление. «Я не уверена, что такое кино по форме и содержанию могли бы снять в Германии, — рассказывает тридцативосьмилетняя Франциска Петри. — В Германии такое кино сейчас все больше смещается в сторону документальности. А «Измена» ближе к тому, что снимали Тарковский, Линч, Фриц Ланг. Свободная фантазия со смыслом».


Серебренников — не затворник, не мизантроп, не пророк, годами работающий над одним фильмом, чтобы явить миру вечную истину. Модник и шопоголик, тусовщик, гурман, самородок из Ростова-на-Дону с дипломом физика, по молодости он прививал провинциальной родине, а теперь и столице, вкусы европейских театральных Мекк спектаклями-шоками. В «Измене» Серебренников демонстрирует фирменную жанровую эквилибристику: смешивает семейную драму, эротический триллер, детектив, нуар, трагедию — все, кроме гротеска. «Наше время настолько абсурдно и самопародийно, что можно снимать либо карнавально, как я делал раньше, либо дистанцироваться, как в «Измене». Там вообще не ясно, в какое время живут герои. Оттого я бы назвал «Измену» фильмом-катастрофой, «Экипажем» нового века».


Кадр из фильма "Измена".

Мы встретились с ним на новой сцене МХТ. Идет репетиция «Метаморфоз»: Константин Хабенский читает стихи, Алла Демидова и Рената Литвинова в образе паучих — греческие мифы. Оркестр играет увертюры Россини, американка Джесси Норман поет сопрано. А еще задействованы японские барабанщики, циркачи, карлики, мотоциклы...


Абсурд? Да. Но таково искусство нового века. «Умное не значит скучное, — рассуждает Кирилл, когда я прошу его объяснить читательницам VOGUE, что же такое артхаус. — Я вот на «Туринской лошади» Белы Тарра сломался: ну очень медленное кино. А «Древо жизни» Терренса Малика на одном дыхании посмотрел — прекрасный пример интересного интеллектуального кино. Фон Триер — шокирующий, адский — какой угодно, только не скучный. У нас в эту сторону развивается Борис Хлебников. Лихо закрученные, насыщенные спецэффектами блокбастеры могут быть не глупее опусов Антониони–Бергмана. «Гарри Поттер» — квинт­эссенция массового кино. Там столько пластов, смыслов, поворотов мысли. «Боевой конь» Спилберга тоже рассчитан на самую широкую аудиторию, и наивное кино в исполнении такого хитрого режиссера тоже становится искусством», – говорит Серебренников.


Кадр из фильма "Измена".

Научатся ли так снимать в России? «Ни мощного массового кино, ни экспериментального авторского у нас пока нет. А киноязык изобретается именно в этих кинолагерях. В России же лучшие фильмы — это арт-мейнстрим: о сложном общедоступными приемами. А худшие — занудная заумь, а никакой не артхаус, даже если пытаются за него выдать».


Другая причина, почему в России мало умного кино, на которое бы ходили, — недостаток актеров, считает Кирилл. «С одной стороны, у нас нет актеров, на которых точно пойдут. Есть Бондарчук, Хабенский, Миронов — потрясающие актеры, но когда я вижу их в кино, для меня это все равно Бондарчук, Хабенский, Миронов. У нас нет актеров вроде Дэниела Дей-Льюиса, который может год молчать, не сниматься, заниматься только ролью и в итоге превратиться в какое-то другое существо с другим лицом, походкой, взглядом».


За умение превращать кино в бурлеск — жанровый или смысловой — Серебренникова сравнивают с единомышленниками Феллини и Тарантино. «Мне кажется, в последние годы даже сам кинематограф устал от документальной и псевдодокументальной манеры, — объясняет режиссер, бросая невольный упрек Гай Германике. — Очень много похожего кино. А люди хотят сказки — страшной, веселой, грустной, смешной. Любой — но иллюзии. Да я и сам после поставленных в театре «Отморозков» и «Околоноля» просто физически не мог делать еще одну беспросветную драму. А теперь вообще хочу снять фильм-погоню а-ля «Этот безумный, безумный, безумный мир» Стенли Крамера».


Кадр из фильма "Измена".

Снимая «Измену», режиссер, по его словам, оглядывался на Ингмара Бергмана. «У него есть пара фильмов, снятых намеренно нудно. Но в наши дни даже они смотрятся как сериал. «Измена» близка к Бергману тем, что это женское кино, похожее на «Осеннюю сонату». Но у меня женское начало побеждает — расцветает, перерождается, утаптывает, уничтожает мужское. Я снимал про женщин опасных, красивых, странных, которые не могут без мужской любви, но всегда ведущие.


Сильные женщины — это знак времени, говорит Серебренников. Раньше он верил в конвергенцию полов, но теперь убежден, что ее нет. Эти два мира, мужской и женский, никогда друг друга не услышат и не поймут.


Стиль: Ольга Дунина. Прически: Марина Мелентьева, Элла Васюшкина/THE AGENT. Макияж: Наталья Маслова. Ассистенты стилиста: Екатерина Золототрубова, Мария Степанова. Продюсер: Елена Серова. Ассистент продюсера: Александра Ткаченко.

комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad