You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Маша и мормон

Маша Лопатова и Андрей Кириленко – счастливая семья, непохожая ни на одну другую. С лучшим баскетболистом России и его женой поговорил Игорь Порошин, который тринадцать лет назад был свидетелем знакомства 18-летнего вундеркинда и 26-летней тусовщицы

28 Июня 2012 Игорь Порошин

Маша и мормон
На Маше: хлопковая блузка, Vince; брюки из вискозы, Joie; серебряная серьга, Isaac Mizrahi; золотой браслет, Sydney Evan; золотые часы, Rolex. 
На Андрее: рубашка, Tom Ford; футболка, Levi’s; брюки, Naked & Famous.

На Машу и Андрея надо смотреть, о них нужно назидательно рассказывать. Возможно, их даже следовало бы показывать в русском павильоне всемирной выставки идеальных пар, если бы вдруг такая идиотская затея пришла кому-нибудь в голову.

Как это часто бывает в случае с идеальными семьями, самая любопытная часть их истории — это знакомство. До встречи с Андреем Маша Лопатова, дочь знаменитого советского баскетболиста Анд­рея Лопатова, как многим казалось и кажется ей самой теперь, жила лихо. Ее родом занятий была тусовка — слово, рожденное в девяностых, именно тогда дышавшее жаром жизни и смыслами и теперь кажущееся очень старомодным. Ее спутником жизни был Андрей Григорьев-Аполлонов из выдающегося бойз-бенда постсоветской России «Иванушки International». Они были в меньшей степени любовниками, чем братом и сестрой. Маша, в общем, — это и есть Григорьев-Аполлонов. Не красота, а море, океанический прибой обаяния. Не лицо, а улыбка. Прелестная светская болтливость. Тот тип людей, который мы легче всего выхватываем из памяти и вспоминаем с блаженством, даже если знали этого человека всего десять минут, даже если потом выведали о нем нечто ужасное. Только что не рыжая.

Понятно, почему Кириленко влюбился в нее за одну минуту. В сто раз любопытнее, почему Маша, встретив Кириленко, осталась с ним. Ясно, что будущая звезда баскетбола. И, в общем, понятно было, что не просто звезда — баскетбольный талант, равного которому не рождалось в наших пределах. Но всего этого должно было показаться Маше мало, если бы она была всего лишь тем, кем ее все, да и она сама себя, считала.

Встретив Кириленко, Маша словно очнулась. Как будто именно в этот момент она вспомнила предупреждение Толстого: женщина, живущая невыносимо легко, скорее трагична, чем прекрасна. Лопатова, конечно, проходила Leo Tolstoy в лондонском Колледже Святого Мартина.

— Я всегда была взбалмошной, немножко сумасшедшей девицей с постоянно меняющейся бурной личной жизнью, — говорит мне Маша. — И когда я познакомилась с Кириленко, все решили, что это очередной каприз.

Ну конечно, каприз. Маша повернулась ровно на сто восемьдесят градусов к Иванушке и увидела, как на нее очень серьезными глазами смотрит мальчик ростом два метра семь сантиметров с остро, очень определенно очерченными линиями лица. Какой контраст с этой неотра­зимой стива-облонской мягкостью, округлостью Григорьева-Аполлонова!

Наверное, к этому стоит добавить, что на момент встречи Маши Лопатовой и Андрея Кириленко ему было восемнадцать лет, а ей — два­дцать шесть. И что ее PR-агентство приносило ей ­больше денег, чем ему баскетбол. Вот, собственно, и вся история.

На Андрее: поло, кардиган, брюки, все Louis Vuitton; кроссовки, adidas. 
На Степе: футболка, Baby Dior; шорты, Gap; кроссовки, Hogan.

Летом 2001 года в Стамбул в распоряжение сборной России, готовившейся к боям на чемпионате Европы, двадцатилетняя восходящая звезда мирового баскетбола приехал в сопровождении Маши. Вопреки всем священным установкам спортивной жизни самый молодой игрок команды заявил, что будет жить в гостиничном номере с ней, в то время как его соратники делили номера между собой. Ультиматум Кириленко съели, поскольку к этому времени он стал примерно половиной силы сборной России. Но по углам той гостиницы зло шутили о том, что «опытная» девица подсадила парня на более увлекательную штуку, чем вторая версия Doom. Мысль о том, что Маша в это время уже вынашивала первенца от Кириленко и именно поэтому им так важно было тогда жить вместе, разумеется, не могла прийти ни в одну нормальную голову.

Тем же летом Андрей увез Машу в Солт-Лейк-Сити. Почти как Левин Кити — в деревню. В Солт-Лейк-Сити базируется команда «Юта Джаз», играющая в главной баскетбольной лиге мира — НБА. В Солт-Лейк-Сити у Андрея и Маши родился Федор. Маша рожала его долго и трудно, и Андрей все три дня выносил это с нею в больнице. Потом на свет появился Степан. А три года назад к семье Кириленко присоединилась Саша — Маша и Анд­рей удочерили ее.

Мы сидим в старой Машиной квартире на Бронной, где Кириленко живут последние восемь месяцев. В Америке забастовал профсоюз игроков, чемпионат отложили. Андрей подписал контракт с ЦСКА, и ему игралось здесь так приятно, что, когда в НБА закончилась забастовка, он решил повременить с возвращением. Я шутя упрекаю Кириленко в том, что он поступил как сущий деспот, увезя Машу от шума, света и суеты, которую она так любила, в американскую глушь, Юту — столицу мормонов, американских христиан-сектантов. Конан Дойл сказал про них много скверного в «Этюде в багровых тонах».

Маша, не мешкая, встает на защиту мормонов и Юты. Первый же ее аргумент заставляет меня капитулировать. 

— Это, с одной стороны, консервативный штат, а с другой — в Солт-Лейк-Сити самое большое количество геев на душу населения в Америке. 

Андрей впервые отрывается от тарелки: 

— Ну что за ерунду ты говоришь? 
— Ну набери в Google, — предлагает Маша. 

В огромных кистях Андрея вместо ножа и вилки появляется iPad. 

— Нет! Нет. Что ты говоришь про мой любимый Солт-Лейк? Флорида, Калифорния, Финикс... Нет его в первой десятке по геям. 
— Ну хорошо. Пусть не первое. Но я хочу сказать, что это никакая не глушь. Ну потому что в Америке, на самом деле, не понятно, что такое глушь. В общем, Солт-Лейк Сити сделал меня лучше. Он научил меня скромности, умеренности. Я не помню, что там писал Конан Дойл, но для меня мормон — это то же самое, что хороший человек. Вернее, так: гарантированно очень хороший человек. 

— Тогда Кириленко для меня мормон, — вставляю я. — Причем, по-моему, он был им с рождения.

Короткое отступление: я когда-то много смотрел баскетбол, писал о нем, одно время почти жил среди игроков, и они не стеснялись говорить при мне или со мной о том, что думают. Меня удивляло и занимало то, как мало плохого эти люди говорят о Кириленко. Я хочу об этом спросить Машу и Андрея: почему к Андрею никогда не липнет никакая грязь?

Андрей думает и отвечает: 

— Просто у меня в организме есть особый фермент, благодаря которому она довольно быстро отлипает. Природное свойство. Ничего более. 

Маша согласна. 

— Да, это дар божий. Такой же, как его умение играть в баскетбол. Ведь ужасно много глупостей говорили в связи с нашей разницей в возрасте. Про мамочку и сыночка. Но мне в Кире (так Кириленко зовут в баскетбольных кругах) как раз больше всего понравилась в его восемнадцать лет цельность характера, серьезность, зрелость. Всему этому я, можно сказать, училась у него. А потом уж он чему-то у меня.

На Маше: кожаная куртка, Prada; футболка, Proenza Schouler; шорты, Prps; замшевые туфли, Brian Atwood.
На Андрее: футболка, Levi’s; кардиган, Louis Vuitton; шорты, James Perse; кроссовки, adidas.
На Саше: футболка и джинсы, все Gap; туфли, D&G Junior.
На Степе: футболка, Baby Dior; шорты, Gap; кроссовки, Hogan. На Феде: рубашка, Oxxford; шорты, Burberry; крос­совки, John Galliano.

На правах старого знакомого я иду дальше. Спрашиваю, не поражаются ли они здесь, в Москве, после благостного, богоспасаемого Солт-Лейка, той живописной разрухе, в котором пребывает институт семьи.

— Поражаемся. Но я не осуждаю никого, я понимаю, почему это так, — отвечает Андрей. — Здесь все добывается через адское преодоление, через стресс, включая передвижение по городу. И где снимать этот стресс? В семье, конечно.

Но я немного о другом. Не о шепотах и криках — в конце концов, кто знает, о чем по ночам шепчутся мормоны. А о ценностях, на которых строится семья. Предположим, в 1999-м Андрей не встретил бы Машу и уехал бы в Америку холостяком, а затем, уже звезда и миллионер, решил бы найти невесту в Москве 2012 года. Нашел бы он девушку, которая увидела бы в нем то, что разглядела Маша Лопатова тринадцать лет назад, а не просто очень богатого и знаменитого спортсмена?

Андрей отделывается фразой в духе — что случилось, то и случилось. Но Маше это вопрос не кажется дурацким.

— Я думаю, ему было бы легко найти жену, и эта жена оказалась бы хорошей женщиной. Может быть, Андрей три-четыре раза споткнулся бы, а потом на пятый раз все стало бы хорошо. Я вообще не считаю, что выбор партнера, счастье двух людей зависит от среды, от города. Все от человека зависит. Это полный бред, когда говорят — посмотрите, какая она ужасная и какой он хороший. Как повезло ей и как не повезло ему. Ничего случайного в отношениях мужчины и женщины нет.

Я продолжаю этот кухонный сеанс психоанализа: каждая новая высота откровенности не вызывает смущения и опаски у тех, с кем я говорю. Кстати, неужели, живя в Америке, они ни разу не ходили к психоаналитику? Они смеются: ни разу. Маша добавляет:

— Иногда я очень хочу, чтобы он попробовал отношения с другой женщиной. Я даже сожалею, что у него были отношения только со мной. Что он не знает, как устроен мир за пределами нашей семьи. И именно потому так многого иногда требует.

Есть ли зоны риска в их отношениях? Воспитание детей, быт, каков счет супружеских уступок и кто ведет этот счет? Я вспоминаю, что тот, кто пытается злословить о Кириленко, называет его подкаблучником. В ответ — ни тени обиды.

— О, это очень эффективная форма управления семьей. Мне бы очень хотелось думать, что я подкаблучник. Но я выдам желаемое за действительное. Мы разговариваем, порой очень долго. И всегда до сих пор договаривались. Другого способа быть вместе, по-моему, нет.

На Маше: шелковое платье, Topshop; металлическое колье со стразами, Prada; замшевые туфли, Brian Atwood. 
На Саше: платье, Scervino Street. 
На Степе: рубашка, L’Arc en Ciel; шорты, Gap; кеды, Louis Vuitton. 
На Феде: пуловер, Tommy Hilfiger; шорты, Armani Junior; крос­совки, New Balance.

Мы заканчиваем тем, с чего начали — Солт-Лейк-Сити. С десятилетия, проведенного Кириленко в городе, о котором почему-то никто не мечтает в этом мире. Нет ли у них ощущения, что что-то прошло мимо, что где-то недогуляли, не сделали то, что могли сделать?

— Насмешил тоже, — отзывается Маша. — Я свое отгуляла до отъезда в Америку. А моя реализация — вон она! Раскинулась по кроватям и по диванам в этой квартире. Не знаю, не могу представить себе счастливую женщину без детей, но сделавшую карьеру. А счастливых домохозяек я видела много. Но я бы кокетничала, если бы называла себя домохозяйкой. Я все время что-то делаю. Однажды записала пластинку с песенками. Потом устроила бизнес — торговала одеждой в Солт-Лейке и в Москве. В какой-то момент поняла, что во всем разобралась и мне это скучно. И мы с моей подругой Мариной Долидзе придумали штуку поинтересней — агентство Fashion IQ. У нас люди почему-то до сих пор страшно стесняются советоваться с кем-либо по поводу своего имиджа, а если советуются, то скрывают это, как будто они ходили к гадалке. Между тем в Москве нужда в таком агентстве, в таком советнике есть. У нас будет много услуг — персональный стайлинг, PR, мы будем помогать людям составлять гардероб, консультировать ретейлеров и даже планировать для людей PR-стратегии. Это интересно.

В августе Андрей Кириленко поедет играть на Олимпиаду в Лондон. А затем его семья вернется в почти родной Солт-Лейк-Сити и начнет паковать вещи. Их ждет Нью-Йорк, первый в Америке русский владелец профессиональной спортивной команды Михаил Прохоров. Он мечтает видеть в составе своего «Нью-Джерси Нетс» Кириленко.

Маша не очень рвется в Нью-Йорк («У меня чего-то не складываются отношения с этим городом»). Но все же ехать туда им стоит. Маша и Андрей, их семья — цивилизационный прорыв России. А нам нужно срочно заявить о себе что-то хорошее. Маша и Андрей, вы нужны нам там. ­Пожалуйста, порекламируйте Россию.

Стиль: Svetlana Tanakina. Прически: Ferit Belli. Макияж: Erkan Uluç. Ассистенты фотографа: Mustafa Çetin, Fırat Meriç. Ассистент стилиста: Ece Ozyurt. Продюсеры: Alida Günbilir, Елена Серова, Александра Ткаченко.

еще в разделе Журнал

На шаг впереди

На шаг впереди

Коллекции pre-fall воплощают самые важные тенденции будущего сезона: эти вещи вы возьмете из лета в осень

Великие открытия

Великие открытия

Экзотические принты – дары далеких стран империи моды, над которой никогда не заходит солнце

комментарии /

смотрите ТАКЖЕ

День рождения Маши Лопатовой в Париже

День рождения Маши Лопатовой в Париже

Лаура Джугелия отметила начало Недели моды в Париже на веселом девичнике


самое популярное

Все, что вам нужно знать о Катрин Денев
Новости Все, что вам нужно знать о Катрин Денев

В день рождения «золотой девочки» французского кино вспоминаем, за что ее так полюбил весь мир

Художница Ксения Драныш о жизни как перформансе
Новости Художница Ксения Драныш о жизни как перформансе

И о том, почему искусство должно быть позитивным

Мальчишеская стрижка Марины Вакт
Новости Мальчишеская стрижка Марины Вакт

Французский томбой — это очень сексуально


подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru