Радости жизни

Зачем женщины идут работать военными репортерами

По случаю выхода фильма «Частная война» о журналистке Мэри Колвин ее коллега рассказывает об опасной профессии

7 марта в России выходит фильм «Частная война» с Розамунд Пайк, рассказывающий о жизни военной журналистки Мэри Колвин. Будучи иностранным корреспондентом газеты Sunday Times, она освещала чуть ли не каждый военный конфликт и особенно хорошо разбиралась в политике Ближнего Востока. Колвин была предана своему делу и отдавалась ему без остатка: в 2001 году во время работы в Шри-Ланке, где в это время шла гражданская война, женщина лишилась глаза — ее ранило осколком гранаты. Но она продолжала работать в самых опасных точках планеты, а черная повязка на лице, прикрывающая ранение, стала символом ее непобедимого духа. Мэри погибла в Сирии в 2012 году, исполняя служебный долг: в здание, где она вместе с другими журналистами укрывалась от огня, попали снаряды.

Перед выходом фильма коллега Мэри Джанин ди Джованни, которая знала Колвин лично и сама много лет работала военным репортером, рассказала нам, правильно ли картина описывает жизнь журналистов и почему жещины выбирают такую опасную профессию.

«Частная война», 2018

О знакомстве с Мэри Колвин

«В феврале 2012 года, пока я готовила в Белграде материал о местных военных преступниках, мне поступил звонок от коллеги из Бейрута. Она сказала, что Мэри Колвин несколько часов назад погибла во время осады Хомса в Сирии. Эта новость выбила меня из колеи. Я прервала свою командировку и попросила друга отвезти меня в аэропорт, чтобы успеть на ближайший рейс в Лондон. Во время перелета вспоминала нашу первую встречу с Мэри много лет назад: я тогда работала молодым репортером в лондонской газете Sunday Times. Она была старше и выглядела очень эффектно — в облегающем платье Calvin Klein и с собранными в тугой пучок волосами».

«Частная война», 2018

«Привет, я Мэри», — сказала она своим хриплым голосом. Мы вышли покурить. Вечером решили пропустить по стаканчику, но в итоге выпили значительно больше, а потом отправились домой в одном такси на двоих — мы обе жили в Ноттинг-Хилле. После этого я каждое утро забирала ее на своей машине, и мы вместе ехали на работу — чаще всего молча, потому что обе были с жуткого похмелья. К сожалению, выпивка — это неотъемлемая часть наших эмоционально тяжелых будней. Наша жизнь вообще состояла из двух основных фаз: мы либо были на задании, либо пытались с помощью алкоголя забыть обо всех ужасах, которые видели на службе».

Мэри Колвин в Чечне, 1999

О вдохновляющих примерах

«Думаю, во многом мы обязаны легендарным женщинам-репортерам, которые работали до нас и у которых мы с Мэри учились своему ремеслу. Большая их часть трудилась в тылу Второй мировой войны: Клэр Холлингворт, Марта Геллхорн, Ли Миллер. Они были бесстрашными, одержимыми своим делом и абсолютно независимыми. Им приходилось выживать в мире, которым управляли мужчины, и работать наравне с ними. Каждая из этих женщин жила по своим правилам.

Марта Геллхорн вместе с мужем Эрнестом Хемингуэем освещала Гражданскую войну в Испании и работала по всему миру во Вторую мировую. Во время Нормандской операции она тайно пробралась на военный корабль и из первых уст узнала у раненых солдат обо всем, что происходило на границе Ла-Манша. Говорят, такое поведение выводило из себя Хемингуэя. Вскоре их брак распался».

Марта Геллхорн и Эрнест Хемингуэй с китайскими военными в Чунцине, 1941

«Ли Миллер — еще одна журналистка, которую я считаю своим ангелом-хранителем. Во Вторую мировую она делала репортажи для Vogue. Ее черно-белые снимки солдат, умирающих во вьетнамских хосписах детей и Пикассо в его холодной парижской студии стали легендарными. Миллер страдала от болезни, которую в современной психиатрии называют посттравматическим стрессовым расстройством. Она, как и Мэри, пила до беспамятства и часто погружалась в глубоко депрессивные состояния, неделями не выходя из своей квартиры в Париже».

Ли Миллер в ванной Адольфа Гитлера в Мюнхене в день его самоубийства, 30 апреля 1945

О личной жизни военных журналисток

«Как достоверно показывает «Частная война», у Мэри детей не было. Но создатели фильма решили умолчать о ее многочисленных выкидышах, разбитых надеждах и попытках создать семью, чтобы жить нормальной жизнью. В картине также нет упоминания о втором муже Мэри, Хуане Карлосе Гумучо, с которым они пытались завести детей. Он тоже был военным репортером и в 2002 году покончил жизнь самоубийством. Помню, как узнала это прямо на задании в Сомали. Повесив трубку, я расплакалась».

Джанин ди Джованни в Косово, 1999

«Наблюдая за несчастливой судьбой Мэри, в 30 с лишним лет я пообещала себе, что стану матерью и создам семью с человеком, в которого буду безумно влюблена. Год спустя, в августе 2003 года я вышла замуж за Бруно Гиродона — французского журналиста, с которым познакомилась в Сараево. Он понимал меня. В день нашей свадьбы на штаб-квартиру ООН в Багдаде была совершена террористическая атака, и перед тем, как обменяться кольцами, мы оба прилипли к экрану телевизора, следя за новостями и с сожалением думая об одном и том же: «А нас там нет».

Джанин ди Джованни в Боснии, 1993

Об изменениях в психике

«Частная война» пытается рассказать, как устроена психика людей, для которых опасная журналистика становится делом жизни. Война бесповоротно меняет сознание. Нормальные люди не испытывают эмоций, которые испытывают военные репортеры. В Сектор Газа я приехала на местном такси в компании неизвестных мне палестинцев, месяцами жила в лагерях беженцев, и когда происходило столкновение — то есть конфликт между молодыми палестинцами и израильской полицией или военными — единственное, чего мне хотелось, это оказаться в центре событий, рискуя при этом получить порцию слезоточивого газа или камнем по голове».

«Частная война», 2018

Об опасностях

«Как и показано в фильме, сегодня опасности, с которыми может столкнуться военный журналист, куда серьезнее, чем когда мы только пришли в профессию. В начале карьеры мне пришлось делать репортаж о первой палестинской интифаде (арабском боевом движении по захвату территории Палестины), и больше всего я боялась, что в лобовое стекло машины попадет камень, пока я буду пересекать Западный берег реки Иордан. Позже, на задании в Боснии, было страшно попасть под минометный огонь или быть подстреленной снайпером. Но если оглянуться назад, это покажется сущим пустяком на фоне случаев похищения и намеренного убийства военных репортеров. Семья Мэри Колвин уверена, что здание, в котором она укрывалась в Хомсе, тоже обстреляли не случайно».

«Частная война», 2018

О своей миссии

«Каждый раз, когда я говорю людям, чем занимаюсь, они испытывают шок. У меня есть 15-летний сын, и, если не знать меня лично, можно подумать, что я веду тихую жизнь примерной матери. Военный корреспондент — необычная профессия, но мне повезло иметь сильных и вдохновляющих предшественниц и коллег. Благодаря им я поняла, что это дело должно быть моим призванием. Когда журналистика чиста, правдива, когда она дарует справедливость и дает голос тем, кто его потерял, — это ценнее всего.

Легендарная корреспондентка CNN Кристиан Аманпур называла это «приносить свет в самые темные уголки земли». Я вспоминала ее слова во время просмотра «Частной войны». Этот фильм нельзя назвать идеальным и досконально точным: естественно, когда за дело берется Голливуд, работа военного журналиста обрастает слишком живописными эпитетами. Но он позволяет заглянуть в мир, который большинству из вас, к счастью, не придется узнать на собственном опыте».

Мэри Колвин в Чечне, 1999

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: Getty Images, Rex Features, личный архив Джанин ди Джованни

Читайте также

Красота

Стрелки Мона Лизы — новый хит из инстаграма

Мода

В декабре носите сумки, похожие на елочные игрушки

Мода

Гости модного шоу в честь 110-летия ДЛТ

Edition