You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Маша и мормон

Маша Лопатова и Андрей Кириленко – счастливая семья, непохожая ни на одну другую. С лучшим баскетболистом России и его женой поговорил Игорь Порошин, который тринадцать лет назад был свидетелем знакомства 18-летнего вундеркинда и 26-летней тусовщицы

28 Июня 2012 Игорь Порошин

Маша и мормон
На Маше: хлопковая блузка, Vince; брюки из вискозы, Joie; серебряная серьга, Isaac Mizrahi; золотой браслет, Sydney Evan; золотые часы, Rolex. 
На Андрее: рубашка, Tom Ford; футболка, Levi’s; брюки, Naked & Famous.

На Машу и Андрея надо смотреть, о них нужно назидательно рассказывать. Возможно, их даже следовало бы показывать в русском павильоне всемирной выставки идеальных пар, если бы вдруг такая идиотская затея пришла кому-нибудь в голову.

Как это часто бывает в случае с идеальными семьями, самая любопытная часть их истории — это знакомство. До встречи с Андреем Маша Лопатова, дочь знаменитого советского баскетболиста Анд­рея Лопатова, как многим казалось и кажется ей самой теперь, жила лихо. Ее родом занятий была тусовка — слово, рожденное в девяностых, именно тогда дышавшее жаром жизни и смыслами и теперь кажущееся очень старомодным. Ее спутником жизни был Андрей Григорьев-Аполлонов из выдающегося бойз-бенда постсоветской России «Иванушки International». Они были в меньшей степени любовниками, чем братом и сестрой. Маша, в общем, — это и есть Григорьев-Аполлонов. Не красота, а море, океанический прибой обаяния. Не лицо, а улыбка. Прелестная светская болтливость. Тот тип людей, который мы легче всего выхватываем из памяти и вспоминаем с блаженством, даже если знали этого человека всего десять минут, даже если потом выведали о нем нечто ужасное. Только что не рыжая.

Понятно, почему Кириленко влюбился в нее за одну минуту. В сто раз любопытнее, почему Маша, встретив Кириленко, осталась с ним. Ясно, что будущая звезда баскетбола. И, в общем, понятно было, что не просто звезда — баскетбольный талант, равного которому не рождалось в наших пределах. Но всего этого должно было показаться Маше мало, если бы она была всего лишь тем, кем ее все, да и она сама себя, считала.

Встретив Кириленко, Маша словно очнулась. Как будто именно в этот момент она вспомнила предупреждение Толстого: женщина, живущая невыносимо легко, скорее трагична, чем прекрасна. Лопатова, конечно, проходила Leo Tolstoy в лондонском Колледже Святого Мартина.

— Я всегда была взбалмошной, немножко сумасшедшей девицей с постоянно меняющейся бурной личной жизнью, — говорит мне Маша. — И когда я познакомилась с Кириленко, все решили, что это очередной каприз.

Ну конечно, каприз. Маша повернулась ровно на сто восемьдесят градусов к Иванушке и увидела, как на нее очень серьезными глазами смотрит мальчик ростом два метра семь сантиметров с остро, очень определенно очерченными линиями лица. Какой контраст с этой неотра­зимой стива-облонской мягкостью, округлостью Григорьева-Аполлонова!

Наверное, к этому стоит добавить, что на момент встречи Маши Лопатовой и Андрея Кириленко ему было восемнадцать лет, а ей — два­дцать шесть. И что ее PR-агентство приносило ей ­больше денег, чем ему баскетбол. Вот, собственно, и вся история.

На Андрее: поло, кардиган, брюки, все Louis Vuitton; кроссовки, adidas. 
На Степе: футболка, Baby Dior; шорты, Gap; кроссовки, Hogan.

Летом 2001 года в Стамбул в распоряжение сборной России, готовившейся к боям на чемпионате Европы, двадцатилетняя восходящая звезда мирового баскетбола приехал в сопровождении Маши. Вопреки всем священным установкам спортивной жизни самый молодой игрок команды заявил, что будет жить в гостиничном номере с ней, в то время как его соратники делили номера между собой. Ультиматум Кириленко съели, поскольку к этому времени он стал примерно половиной силы сборной России. Но по углам той гостиницы зло шутили о том, что «опытная» девица подсадила парня на более увлекательную штуку, чем вторая версия Doom. Мысль о том, что Маша в это время уже вынашивала первенца от Кириленко и именно поэтому им так важно было тогда жить вместе, разумеется, не могла прийти ни в одну нормальную голову.

Тем же летом Андрей увез Машу в Солт-Лейк-Сити. Почти как Левин Кити — в деревню. В Солт-Лейк-Сити базируется команда «Юта Джаз», играющая в главной баскетбольной лиге мира — НБА. В Солт-Лейк-Сити у Андрея и Маши родился Федор. Маша рожала его долго и трудно, и Андрей все три дня выносил это с нею в больнице. Потом на свет появился Степан. А три года назад к семье Кириленко присоединилась Саша — Маша и Анд­рей удочерили ее.

Мы сидим в старой Машиной квартире на Бронной, где Кириленко живут последние восемь месяцев. В Америке забастовал профсоюз игроков, чемпионат отложили. Андрей подписал контракт с ЦСКА, и ему игралось здесь так приятно, что, когда в НБА закончилась забастовка, он решил повременить с возвращением. Я шутя упрекаю Кириленко в том, что он поступил как сущий деспот, увезя Машу от шума, света и суеты, которую она так любила, в американскую глушь, Юту — столицу мормонов, американских христиан-сектантов. Конан Дойл сказал про них много скверного в «Этюде в багровых тонах».

Маша, не мешкая, встает на защиту мормонов и Юты. Первый же ее аргумент заставляет меня капитулировать. 

— Это, с одной стороны, консервативный штат, а с другой — в Солт-Лейк-Сити самое большое количество геев на душу населения в Америке. 

Андрей впервые отрывается от тарелки: 

— Ну что за ерунду ты говоришь? 
— Ну набери в Google, — предлагает Маша. 

В огромных кистях Андрея вместо ножа и вилки появляется iPad. 

— Нет! Нет. Что ты говоришь про мой любимый Солт-Лейк? Флорида, Калифорния, Финикс... Нет его в первой десятке по геям. 
— Ну хорошо. Пусть не первое. Но я хочу сказать, что это никакая не глушь. Ну потому что в Америке, на самом деле, не понятно, что такое глушь. В общем, Солт-Лейк Сити сделал меня лучше. Он научил меня скромности, умеренности. Я не помню, что там писал Конан Дойл, но для меня мормон — это то же самое, что хороший человек. Вернее, так: гарантированно очень хороший человек. 

— Тогда Кириленко для меня мормон, — вставляю я. — Причем, по-моему, он был им с рождения.

Короткое отступление: я когда-то много смотрел баскетбол, писал о нем, одно время почти жил среди игроков, и они не стеснялись говорить при мне или со мной о том, что думают. Меня удивляло и занимало то, как мало плохого эти люди говорят о Кириленко. Я хочу об этом спросить Машу и Андрея: почему к Андрею никогда не липнет никакая грязь?

Андрей думает и отвечает: 

— Просто у меня в организме есть особый фермент, благодаря которому она довольно быстро отлипает. Природное свойство. Ничего более. 

Маша согласна. 

— Да, это дар божий. Такой же, как его умение играть в баскетбол. Ведь ужасно много глупостей говорили в связи с нашей разницей в возрасте. Про мамочку и сыночка. Но мне в Кире (так Кириленко зовут в баскетбольных кругах) как раз больше всего понравилась в его восемнадцать лет цельность характера, серьезность, зрелость. Всему этому я, можно сказать, училась у него. А потом уж он чему-то у меня.

На Маше: кожаная куртка, Prada; футболка, Proenza Schouler; шорты, Prps; замшевые туфли, Brian Atwood.
На Андрее: футболка, Levi’s; кардиган, Louis Vuitton; шорты, James Perse; кроссовки, adidas.
На Саше: футболка и джинсы, все Gap; туфли, D&G Junior.
На Степе: футболка, Baby Dior; шорты, Gap; кроссовки, Hogan. На Феде: рубашка, Oxxford; шорты, Burberry; крос­совки, John Galliano.

На правах старого знакомого я иду дальше. Спрашиваю, не поражаются ли они здесь, в Москве, после благостного, богоспасаемого Солт-Лейка, той живописной разрухе, в котором пребывает институт семьи.

— Поражаемся. Но я не осуждаю никого, я понимаю, почему это так, — отвечает Андрей. — Здесь все добывается через адское преодоление, через стресс, включая передвижение по городу. И где снимать этот стресс? В семье, конечно.

Но я немного о другом. Не о шепотах и криках — в конце концов, кто знает, о чем по ночам шепчутся мормоны. А о ценностях, на которых строится семья. Предположим, в 1999-м Андрей не встретил бы Машу и уехал бы в Америку холостяком, а затем, уже звезда и миллионер, решил бы найти невесту в Москве 2012 года. Нашел бы он девушку, которая увидела бы в нем то, что разглядела Маша Лопатова тринадцать лет назад, а не просто очень богатого и знаменитого спортсмена?

Андрей отделывается фразой в духе — что случилось, то и случилось. Но Маше это вопрос не кажется дурацким.

— Я думаю, ему было бы легко найти жену, и эта жена оказалась бы хорошей женщиной. Может быть, Андрей три-четыре раза споткнулся бы, а потом на пятый раз все стало бы хорошо. Я вообще не считаю, что выбор партнера, счастье двух людей зависит от среды, от города. Все от человека зависит. Это полный бред, когда говорят — посмотрите, какая она ужасная и какой он хороший. Как повезло ей и как не повезло ему. Ничего случайного в отношениях мужчины и женщины нет.

Я продолжаю этот кухонный сеанс психоанализа: каждая новая высота откровенности не вызывает смущения и опаски у тех, с кем я говорю. Кстати, неужели, живя в Америке, они ни разу не ходили к психоаналитику? Они смеются: ни разу. Маша добавляет:

— Иногда я очень хочу, чтобы он попробовал отношения с другой женщиной. Я даже сожалею, что у него были отношения только со мной. Что он не знает, как устроен мир за пределами нашей семьи. И именно потому так многого иногда требует.

Есть ли зоны риска в их отношениях? Воспитание детей, быт, каков счет супружеских уступок и кто ведет этот счет? Я вспоминаю, что тот, кто пытается злословить о Кириленко, называет его подкаблучником. В ответ — ни тени обиды.

— О, это очень эффективная форма управления семьей. Мне бы очень хотелось думать, что я подкаблучник. Но я выдам желаемое за действительное. Мы разговариваем, порой очень долго. И всегда до сих пор договаривались. Другого способа быть вместе, по-моему, нет.

На Маше: шелковое платье, Topshop; металлическое колье со стразами, Prada; замшевые туфли, Brian Atwood. 
На Саше: платье, Scervino Street. 
На Степе: рубашка, L’Arc en Ciel; шорты, Gap; кеды, Louis Vuitton. 
На Феде: пуловер, Tommy Hilfiger; шорты, Armani Junior; крос­совки, New Balance.

Мы заканчиваем тем, с чего начали — Солт-Лейк-Сити. С десятилетия, проведенного Кириленко в городе, о котором почему-то никто не мечтает в этом мире. Нет ли у них ощущения, что что-то прошло мимо, что где-то недогуляли, не сделали то, что могли сделать?

— Насмешил тоже, — отзывается Маша. — Я свое отгуляла до отъезда в Америку. А моя реализация — вон она! Раскинулась по кроватям и по диванам в этой квартире. Не знаю, не могу представить себе счастливую женщину без детей, но сделавшую карьеру. А счастливых домохозяек я видела много. Но я бы кокетничала, если бы называла себя домохозяйкой. Я все время что-то делаю. Однажды записала пластинку с песенками. Потом устроила бизнес — торговала одеждой в Солт-Лейке и в Москве. В какой-то момент поняла, что во всем разобралась и мне это скучно. И мы с моей подругой Мариной Долидзе придумали штуку поинтересней — агентство Fashion IQ. У нас люди почему-то до сих пор страшно стесняются советоваться с кем-либо по поводу своего имиджа, а если советуются, то скрывают это, как будто они ходили к гадалке. Между тем в Москве нужда в таком агентстве, в таком советнике есть. У нас будет много услуг — персональный стайлинг, PR, мы будем помогать людям составлять гардероб, консультировать ретейлеров и даже планировать для людей PR-стратегии. Это интересно.

В августе Андрей Кириленко поедет играть на Олимпиаду в Лондон. А затем его семья вернется в почти родной Солт-Лейк-Сити и начнет паковать вещи. Их ждет Нью-Йорк, первый в Америке русский владелец профессиональной спортивной команды Михаил Прохоров. Он мечтает видеть в составе своего «Нью-Джерси Нетс» Кириленко.

Маша не очень рвется в Нью-Йорк («У меня чего-то не складываются отношения с этим городом»). Но все же ехать туда им стоит. Маша и Андрей, их семья — цивилизационный прорыв России. А нам нужно срочно заявить о себе что-то хорошее. Маша и Андрей, вы нужны нам там. ­Пожалуйста, порекламируйте Россию.

Стиль: Svetlana Tanakina. Прически: Ferit Belli. Макияж: Erkan Uluç. Ассистенты фотографа: Mustafa Çetin, Fırat Meriç. Ассистент стилиста: Ece Ozyurt. Продюсеры: Alida Günbilir, Елена Серова, Александра Ткаченко.

еще в разделе Журнал

На шаг впереди

На шаг впереди

Коллекции pre-fall воплощают самые важные тенденции будущего сезона: эти вещи вы возьмете из лета в осень

Великие открытия

Великие открытия

Экзотические принты – дары далеких стран империи моды, над которой никогда не заходит солнце

комментарии /

смотрите ТАКЖЕ

День рождения Маши Лопатовой в Париже

День рождения Маши Лопатовой в Париже

Лаура Джугелия отметила начало Недели моды в Париже на веселом девичнике


самое популярное

Самые красивые места Семи королевств,  которые вам нужно посетить прямо сейчас
Путешествия Самые красивые места Семи королевств, которые вам нужно посетить прямо сейчас

Замок, построенный тамплиерами, или крепость, где испанская инквизиция пытала ведьм, — где искать Железный трон?

Мир после антиутопии в нарядах Gyunel Couture
Новости Мир после антиутопии в нарядах Gyunel Couture

Коллекция, вдохновленная романом Джорджа Оруэлла «1984»

В день рождения Коко Шанель вспоминаем знаменитых клиенток Дома
Новости В день рождения Коко Шанель вспоминаем знаменитых клиенток Дома

Грейс Келли, Элизабет Тейлор, Брижит Бардо, Жаклин Кеннеди, Грета Гарбо и Глория Свенсон


подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru