You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Хотите получать уведомления о самых важных новостях из мира моды? Да, подписаться
Журнал

Иконы грека

В Третьяковской галерее при поддержке VOGUE открывается выставка «Георгий Костаки. Выезд из СССР разрешить». По нашей просьбе о легендарном московском коллекционере вспомнил художник-авангардист Валентин Воробьев

6 Ноября 2014

Георгий Костаки на фоне своей коллекции, 1970-е годы.
Георгий Костаки на фоне своей коллекции, 1970-е годы.
Cреднего роста, элегантно одетый и очень смуглый, чернобровый, с гус­той шевелюрой. И не просто плотный, а круг­лый, как барабан, с «докторским» животом. Копченые глаза, очки и сигара во рту. Вылитый буржуй с советских карикатур! Стены комнаты от потолка до пола были увешаны яркими супрематическими картинами Казимира Малевича, Ивана Клюна и Варвары Степановой, а на самом видном месте последнее приобретение — картина Климента Редько «Восстание», скорее сюрреалистического, чем кубистического стиля. На огромном кованом сундуке лежала груда лихо закрученных зверевских акварелей. 
«Пейзаж с воротами. Кисловодск» — Аристарх Лентулов. Холст, масло, бумажные наклейки, 1913 год.
«Пейзаж с воротами. Кисловодск» — Аристарх Лентулов. Холст, масло, бумажные наклейки, 1913 год.
«Вот, откопала гения в музее Пушкина», — сказала Люся, подруга Зверева, которая привела меня знакомиться к Костаки, и открыла мою картину. Хозяин посопел, подтянул штаны до подмышек, внимательно осмотрел изображение и сказал: «Для начала ничего, молодой человек, но делайте побольше углов и квадратов, видите, как у них, — тут он показал пальцем на стенку супрематистов, — потом я приеду и все куплю». 

Снова встретились мы через пару лет в Звенигороде. По моей наводке Костаки приехал скупать «углы» и «квадраты» Любы Поповой, запрятанные на чердаке деревянной дачи. На сей раз грек купил у меня пару картин маслом, заплатив по сто рублей за каждую и подарив французскую монографию о Жорже Руо издательства «Скира». «Валя, теперь ты наш, приходи ко мне на дачу, познакомлю с семьей, посидим, поговорим». 
«Портрет Матюшина», Казимир Малевич. Холст, масло 1913 год.
«Портрет Матюшина», Казимир Малевич. Холст, масло 1913 год.
Его родовая дача находилась в поселке Баковка, куда я и приехал вечером. Бревенчатый вместительный терем в два этажа. Огромные красивые иконы на стенах. В доме стоял страшный шум от детей: беготня, крики, плач, шлепки, как бывает в больших, многодетных семьях. По рассказам самого хозяина, его отец, грек с острова Закинтос, торговавший чаем, появился в Москве в начале XX века, после революции сохранил греческое гражданство, устроил трех сыновей шоферами в иностранные посольства и умер в 1930-е годы от печали и разорения. Третий сын в семье, Жора Костаки, окончил семь классов сельской школы (в 1923 году семья перебралась из Москвы в Баковку), женился в девятнадцать лет на дочке московского купца Панфилова, красавице Зине, и начал шоферить у греческого посла. Пошли дети, сначала две дочки, потом сын Сашка и еще дочка.
«Голубой натюрморт», Лев Юдин. Холст, масло, 1930-е годы.
«Голубой натюрморт», Лев Юдин. Холст, масло, 1930-е годы.
Супруга Костаки Зинаида Семеновна, статная женщина, не утратившая породистой красоты, пригласила гос­тей за огромный стол, сервированный персональными тарелками и серебром. Из хрустального графина разлили водку по стопкам. Костаки без галстука, но в подтяжках, встал и произнес тост в мою честь. Я смутился, но вынес пытку, выпил, закусил соленым огурцом и в свою очередь взял слово. Дядя Жора сиял от удовольствия. Под конец пиршества он взял гитару и спел на пару с женой замечательный старинный романс. Все подпевали и хлопали в ладоши. Детей отправили спать, а крепкие мужчины продолжали допоздна курить и спорить, где достать бензин, черную икру и живую рыбу. Я засиделся в этой чудесной и дружной семье и опоздал на последнюю электричку. Спал я в куче мусора на платформе Баковка до рассвета.

Увлечение искусством, особен­но современным, пришло к Ко­стаки не сразу. Сначала он пристрастился скупать обыкновенный антиквариат: от китайских ваз до персидских ковров и голландских картин. В 1946 году Костаки пережил эстетический переворот. Где-то он увидел яркую, совершенно абстрактную — одна зеленая полоса! — вещь Ольги Розановой, потрясшую его, и приобрел ее для себя. 

Купить подобные картины было нелегко. Русские авангардисты 1920-х годов в свободную продажу не поступали, их приходилось разыскивать у людей, сохранивших в чуланах и на чердаках шедевры мирового класса. При покупке эти работы ничего не стоили или стоили меньше месячной зарплаты дворника. Но надо было напасть на след и взять свое любым способом. Профессиональный завхоз с повадками матерого дипломата, после войны устроившийся в канадское посольство, Костаки стучался во все мастерские и коммуналки Москвы, где пахло добычей, обхаживал потрепанных советской властью старух и стариков, представляясь бескорыстным благотворителем. Интерес к молодым талантам появился у него одновременно с охотой за авангардом. Покровительство уличному самородку Анатолию Звереву вполне сочеталось с приобретением картины у какой-то старой няньки умершего в Париже художника Кандинского.
Эскиз сценической конструкции к спектаклю «Великодушный рогоносец» для мастерской Мейерхольда, Любовь Попова. Бумага, карандаш, акварель, 1922 год.
Эскиз сценической конструкции к спектаклю «Великодушный рогоносец» для мастерской Мейерхольда, Любовь Попова. Бумага, карандаш, акварель, 1922 год.
Костаки возродил культуру капитализма, неизвестную советскому обществу. Начинающий художник, уважающий свою профессию, уже не жег свои опыты в печке, а хранил на продажу. В те годы настоящий зарубежный коллекционер в Москву не заглядывал. Любого иностранца встречали как посланца недоступного рая. Его ублажали и обхаживали. За пачку американской жвачки и бутылку виски он увозил чемоданы картин. Советские коллекционеры с их ничтожными рублевыми бюджетами не были серьезными конкурентами для грека, получавшего оклад, с постоянным повышением, от двухсот до тысячи долларов, имевшего доступ в закрытые распределители и возможность проворачивать всякие комбинации на черном рынке. В таких тепличных условиях Костаки за гением не гонялся, а создавал его сам, лепил его из глины и навоза, как Господь Саваоф пещерного Адама.

Анатолием Зверевым он гордился как лучшим своим произведением. Скромная выставка его любимца, в 1965 году организованная в Женеве и Париже, подняла московского живописца на самый верх успеха. Заказчики Зверева разрывали на части. Костаки ликовал. Он пустил утку о посещении этой выставки Пабло Пикассо, хотя придирчивые историки не обнаружили такого «бесспорного факта» в биографии испанского гения. Как выяснилось, старый и больной классик такого рода выставки вообще не посещал. Заграничной рекламы было достаточно, чтобы образовалась нескончаемая очередь желающих приобрести хотя бы набросок нелегального гения.

Противники и конкуренты Костаки распространяли гадкие слухи, что «гуталинщик» — старый заслуженный чекист, грабитель и вымогатель. Но мне нравился «грабитель» с его остроумием, гостеприимством и круглым, как барабан, пузом. Пару раз в год я обязательно ему звонил и набивался в гости: посидеть среди семьи, выпить стаканчик виски, посмотреть на Малевича и Татлина. 

Два советских «невозвращенца», Кандинский и Шагал, занимали особое место в его авангардной колоде. В начале 1950-х с появлением в Москве Иды Майер (дочери Шагала) и вдовы Кандинского, великолепной Нины Андреевны, восстановилась связь с эмигрантами — сначала эпистолярным способом, а потом пришла очередь и личных встреч. У Шагала Костаки недельку гостил на юге Франции, в местечке Сен-Поль-де-Ванс (1962). В 1973 году всемирно известный престарелый художник решил навестить покинутую родину. При встрече его «засыпали цветами», как выражался Костаки, но выставка в Третьяковской галерее была куцей и почти тайной, для показухи: вот, мол, страна открылась для всех! На беседу со знаменитостью грек пригласил двух непьющих молодых новаторов — Отария Кандаурова и Володю Янкилевского. Кандауров показал свои произведения. Шагал спросил молодых: «А почему вы не приезжаете в Париж?» Ответил Янкилевский: «Знаете, Марк Захарович, это нелегко. Мы можем поехать, но если только навсегда». — «А вот этого не делайте, жизнь художника там тяжелая и сложная», — патриотично заключил знаменитый эмигрант.
«Проект спортивного костюма» Густав Клуцис. Бумага, линогравюра, 1922 год.
«Проект спортивного костюма» Густав Клуцис. Бумага, линогравюра, 1922 год.
В начале 1977 года газеты и радио Запада раззвонили о нападении «гэбистской мафии на коллекцию господина Костакиса». «Мафия» подожгла дачу, где сгорели все сокровища русского авангарда. Мой приятель авангардист Лев Нуссберг, пару лет ходивший в женихах у дочек грека, со знанием дела сказал мне: «Старик, какое нападение, какой грабеж и пожар! Грек придумал этот спектакль от начала до конца. Я принимал в нем участие. Я, Лилька и мой верный Пашка Бурдуков на даче сожгли кучу осенних листьев и распространили слух, что дачу подожгли сотрудники КГБ, утащив коллекцию авангарда и сто сорок икон».

Этой дымовой завесой Костаки надул Запад, и главные музеи мира распахнули двери для выставок гонимого коллекционера. Еще долго пресса Запада долдонила о нарушении прав человека в СССР и гнусном поджоге в доме беззащитного собирателя запрещенного искусства. Потом пришло долгожданное разрешение — высшее кремлевское начальство позволило греку эмигрировать на Запад и вывезти часть собрания: тридцать ящиков и контейнер размером два на полтора метра. А львиную долю сокровищ власть присвоила себе. В 1997 году, через семь лет после кончины подвижника, работы, уехавшие вместе с Костаки, по инициативе гре­ческого правительства стали основой Музея современного искусства в Салониках — одного из крупнейших мировых собраний. 

К счастью, наступило время двум частям уникальной коллекции соединиться (пусть и на время) на выставке в Третьяковской галерее. Она откроется 12 ноября в пространстве на  Крымском Валу, 10 — при поддержке русского VOGUE.



еще в разделе Журнал

Новая королева Британии

Новая королева Британии

Сьюки Уотерхаус нацелилась на Голливуд. Как главную британскую it girl примут в Америке?

На самом верху

На самом верху

Почувствовать себя принцессой, не меньше, можно в Гштааде — если правильно выбрать отель

комментарии /



подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad

Vogue Россия
в Facebook

Vogue Россия
в Vkontakte

Vogue Россия
в Twitter

Видео-канал
VOGUE Россия

vogue россия
в instagram

Instagram

Самые яркие
фото VOGUE.ru