You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Божий Раф

Раф Симонс открыл свою эпоху в доме Dior показом высокой моды. Ольга Михайловская побеседовала с бельгийцем о том, может ли романтика быть минималистичной

18 Сентября 2012 Ольга Михайловская

Божий Раф
За последние десять лет не было в мире моды события, которого ждали бы с таким нетерпением, волнением, любопытством. Сначала больше года следили за слухами, кто же будет назначен новым дизайнером в Dior, как за прогнозом погоды. Наконец в начале апреля вздохнули с облегчением и стали гадать, какой же будет первая коллекция сорокачетырехлетнего Рафа Симонса для Dior. Ожидание было тем более нервным, что Раф Симонс не просто всеобщий любимец — любимчиков у модной прессы достаточно, — а дизайнер, чей без преувеличения выдающийся талант признан безоговорочно.


Интригу подогревало и то обстоятельство, что Симонс должен был показать сразу кутюрную коллекцию. Причем до этого он никогда не выступал в жанре Высокой моды. Сначала был дизайнером мужской одежды, которую продавал под собственным именем, а потом семь лет создавал женские и мужские коллекции в Jil Sander.

Напряжение достигло своей наивысшей точки, когда четвертого июля зрители вошли в обитые коврами из живых цветов залы. Аромат орхидей, мимозы и дельфиниумов окутывал дурманом еще на лестнице, от этого появилось странное ощущение нереальности происходящего.


Интересно, а каково сейчас самому Рафу Симонсу — в этот торжественный момент меня почему-то интересовала человеческая сторона дела. Именно это я и спросила дизайнера через пару дней, уже в абсолютно рабочей обстановке его офиса на авеню Монтень.
— Вам было страшно? Вы очень нервничали?
— Страшно? Нет! Нервничал? Да! Но если честно, я вообще перед каждым показом нервничаю, просто это не всегда одинаково, а точнее, всегда по-разному. Разумеется, сейчас это был абсолютно поворотный момент в моей жизни, но с другой стороны, меня все очень поддерживали! И то, что дизайнеры все пришли (Аззедин Алайя, Марк Джейкобс, Рикардо Тиши, Донателла Версаче, Альбер Эльбаз, Оливье Тискенс, Диана фон Фюрстенберг. — Прим. Vogue), тоже дорогого стоило, это уже нервы другого свойства. Пришли даже те дизайнеры, которых я не знаю лично. Вы же понимаете, в фэшн-индустрии это не всегда так, а точнее, всегда не так, и это приятно. В этом был хороший знак для аудитории, что дизайнеры — это не обязательно жестко конкурирующие между собой персонажи. Что мы способны ценить работу друг друга. 
— Чья это была идея пригласить коллег, ваша или руководства компании? 
— Идея общая, моя и руководства. Мы решили, что это будет очень по-человечески. Так ведь и получилось?


Да, конечно, именно так и получилось. Восторженные эмоциональные слова странно слышать от человека, чей дизайн принято считать холодноватым, отрешенным, футуристическим. Впрочем, лично мне Раф Симонс всегда казался романтиком, а его минимализм — куда более сентиментальным, чем все воланы и оборки его коллег. Его лаконичные вещи всегда выглядели скорее отрешенно-аскетичными, но женщина в них неизменно была трогательным, нежным созданием, а уж в последних коллекциях Jil Sander спортивные шапочки с вуалетками, пальто оттенка чайной розы, платья, словно собранные из фрагментов старинного белья, белоснежные платья-сорочки с осиными талиями и вовсе заставили публику прослезиться.


Так что мой следующий вопрос — не считает ли он себя, минималиста, прямой противоположностью романтику Кристиану Диору, не видит ли он здесь трагического противоречия? — для меня почти риторический.
— Да я вообще не считаю себя минималистом, я больше люблю слово «пуризм». Для меня Диор — архитектурный пурист, недаром в детстве он больше всего мечтал именно о карьере архитектора. А что касается романтизма, то я — очень романтическая натура, вырос в бельгийской провинции в окружении идиллической природы, среди цветов и садов, в семье любящих друг друга родителей. Так что нет, я не ощущаю себя противоположностью Диору, и к тому же я не считаю, что романтизм всегда противоречит минимализму. Я даже уверен, что привнес известную долю романтизма в Jil Sander.

О своем первом опыте в Высокой моде он говорит с такой искренней увлеченностью, что мы погружаемся в почти технические детали. Их сложно передать на страницах журнала, но не слушать его невозможно: он зачаровывает рассказом о том, какие вышивки с какими аппликациями он сочетает, каким способом заложена складка, для того чтобы бархатный кружочек при каждом повороте раскрывался как цветок.

Платья из органзы, вышитые шифоном, осень–зима 2012/2013 Dior haute couture
Платья из органзы, вышитые шифоном, осень–зима 2012/2013 Dior haute couture

— Возьмем пастельные платья в последней части коллекции, легчайшие, как облака — некоторые вышиты маленькими перышками, которые наложены очень плоско друг на друга. Некоторые ткани простеганы, а некоторые еще и вышиты, поверх ткани — стежки, где-то использовано плетение, где-то наложение от трех до пяти слоев ткани, которые при проникновении друг в друга дают эффект твида или букле. Есть вышивка, которая несет еще и функциональную нагрузку — она не плоская, а объемная, это маленькие трубочки, на которые нанизаны пайетки, их массив создает дополнительный объем, то есть не за счет кроя, а именно за счет этой вышивки. Они создают форму плюс еще движутся при каждом шаге. Принты тоже нанесены по особой технологии, которую я уже использовал в коллекциях Jil Sander. Ее сложно объяснить, но суть в том, что окрашенные волокна сдвигаются и рисунок словно плывет, становится размазанным. Я заказал это поставщику, который много лет делал исключительно цветочные принты, а я попросил в этой технике воспроизвести полотна одного из моих любимейших художников Руби Стерлинга. 
— А ткани? Ткани тоже совсем не традиционные для кутюра.
— Традиционные и не слишком традиционные, а точнее, много традиционных тканей, которые я переработал специально для этой коллекции. Я работал с абсолютно новыми поставщиками, в частности японскими, было очень важно найти новые технологии. Особенно для формы классического жакета bar — приталенного, с широкой баской, культовой вещи из первой коллекции Кристиана Диора, определяющего силуэт new look. Вы ведь представляете, сколько там всего в 1947 году было проложено и прошито для того, чтобы жакет вот так держал форму, в нем почти невозможно двигаться. Мне же было важно найти способ сохранить форму и, может быть, еще больше заострить ее, но при этом сделать вещь легкой и пластичной. А значит, надо было найти ткань, которая позволит держать форму без тяжелых корсетных конструкций внутри. 
— Что же было самым сложным и важным в этом первом кутюрном опыте?
— Самое сложное — поменять взгляд людей на кутюр. В последние годы, особенно в Доме Dior, кутюр стал слишком уж театральным, показушным. А для меня кутюр — это нечто прямо противоположное, очень личное, даже интимное. Я хотел показать, что кутюр может быть негромким, спокойным, что это скорее история о высоком ремесле и умении делать уникальную ручную работу, а не цирковое представление! И это был серьезный риск! Но я посчитал себя должным сделать так, как, по моему мнению, будет правильно, причем не только для себя самого, но в первую очередь для Dior. Тем более что реальные потребители Высокой моды как раз не слишком стремятся к театральности и показухе, им значительно важнее то самое ощущение уникальности, сделанного специально для них! Уважение к их частной жизни. 
— А в архивах вы работали?
— Да почти каждый день! Это потрясающе и многому учит! Тем более что именно в архивах понимаешь, каким плодовитым был Кристиан Диор, ведь работал-то он всего десять лет, а оставил бесчисленное количество рисунков, эскизов, набросков, заметок. Складывается ощущение, что оттуда можно черпать бесконечно. Это страшно интересно — проанализировать всю его работу на нынешнем этапе развития моды. Было важно понять, как Диор видел женщину, и соотнести это с тем, как вижу ее сегодня я сам. Почему я здесь и куда хочу привести этот Дом. 
— И куда же? 
— Я пока не могу сказать, как именно это будет выглядеть. Станет понятно на следующих показах, но совершенно очевидно, что так называемые коды Диора надо воссоздавать заново.
— Ну, коды — это абстракция, — заявляю я бестактно. — Что вы подразумеваете под этим? 
— Ну вот, например, на улице вы всегда распознаете женщину Chanel, но вы вряд ли узнаете женщину Dior. Что скажете? Или распознаете? Ну разве что по сумке, но не по одежде. Так вот, я убежден, что это и есть самое важное сегодня. В этом и есть моя задача.

еще в разделе Журнал

Черный вверх!

Черный вверх!

В Москве открывается выставка Карла Лагерфельда «Маленький черный жакет». По этому поводу культовую вещь Chanel примерили столичные модницы

Мэри всех вещей

Мэри всех вещей

Потомственная модница из Лондона Мэри Чартерис живет и одевается как ее кумиры из шестидесятых – в духе психоделического рока

комментарии /

смотрите ТАКЖЕ

Вкус соблазна
Парфюмерия

Вкус соблазна

Новый аромат Christian Dior Fève Délicieuse, в основе которого лежат бобы тонка — ингредиент, присущий высокой кухне, ваниль и бергамот

Dior: A Flight of the Imagination
english

Dior: A Flight of the Imagination

Paris Fashion Week Day Three

Полет фантазии Dior
русский

Полет фантазии Dior

Неделя моды в Париже: день третий


самое популярное

Тенденции макияжа осень-зима 2017
Тенденции Тенденции макияжа осень-зима 2017

10 трендов, от которых не скрыться будущей зимой

10 самых красивых платьев начала осени
Выбор VOGUE 10 самых красивых платьев начала осени

Что купить сегодня, чтобы затмить всех на последней вечеринке летнего сезона


подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru