Мода

Красавчик Джони

Новый куратор биеннале Массимилиано Джони несет в Венецию мистику и секс

Cамому молодому куратору за всю историю Венецианской биеннале Массимилиано Джони в этом году исполняется сорок, но он уже самый занятой человек в арт-мире. Получить аудиенцию у Джони не проще, чем у голливудской звезды. Но когда мы наконец встречаемся в кафе при Итальянском культурном центре в Нью-Йорке, где только что закончилось его очередное выступление, ни усталым, ни отстраненным он не выглядит. Высокий, с чуть тронутыми сединой висками и открытой улыбкой Джони похож на итальянского Кэри Гранта.

К вниманию Джони привык давно. Сначала все удивлялись, когда его, двадцатисемилетнего приезжего в Нью-Йорк из Италии, назначили в 2000 году на пост редактора самого влиятельного журнала о современном искусстве Flash Art. Потом с интересом наблюдали за его работой в Wrong Gallery в Челси: за аренду Джони расплачивался, приглашая знакомых на выставки пейзажиков, которые рисовала дочка хозяина помещения.

Но в 2010 году, получив в свое распоряжение нью-йоркский Новый музей, Джони развернулся по полной программе. Он собрал большую выставку художников из бывших соцстран, перемешав их работы с произведениями современных художников, осмысляющих крах советского блока. Выставку он назвал «Остальгия»: этот термин был придуман после объединения Германии, когда восточные немцы стали тосковать по бескризисной экономике и всеобщему братству ГДР. Критики провозгласили выставку подведением художественных итогов коммунизма, а The New York Times объявила ее главным арт-событием 2011 года. Сразу после этого Джони стал куратором художественного фонда Nicola Trussardi Foundation.

Венецианская биеннале, куратором которой Массимилиано назначили в январе этого года, — президент ярмарки Паоло Баратта заявил тогда, что «Джони привлечет в Джардини еще больше молодых и продвинутых зрителей, чем в рекордном 2011-м», — выглядит высокой, но логичной ступенькой в его стремительной карьере. «Ну это как посмотреть, — говорит Джони. — Я, например, не уверен, что после биеннале у меня все еще будет работа. Если экспозиция окажется неудачной, то я выйду в тираж быстрее, чем вы успеете произнести «Массимилиано».

Его многие не любят, этого итальянского выскочку. За отсутствие специального образования («Когда я учился, в итальянских вузах о профессии «куратор» и не слышали — у меня диплом Болонского уни­верситета по специальности «искусствоведение»), за близкую дружбу с гением-хулиганом Маурицио Каттеланом, который мало кого к себе подпускает. Но самое главное — за готовность назвать искусством все что угодно. «Я взял за правило в каждую экспозицию включать работы художников-маргиналов, самоучек, незаслуженно забытых или никому не известных с самого начала. Я сделал на них ставку на биеннале в корейском Кванджу в 2010 году и собираюсь повторить этот трюк в Венеции».

Утопическая идея одного такого аутсайдера задает тему нынешней биеннале. Основной проект называется «Энциклопедический дворец» и отсылает зрителя к проектам Марино Аурити — этот американец, как и Джони, итальянского происхождения в 1955 году разработал и запатентовал концепцию здания, которое должно было вместить все знания, накопленные человечеством. «Я совсем недавно увидел макет этого сооружения и подумал: «Это же настоящий Ноев ковчег! Идеальная точка отсчета для биеннале». Переосмыслив идею Аурити, Джони решил собрать под одной крышей целую кунсткамеру образов — от ритуальных флагов вуду до абсурдистских скульптур Ричарда Серры и Павла Альтхамера.

Но стремлением угодить любому вкусу, которое владело куратором прошлой биеннале Биче Куригер (она, напомним, нашла место в экспозиции даже Тинторетто), здесь и не пахнет. Джони четко формулирует свои задачи: «Я хочу поговорить со зрителем о месте художника в современном мире. О том, является ли способность создавать образы уделом профессионалов, или любой может преуспеть на этом поприще». Он настаивает, что занимается прежде всего визуальной культурой, а искусство — лишь ее часть. «Ни одну картину сейчас нельзя воспринимать вырванной из контекста. Слишком перенасыщен наш визуальный фон — любое изображение вызывает бесконечно длинную цепочку ассоциаций. И большинство из них не имеют отношения к искусству как таковому. В своем «Энциклопедическом дворце» я попытаюсь структурировать этот информационный поток. Иными словами, выбрать главное и отбросить второстепенное».

Способ, которым Джони собирается отделять зерна от плевел, весьма эксцентричен. Он включил в экспозицию рисунки из «Красной книги» психоаналитика Юнга и карты Таро мистика Алистера Кроули, который в свое время провозгласил себя Зверем 666 и сильно повлиял на поп-культуру XX века. Неужели столоверчение — это наш метод? «Ну почти, — говорит Джони. — Юнг во время создания «Красной книги» был не совсем здоров умственно, так что видел мир иначе, чем все мы, а Кроули вообще все воспринимал через призму своего общения с демоном Айвазом, который продиктовал ему в Каире «Книгу закона». С помощью их «особого мнения» Джони пытается объяснить, как человеческий разум реагирует на изображение и как можно разрушать одни ассоциации и создавать другие. Задача крайне рискованная, так как затрагивает область мистического, которую очень не любят и боятся современные критики.

А еще на биеннале будет много секса. «Для меня этот проект в первую очередь о желании: видеть больше, знать больше, чувствовать больше. И вожделению как идее отведено особое место. В экспозиции будет и Шэрон Хейз с видеоинтервью подростков об их потаенных желаниях, и «Ленинградский альбом» Евгения Козлова — сборник эротических картинок четырнадцатилетнего мальчика, который сидел в запертой комнате и создавал мир, полный разнузданных пубертатных фантазий».

А за какие области познания отвечают остальные русские участники проекта — видеоартист Виктор Алимпиев и фотограф Николай Бахарев? «В Бахереве мне нравится то, что непонятно до конца — делает ли он коммерческие съемки или социально ориентированные произведения искусства. Эта неоднозначность бодрит. Алимпиев, напротив, хорош как пример чистого художника. Он снимает такие совершенные, замкнутые в себе видео, которые не требуют зрителя или интерпретации».

Принцип Ноева ковчега — каждой твари по паре — может казаться слишком поверхностным, но Джони собирает свой бестиарий с невероятной тщательностью и не теряет из виду общей картины. Первый раз за многие годы у зрителей есть шанс получить на Венецианской биеннале проект, сделанный от первого лица, отвечающий на вопросы, которые интересуют лично куратора. Кому, как не итальянскому вундеркинду Массимилиано Джони, с внешностью киноактера и умом инквизитора, ее решать?

Выбор комиссара

Стелла Кесаева

Комиссар русского павильона – о том, что она приготовила для посетителей Венецианской биеннале 2013.

В этом году у русского павильона два хозяина – художник Вадим Захаров и Удо Киттельман, директор шести национальных музеев Берлина и один из самых прославленных кураторов. Живущий между Москвой и Кельном Захаров – ученик Андрея Монастырского, чью выставку Россия показала Венеции в прошлый раз, представитель второго поколения русских концептуалистов. Раскрывать тему проекта Захаров и Киттельман до открытия павильона не хотят, но говорят, что он будет посвящен вечным брендам в искусстве.

СТИЛЬ: MELANEY OLDENHOF. ГРУМИНГ: CAROLINA DALI/SEE MANAGEMENT. АССИСТЕНТЫ ФОТОГРАФА: MAURICIO LOPEZ, KIT LEUZARDER. ПРОДЮСЕР: ELENA SEROVA. РЕДАКЦИЯ БЛАГОДАРИТ НОВЫЙ МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА В НЬЮ-ЙОРКЕ ЗА ПОМОЩЬ В ПРОВЕДЕНИИ СЪЕМКИ.

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: Michael Scawartz; CORBIS/FOTO S.A. (1); ДАНИЛ ГОЛОВКИН (1); АРХИВ VOGUE (8)

Читайте также

Мода

Короткая шуба из экомеха — лучшая подруга звезд в этом сезоне

Мода

Самые модные казаки осени 2019

Радости жизни

Как Институт костюма музея Метрополитен реставрирует и хранит свои экспонаты

Edition