You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Журнал

Ни дня без строчки

В самолет, на пляж или просто на сон грядущий – литературный критик 
Лев Данилкин выбрал детективы, романы, травелоги и биографии, 
без которых никак не обойтись этим летом

23 Июня 2010

Ни дня без строчки
Детективы

1. Стиг Ларссон «Девушка, которая взрывала воздушные замки» 

Грандиозный финал трилогии о русской хакерше Лисбет Саландер и шведском журналисте Микаэле Блумквисте. Отец хотел ее убить, брат — похоронить заживо, теперь ее обвиняют в трех убийствах, которые она не совершала. Мафия и спецслужбы против нее, а она планирует мстить всем мужчинам, ненавидящим женщин, и некоторым любящим — но недостаточно. И если эпидемия «ларссономании» — читательское сумасшествие, которое длится второй год, не затухнет, то Лисбет — как девушка удивительной судьбы и как привлекательная ролевая модель — несомненно войдет в сонм главных героинь мировой литературы. 

Cover.jpg
 
2. Ю Несбё «Снеговик» 

Каждый год с первым снегом убийца отправляется на охоту, и во дворах Осло появляются снеговики, увенчанные мертвыми женскими головами. Справиться с этим чудовищем, казалось бы, не под силу даже инспектору Харри Холе. «Снеговик» — очень страшная вещь: «Молчание ягнят» XXI века и роман, доказывающий, что формула триллера о серийном убийце совершенно не исчерпана. Норвежец Несбё — фронтмен cкандинавской детективной волны и почти официальный преемник Ларссона; при этом Несбё выдает по роману в год, характеры у него не хуже, чем у Ларссона, а интрига даже лучше. 

9782864247234.jpg

3. Арнальдур Индридасон Hypothermie («Переохлаждение») 

Инспектор рейкьявикской полиции Эрленд присматривается к самоубийству женщины, которая интересовалась общением с духами умерших. Самоубийство, разумеется, оказывается изощренным убийством. Детектив Индридасона, который The Times признала одним из лучших в XXI веке, гораздо больше, чем детектив: пронизанная британским остроумием и исландской меланхолией история о том, как уязвимы эмоции и как губительно сказывается на них переохлаждение. 

45.jpg

4. Ребекка Стотт 
Ghostwalk («Прогулка с призраком»)

XVII и XXI века соединены друг с другом невидимым мостом, но ступать на него смертельно опасно. Именно это почувствовал сын, когда обнаружил свою мать — историка, работавшего над сенсационной биографией Исаака Ньютона, — мертвой в кембриджской реке. В Кембридже одно столетие легко накладывается на другое, и в таком месте нетрудно начать подозревать в современном преступлении дух Ньютона. Отличный исторический детектив, в котором оккультизм не портит изящную сюжетную конструкцию, делая ее лишь более пикантной, а подоплекой расследования служит не только стремление заполнить полицейский протокол, но еще и напряженная любовная история.

Романы

Solar_2331.jpg

1. Иэн Макьюэн Solar 

После сочащихся меланхолией «Амстердама» и «Искупления» последнее, чего ждешь от Иэна Макьюэна, — это фарс с гэгами и с героем, которым едва не пообедал белый медведь. Однако новый роман британца — именно комедия. О физике, который мог сделать жену счастливой и спасти мир от глобального потепления, а вместо этого превратился в бюрократа, вруна и вообще прореху на человечестве. Самый плоский, но и самый смешной роман Макьюэна: написанный яркими красками портрет типичного члена общества, которое мы сами же и построили. 

Яблоко обложка.jpg

2. Мишель Фейбер «Яблоко» 

Нынешней литературной моде на псевдовикторианскую прозу мир обязан Мишелю Фейберу, чей роман «Багровый лепесток и белый» об отношениях проститутки Конфетки и бизнесмена Уильяма Рекхэма вызвал целую волну подражаний. Единственным, кто не хотел клонировать собственный успех, был сам Фейбер, но в какой-то момент не выдержал и он. Так появилось «Яблоко» — коллекция новелл, в которых действуют персонажи «Лепестка». Больно ранящие сердце рассказы о том, как секс и деньги формируют «диалектику души»; и несмотря на то, что действие большинства из этих новелл разворачивается в Лондоне 1870‑х, — никакого сходства с приторными костюмными мелодрамами. 

android_cover.jpg

3. Лев Толстой, Бен Уинтерс 
«Андроид Каренина» 

Клепать литературные мэш-апы — переписываешь какую-нибудь хрестоматийную историю в фантастическом ключе с участием зомби, вампиров и прочих трэш-монстров, а затем продаешь полмиллиона экземпляров этой ахинеи — придумали в американском издательстве Quirk Classics. И следующей после Джейн Остин («Гордость и предубеждение и зомби» и «Чувство и чувствительность и морские чудовища») жертвой стал — очень кстати, к столетнему юбилею своей кончины, — Толстой. В романе «Андроид Каренина» известные читателям отношения Анна–Вронский и Левин–Кити разворачиваются в мире роботов, киборгов и межгалактических перелетов. Вместо «диалектики души» — бунт автоматов, вместо «лабиринта сцеплений» — ерш из любовного романа и космической фантастики. Бен Уинтерс меж тем, по-видимому, единственный человек в мире, которому удалось стать официальным соавтором и Льва Толстого, и Джейн Остин. 

Рубанов Йод.jpg

4. Андрей Рубанов «Йод» 

Андрей Рубанов, которого называют новым Лимоновым и самым многообещающим отечественным автором, за четыре года выпустил шесть совершенно разных романов. Его новая книга — про человека, которого тоже зовут Андрей Рубанов. Уверенный, что «диктатура красоты должна быть низложена», он собирается «превратить красивое в безобразное». С жизнью преуспевающего бизнесмена покончено: герой бросает семью и постылую работу, вместо кокаина нюхает флакон с йодом и, как все порядочные герои классической русской литературы, приезжает на Кавказ, на войну: «воевать с собственными неудачами». Рубанов, чьей биографии хватило бы на целый союз писателей, считается настоящим мужским автором, и содержание тестостерона в его прозе в самом деле зашкаливает. Менее известное, но не менее значительное его достижение — обнаруженный им тип: замужняя роковая женщина, странный, чисто русский феномен, который никто еще не описал с такой точностью и любовью.

Нон фикшн/травелоги

9780061456381.jpg

1. «Стивен Фрай в Америке» 

Три года назад Би-би-си наняла Фрая, чтобы тот проехал по Америке в черном такси-кебе и снял о своих приключениях научно-популярный телесериал. Вслед за фильмом появилась и книга, которая состоит из сотен исторических анекдотов и пятидесяти искрометных репортажей. Вот Фрай спускается в угольную шахту в Западной Вирджинии, вот охотится на оленей под Нью-Йорком, а вот является на бал ведьм в Массачусетсе — и болтает, болтает обо всем на свете: как в десять лет придумал себе воображаемого двойника — американца Стива, как встречался с Тедом Тернером и какие чувства испытывает, слушая нью-орлеанский джаз. Очень остроумная ревизия Америки, осуществленная, возможно, самым типичным жителем Старого Света. 

BonkPbk.jpg

2. Мэри Роуч Bonk («Трах») 

Американка Мэри Роуч — одна из самых остроумных женщин на планете — прославилась изучением странной жизни трупов. Теперь ее тема — секс: все, что вы хотели знать о нем, а еще как его изучают и где проходит черта между комедией и наукой. Роуч пишет от первого лица, и видно, что ей посчастливилось провести два нескучных года. Она съездила на фабрику, где производятся приспособления для секса, записала десятки интервью с добровольцами, принимающими участие в экспериментах по исследованию секса, и выяснила, могут ли покойники испытывать оргазмы, как приготовить искусственную сперму и как осеменяются свиньи. А еще она ставила эксперименты на себе: смотрела порнофильмы с хитрым датчиком в вагине и спаривалась с мужем под наблюдением сексолога. Самое удивительное — книга, под завязку набитая пикантными сведениями, похожа именно на науч-поп, а не на сборник анекдотов для казармы. 

Picture 5.jpg

3. Виктория Финли 
«Земля: тайная история красок» 

Книга о путешествиях журналистки, решившей написать историю искусства — и историю мира — через историю красок. Ради того, чтобы найти источник ультрамарина, Финли отправляется в Афганистан (в 2000 году!) — и спускается там в шахту, где добывают ляпис-лазурь. Ради охры едет в более спокойные Италию и Австралию, ради желтого — в Индию. 
И так «объезжает» все главные цвета, от красного до индиго. Это не только история войн за краски, но и отчет о том, что происходит с важными для красок местами прямо сейчас, репортаж о современном состоянии мира, увиденного сквозь странную призму интереса к краскам. Невероятно здорово придуманная, очень личная, познавательная — яркая во всех смыслах биография красок. 

002cc2tt.jpg

4. Луиджи Серафини Codex Seraphinianus («Кодекс Серафини») 

$500 — это 
же не слишком дорого, 
чтобы озадачить гостя, 
листающего альбомы с журнального 
столика? «Кодекс Серафини» — 
общепризнано самая странная 
книга в мире: это диковинно 
иллюстрированная и написанная на несуществующем языке 
энциклопедия воображаемой 
вселенной. Что бы ни означала знаменитая серия картинок, 
где совокупляющиеся юноша и 
девушка постепенно превращаются в крокодила, разглядывать 
ее можно до бесконечности: иллюстрация излучает какое-то 
высшее остроумие. Сюрреализм 
Серафини можно с одинаковым 
успехом назвать и ультрарадикальным, и салонным; как бы то 
ни было, это чрезвычайно веселая, по-настоящему эксцентричная книга. 

Биографии/гламурама

4325013999_99832d071c_o.jpg

1. Дебора Болл. House of Versace: 
The Untold Story of Genius, Murder, and Survival 

Мифология вокруг дома Версаче — убийство, колоссальные деньги, слухи о связях с мафией, нетрадиционная сексуальная ориентация, наркотики — давно требовала ревизии, настоящего журналистского расследования. Деборе Болл повезло получить прямой доступ к Санто и Донателле, и она написала первую биографию семейства, основанную не на интернет-болтовне, а на реальности. Получилась семейная сага с кровавой завязкой, из которой можно понять если не все, то очень многое: как Версаче заработали первые деньги, каким образом изменили мир моды, зачем создавали культуру селебрити. И даже — за что был убит Джанни, и наконец, как бренд выжил после этой трагедии. 

Party Animals.jpg

2. Роберт Хофлер. Party Animals: a Hollywood Tale of Sex, Drugs, and Rock’n’Roll Starring the Fabulous Allan Carr

Спродюсированная Аланом Карром церемония вручения «Оскара» в 1989 году долго считалась самым скандальным и позорным событием в истории шоу-бизнеса ХХ века — пока ветер не подул в другую сторону, и Карр из посмешища и монстра не превратился в идола, Человека, Который Смешал Коктейль из Голливуда и Рок-н-ролла. Хофлер, журналист из Variety, написал хронику беспутной жизни самого знаменитого американского генератора вечеринок: жизни, предсказуемо состоявшей из секса, кино, тусовок, скандалов и кокаина. Получился портрет изобретательного фантазера, единственная беда которого состояла в том, что он родился на двадцать лет раньше, чем следовало. 

9780061430213.jpg

3. Зои Хеллер «Правдолюбцы» 

Черная комедия об одной ужасно несчастной семье нью-йоркских либералов и ревизия состояния американского общества после 11 сентября. Муж — адвокат, защищающий человека, обвиняемого в терроризме, — прямо в зале суда впадает в кому, и тут-то жена выясняет о нем — и о своих детях — много нового. Галерея карикатур на лицемерных болтунов, чьи левацкие взгляды драматически контрастируют с тем сугубо буржуазным образом жизни, который они ведут. Очень смешная и очень точная вещь, ставшая в Америке большим событием и претендующая на несколько литературных премий. 

9781439149287.jpg

4. Шарлотта Чандлер 
I know where I’m going: Katharine Hepburn. A personal Biography 

Не первая и не последняя биография одной из главных голливудских актрис ХХ века, но единственная, написанная не по вырезкам из таблоидов, а на основе серии интервью, которые Шарлотте Чандлер удалось записать в середине 70-х. Актриса, которая четырежды получала «Оскара» и раз двадцать на него номинировалась, рассказала о своем продолжительном романе со Спенсером Трейси и — мимолетном — с Говардом Хьюзом. «Потайная комната» биографии — история о детской психотравме, определившей характер Хепберн: ее старший брат Том покончил жизнь самоубийством, и именно она обнаружила его тело. Семья, секс, амбиции — с чего вдруг Хепберн так разоткровенничалась? Дело в том, что Шарлотта Чандлер не обычная журналистка, а писательница, автор серии эталонных биографий — Федерико Феллини, Граучо Маркса, Ингрид Бергман, Альфреда Хичкока и Бетт Дэвис. Хепберн отлично понимала, что это тот случай, когда биограф и его герой некоторым образом стоят друг друга.
комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad