Радости жизни

Амcтердамец Марсель Вандерс задает моду на мебель и интерьеры нового миллениума

Голландский натюрморт

Раз в месяц, а то и чаще мы с сотрудниками устраиваем костюмированные вечерин­ки прямо тут», — подмигивает мне Марсель Ван­дерс, сидя в своей студии в Амстердаме. Двух­метровый, как все голландцы, с седой шевелюрой, в узком черном костюме, заядлый тусовщик, любитель шуток (на официальном портрете у него клоунский нос) и сюрпризов (однажды он устроил стриптиз на презентации), он и в своих проектах балансирует на грани серьезного и смешного. Мозаика для Bisazza, люстры и вазы для Baccarat, столовые приборы для Christofle, интерьеры отелей для сетей Mondrian и Andaz, мебель по заказу Louis Vuitton — Вандерс с удовольствием работает во всех жанрах. А самые смелые вещи, вроде ваз в форме слизи или презерватива, наполненного вареными яйцами, ­дизайнер делает для собственной марки Moooi, которую основал в 2001 году.

Со времен золотого XVII века, когда эта маленькая нация торговцев и мореплавателей отвоевала независимость, голландцы одинаково любят и окружить себя самыми качественными, дорогими вещами, и в то же время посмеяться над собственной буржуазностью. Про лучших, самых креативных своих людей они говорят «ударенный крылом ветряной мельницы». К таким, несомненно, относится и Вандерс. Он родился в маленьком городке Бокстел на юге Нидерландов, у его родителей там был магазинчик товаров для дома, но сразу после учебы переехал в Амстердам. Вандерс здесь почетный житель, часто инициирует разные дизайн-события, а благодаря переезду его студии в бывшую школу ремесел район Йордан стал модным и тусовочным. С работы к себе домой дизайнер приезжает на велосипеде или прибегает. Его квартира — музей собственных достижений, хотя Марсель уверяет, что дело не в мании величия: «Хотя, разумеется, мне нравятся мои вещи, было бы странно, если бы это было не так!», а в необходимости: «Когда я работаю над проектом, всегда приношу прототип домой. Я им пользуюсь, думаю о нем, у меня появляются новые идеи. А смотреть на то, что ты сделал раньше, — это способ понять себя, определить, куда ты двигаешься. Но когда приходят друзья, я не говорю: посмотрите, что я недавно сделал. Они пришли на ужин, а не на выставку дизайна».

Взять какой-нибудь освященный временем, известный всем предмет и вывернуть его наизнанку, подать под новым соусом, использовать в неожиданном качестве — в этом вся суть философии Вандерса. Под его горячую руку не раз попадали тюльпаны, дельфтский фарфор, натюрморты малых голландцев, деревянные башмаки и прочие святыни его родины. Их он переворачивал, увеличивал до гипертрофированных размеров, ­вытворял что хотел. Вообще Вандерс может работать с любым материалом. «Обожаю ограничения, — говорит дизайнер. — Зажми меня в угол, я и там развернусь». Так было и с коллекцией мебели Objets Nomades для Louis Vuitton, которую французская люксовая марка запустила в 2012 году и с тех пор каждый год пополняет предметами, которые соответствуют духу странствий, — для тех, кто все время в дороге. В проекте уже поучаствовали братья Кампана, Патриция Уркиола, Мартен Бас, Оки Сато и другие звезды промышленного дизайна.

«Наше сотрудничество началось три года назад, — рассказывает Вандерс. — В 2015 году мы презентовали шезлонг, в этом добавили кресло-качалку и ширму. Не буду скрывать, задача была сложной, ведь клиент Louis Vuitton путешествует налегке, с изысканным чемоданом, а кочевники тащат на себе весь свой скарб. Мы долго искали, как реализовать концепцию, предложили вариантов два­дцать. Модный Дом выбрал идею трансформера. Все три предмета можно легко разобрать и перенести на новое место. Ширма Diamond только выглядит цельной, на самом деле это независимые шести­угольники, сделанные из фирменных ремешков Louis Vuitton, из которых можно сложить хоть настенное панно, хоть межкомнатную перегородку. Когда я увидел мои и чужие объекты вместе, был потрясен, насколько цельной получилась коллекция. Так странная, казалось бы, задача может породить выдающийся результат».

Вандерс считает: чтобы получать удовольствие от вещи, необязательно ею обладать. Скорее наоборот. «Я против бессмысленного потреб­ления. Друзья мне давно ничего не дарят, они знают, что меня это не обрадует. Если я куплю книгу, потом обязательно отдам ее кому-нибудь. Мне кажется, это ужасно — книги на полках, которые никто не читает. Если я захочу перечитать ее, куплю снова. Я и одежду не помню когда покупал в последний раз. Хотя нет, вспомнил, в прошлом году купил зимнее пальто».

Единственная вещь, с которой он не расстается, — колье собственной работы. Когда его дочке Джой было пять лет, Марсель пообещал ей украшение. Они вместе пошли в магазин за бусинами, девочка набрала маленьких однотонных, а папа — крупных и ярких. Стало понятно, что вкусы не сходятся, и дизайнер сделал два ожерелья. Потом он начал собирать бусины «со смыслом» и через два года сделал новое ожерелье, за которым последовала серия бус Rainbow. «Тут есть хрусталик Baccarat, лава, камень из почек, бусинка в виде виагры, дельфтский фарфор — это как мой дневник», — объясняет Марсель. Дочь — его главный советчик и оценщик. Сейчас Джой восемнадцать, она готовится поступать в универ­ситет на факультет экологии, где будет изучать науку «Устойчивого развития» — как обществу совместить ­прогресс с заботой об окружающей среде. Вандерс гордится выбором дочери. «Когда я решил стать дизайнером, мы жили в другом обществе. Придумать новый стул было круто. Если бы сейчас я выбирал профессию, я бы тоже пошел изучать эту науку устойчивого развития. Мир ­изменился, есть проблемы поважнее дизайна, и их надо решать».

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: MARC VAN PRAAG

Читайте также

Красота

Калифорнийский закат во флаконе нового аромата Louis Vuitton

Искусство

Выставка Жан-Мишеля Баския в новом фильме Fondation Louis Vuitton