You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

  1. Журнал
  2. Журнал
Журнал

Принцесса Леа

Новая суперзвезда французского кино Леа Сейду – о том, с кем ей хочется целоваться на экране и в жизни

17 Марта 2014

Шерстяные пальто и пуловер, все Miu Miu

В комнату парижского отеля «Ланкастер» в двух шагах от Елисейских Полей акт­риса входит незаметно, она почти не накра­ше­на, взгляд открыт, улыбка приветливая, нежное, но уверенное рукопожатие. На вид студентка — хотя в лице какая-то странность и даже испуг, как перед экзаменом по английскому. Леа хорошо знает предмет, но с трудом подбирает слова. Одета просто: брюки-дудочки, водолазка, ботинки на тракторной подошве, которые скорее можно представить на мужчине. Пытаемся понять, на какую из своих героинь она больше похожа. Она лишь смеется: «Роль Леи Сейду мне дается сложнее всего».


За роль в «Жизни Адель» она получила все, что можно. Приз в Каннах, приз братьев Люмьер, номинацию на «Сезар» — и тем труднее ей сейчас общаться с незнакомцами. Леа Сейду уже звезда и еще не звезда; она будет Денев и Синьоре, говорят вокруг. Как знать. Но сейчас она та Денев и та Синьоре, которых мы никогда не видели. Ей двадцать восемь, а выглядит на двадцать и, похоже, боится, что ее станут путать с ее героиней — поэтому меняет амплуа. Режиссер Кристоф Ганс предложил ей роль в «Красавице и чудовище», который выходит у нас в прокат в середине марта. Она, понятно, красавица, а принцем стал Венсан Кассель. «Я согласилась не задумываясь, ведь это один из моих любимых фильмов, — говорит актриса. — Версию Жана Кокто 1946 года с Жаном Маре и Жозетт Дей знаю наизусть. Могла ли я когда-нибудь предположить, что сама стану Белль?»


Снимали зимой в Бабельсберге, неподалеку от Берлина. Лею не испугали даже съемки под водой, но она не смогла примириться с холодом и с отсутствием дневного света: «Три с половиной месяца без солнца! Утром уезжаешь — еще темно, вечером возвращаешься — уже темно. На улице было так холодно, что я надевала на себя всю теплую одежду — огромные сапоги, пуховик больше меня на три размера, шапку, шарф, варежки... Но потом мы приезжали в студию, и я превращалась в Белль».


Нелюбовь к холоду — из детства, проведенного между Францией и Сенегалом. В Сенегале жила мама, во Франции — папа. Родители Леи — наследники двух богатейших семей во Франции. Мать — Валери Шлюмберже — из клана основателей одноименной нефтяной компании. Отец — Генри Сейду — сын директора крупнейшей французской киностудии Pathé Жерома Сейду. В особняке Жерома на посольской улице Гренель в Седьмом округе Парижа на стенах висят картины Пикассо и Дюбюффе, в саду — мобили Кальдера и скульптуры Макса Эрнста, за обеденным столом — образцовая коллекция политиков и бизнесменов.


Леа ненавидит, когда ее расспрашивают о семье, точнее, когда дразнят богатством. В этом она настоящая француженка, которая все знает про liberté, égalité и fraternité. Круг ее родителей — это скорее парижская богема, люди искусства, именно поэтому в ней так гармонично уживаются снобистская холодность парижской Гренель и горячая свобода сенегальского Горе.


Маленький остров южнее Дакара стал вторым домом для матери Леи. Родители развелись, когда ей было три года; Валери работала продюсером, но в итоге решила, что благотворительность — куда более достойное для нее занятие. В Сенегале она открыла центр помощи молодым женщинам, ставшим жертвами насилия, лечила их, нанимала психологов. Времени на пятерых своих детей хватало в обрез, и Леа была предоставлена сама себе. Замкнутая, одиночка, она никогда не любила школу, занятия давались ей с трудом. Сидя за партой, мечтала поскорее удрать домой, чтобы закрыть за собой дверь комнаты, наряжаться, смотреться в зеркало, петь и танцевать. Она любила отца, хотела быть для него идеальной дочерью, красавицей-умницей-отличницей, и очень переживала, что не оправдывает его надежд. Когда Леа просила у него прощения, он важно успокаивал: «Нужно просто найти свой путь». Теперь-то он, наверно, доволен.


На Горе она жила мало, но знала там радости, и Африка навсегда стала ее вторым домом. «Моя квартира расположена в Восемнадцатом округе, у подножия Монмартра, там пестрая, живописная толпа, много иммигрантов. И когда африканская женщина садится рядом со мной в автобусе, я чувствую ее запах, вижу ее коралловые украшения, воспоминания меня уносят в детство и мне хочется немедленно съесть сенегальскую маринованную курицу!»


С трудом окончив школу, Леа поступила на театральные курсы. Ей пришлось нелегко. В какой-то момент безумие подступило к ней так близко, что она стала бояться ездить на метро и испытывала настоящие приступы клаустрофобии. Жизнь сузилась до Парижа, о том, чтобы сесть в самолет, актриса даже не могла подумать. Похоже, театр помог ей больше, чем психологи, у которых безуспешно искала поддержки с четырнадцати лет. Она вспоминает, как однажды сказала себе: «Все! Хватит трусить!» И в день своего двадцатилетия поехала в аэропорт и купила билет на самолет до Лиона. В тот же день вернулась обратно и готова была летать снова. Одним страхом стало меньше.


Кино отучило ее бояться рискованных жестов, стесняться своего тела. Но не до конца. К долгим по­дробным сценам лесбийского секса с француженкой Адель Экзаркопулос во время съемок «Жизни Адель» она готовилась с опаской: «Мне самой не по себе, когда вижу их на экране».


За пять последних лет Сейду успела поработать с Квентином Тарантино, Ридли Скоттом, Вуди Алленом. Неплохой список для молодой актрисы, но все же во Франции она оставалась на вторых ролях. Карьера изменилась в один день: 26 мая 2013 года в Каннах «Золотую пальмовую ветвь» за «Жизнь Адель» Стивен Спилберг вручил не только режиссеру Абделатифу Кешишу, но и актрисам Лее Сейду и Адель Экзаркопулос. И совершенно справедливо — без них этого фильма просто не было бы.


Стоил ли тот день целого года жизни, в котором были эмоциональные и физические срывы, изнуряющие съемки? «Безусловно. Этот фильм важен не только для моей карьеры, но и для кино в целом. Я мучилась не зря». Синие волосы, единственное напоминание о своей кинематографической Эмме, состригла без сожалений и сбежала ото всех на крошечный карибский остров Мюстик, где у семьи Сейду дом рядом с Томом Фордом и Биллом Гейтсом. Это были ее первые за два года каникулы.

Шерстяное пальто, расшитое стразами, Prada

Сегодня она — среди самых востребованных и высокооплачиваемых актрис во Франции. Только в этом году помимо «Красавицы и чудовища» ее можно будет увидеть в фильме Уэса Андерсона «Отель «Гранд Будапешт» и в байопике «Ив Сен-Лоран», в котором она сыграла Лулу де ля Фалез — подругу и музу великого кутюрье. Для нее это очередной повод для мандража: эту удивительную женщину помнят все в Париже, она умерла всего три года назад. Впервые Леа играет реального персонажа и думает, что скажут друзья, которые помнят Лулу. «У меня совсем маленькая роль, но я очень хотела сняться в этом фильме, потому что люблю режиссера Бертрана Бонелло».


Предложений много, но Леа старается выбирать, благо такая возможность у нее теперь появилась: «Мне важно чувствовать близость с моей героиней, должен нравиться ее характер. Мне необходимо понимать, что будет над чем поработать». При этом актриса уверяет, что непривередлива и открыта любым ролям. «Если смотреть на героинь, которых я играла, может сложиться ощущение, что я какая-то оторва, маргинал... Но это не совсем я, я могу быть совсем другой», — говорит она и краснеет — испугавшись, должно быть, что хвастается.


Считает ли она себя красавицей? В ответ Леа смеется, опускает глаза, перебирает пальцами: «Мне кажется, что я не дурнушка. У меня другая красота, не как у Белль. Я не живу некоей особой «жизнью красавицы», как, например, Жизель Бюндхен: ее красота от нее самой неотделима. Я могу меняться, примерять на себя разные лица и образы. Сегодня — красавица, завтра — простая девушка, каких миллионы. Я все-таки актриса, для меня красота — это эмоции, это то, как я чувствую...»


Светские журналисты в Париже сплетничают, что Леа... да-да, целовалась (за этим занятием их застукали фотографы) с Андре Мейером, высоченным шатеном, фотомоделью. Свою любовную историю Леа пока не афиширует, но семейных планов не скрывает и мечтает о детях. «Белль — очень смелая, я бы не смогла влюбиться в чудо­вище, — признается актриса. — Хотя оно доброе, искреннее, и для меня это самые важные качества в мужчине. Внешность, конечно, не главный критерий, но и не последний. Все-таки мне нравятся симпатичные мужчины». Например? Леа мечтательно поднимает глаза и, растягивая слова, перечисляет: «Я встречала Брэда Питта, но мы вместе никогда не снимались. Мне нравится Леонардо ДиКаприо... Венсан Кассель? Совсем не милашка! Но с ним так легко, он очень забавный».


После синеволосой мальчиковой Эммы, размышляющей о Сартре с бутылкой пива в руках, странно будет увидеть Лею в образе умиляющейся восходу солнца принцессы в платьях с пышными кринолинами и декольте, на которое мягко спускаются белоснежные букли. Но актриса говорит: «Я верю в сказки. От удачи зависит многое, но сказки учат, что если мы действительно чего-то сильно хотим, то можем поменять ход вещей. Это и называется волшебством».

комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad