You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Антверпенский дом-шкатулка Герта Ворьянса

Дизайнер, создающий интерьеры для Мика Джаггера и Дриса ван Нотена, знает толк в игре на контрастах

Антверпенский дом-шкатулка Герта Ворьянса

Классическая живопись и абстракция, слепки с античных бюстов и кинетическая скульптура, мебель в стиле бидермейер и ар-деко, китайские вазы, ткани, вдохновленные фовистами и прерафаэлитами, и гобелены — в антверпенском доме 57-летнего дизайнера Герта Ворьянса все это разношерстное богатство пребывает в согласии и гармонии. Но хозяин выше всего ценит не созданный им интерьер, а архитектуру здания.

«Я влюбился в эти окна, простые, прямоугольные, в духе ар-деко, — с неожиданной эмоциональностью рассказывает дизайнер. — Это классический таунхаус XIX века, но в 1930-е годы его перестроили. Здесь работали алмазных дел мастера, они прорезали огромные окна
в северном фасаде. Северный свет не дает теней, поэтому так важен для ювелиров и художников. Так вот лет тридцать назад, проезжая мимо, я увидел, что дом продается, бросил ключи в машине и побежал договариваться».

Картина «Давид с головой Голиафа», неизвестный автор, Германия, XVIII век
Картина «Давид с головой Голиафа», неизвестный автор, Германия, XVIII век

Купил сначала один этаж, потом, со временем, все четыре. А купив, обнаружил, что дом прекрасен не только окнами. Под ламинатом скрывался старинный паркет, над навесными потолками — свободное пространство. «В 1970-х люди предпочитали создавать внутри больших домов комнаты-коробочки: их было дешевле отапливать и за ними было легче ухаживать, чем красить оригинальные потолки и шлифовать паркет. А я просто все убрал и увидел потрясающие материалы и пропорции. Сюда даже добавлять ничего не требовалось, хорошей архитектуре не нужен декор. Но у меня уже тогда было слишком много книг и предметов искусства, мебели, и с тех пор это пространство только заполнялось».

Над обеденным столом хрустальная люстра Cascade, Италия, 1940-е
Над обеденным столом хрустальная люстра Cascade, Италия, 1940-е

Как несложно догадаться, стихийно. Никаких тебе мебельных гарнитуров, Ворьянс любит, чтобы даже стулья вокруг стола были разные, потому что у каждого свой характер. «Стулья могут быть похожи на женщину, даму, девочку, у них может быть хорошее настроение или не очень. При этом я никогда не воспринимал все, что у меня есть, как коллекцию. В этом доме я и живу, и работаю, поэтому он и визитная карточка для клиента, и отправная точка для проектов. Я люблю начинать работу с чего-то настоящего, а не придумывать из головы, поэтому любой предмет в этом доме может оказаться частью будущего интерьера».

В гостиной скульптура слона, Майолика, Англия, 1900-е
В гостиной скульптура слона, Майолика, Англия, 1900-е

Личные отношения с мебелью у Ворьянса наследственные: четыре поколения его предков с 1790-х годов работали столярами и плотниками. Но после Второй мировой на смену ремесленникам пришли фабрики, и отцу Герта пришлось вместо мастерской открыть мебельный магазин. «Магазины мне не нравились, там речь идет только о цене или о том, есть ли то же самое, но побольше, поменьше, другого цвета, а вот сами вещи я любил».

Окончив в 1985 году Институт архитектуры в Хасселте, Ворьянс отправился изучать историю искусств сначала в Италию («итальянцам не нужен интерьерный дизайн, у них тепло — и вся жизнь проходит на улице или на террасах, а нам, северянам, приходится укрываться в домах и спасаться цветом от серости за окном»), потом в Лондон.

В студии английская лампа в форме воздушного шара из стеклянной мозаики начала XX века
В студии английская лампа в форме воздушного шара из стеклянной мозаики начала XX века

Вернувшись, устроился в антикварный магазин, и там в середине 1990-х познакомился с таким же фанатом искусства, цвета, фактуры — Дрисом ван Нотеном. «Он искал человека, который поехал бы в Японию открывать там бутики и корнеры марки. А мне пора было сменить работу. Мы хотели, чтобы магазины Dries Van Noten были похожи на гостиные, тогда, в эпоху минимализма и белых стен, это выглядело неожиданно. А сейчас даже отели и офисы стараются выглядеть по-домашнему или как минимум соответствовать месту, в котором они находятся. Париж не похож на Лондон или Гонконг, и, к счастью, глобализация уступает место индивидуальности».

В студии абстрактные композиции на манер амстердамской школы, 1930-е
В студии абстрактные композиции на манер амстердамской школы, 1930-е

«Цвет, характер, мастерство» — так Ворьянс описывает свое дизайнерское кредо, среди самых именитых поклонников которого теперь не только Дрис ван Нотен, но и Мик Джаггер. Он любит сложные, «театральные» интерьеры, отражающие личность, но обязательно оставляет пустое пространство — хотя бы белую стену в спальне, — чтобы дать передышку утомленному обилием информации мозгу. «Украшайте холл самыми ценными произведениями искусства, — советует Ворьянс. — И они будут чаще радовать ваш глаз и удивлять гостей, а вот следующую комнату делайте минималистичной. Играйте на контрастах. И не пытайтесь снискать всеобщее одобрение, оно, как и в моде, сопутствует посредственности».


«СОЮЗ С ДРИСОМ ВАН НОТЕНОМ БЫЛ, ПОХОЖЕ, ЗАКЛЮЧЕН НА НЕБЕСАХ. Я ЕГО ФАНАТ. ТО, КАК ОН РАБОТАЕТ С ВЫШИВКОЙ, С ЦВЕТАМИ, — ВСЕ ЭТО ЕСТЬ И В МОИХ ИНТЕРЬЕРАХ»

Следующая мантра дизайнера звучит проще: главное в интерьере — жить. «Я стараюсь, чтобы в воздухе витал запах кофе, чтобы повсюду стояли плошки с печеньем, чтобы всегда был под рукой лишний стул и не надо было усаживать гостя на диван, где он чувствует себя как на официальном приеме. Я был бы рад завести рядом с домом маленький садик, выращивать в нем ягоды и варить варенье... Интерьер не должен быть застывшим, он должен меняться так же, как меняются времена года, как меняетесь вы. Весной добавляете света и цвета. Избавляетесь от того, что перестало приносить радость. На освободившееся место придет что-то новое. Это и есть жизнь».

В гостиной на фоне работы Франсуа Мабия; рядом деревянная скульптура бельгийского художника Марка Маккена
В гостиной на фоне работы Франсуа Мабия; рядом деревянная скульптура бельгийского художника Марка Маккена
Стиль: Olga Gvozdeva
Груминг: Cristina Crosara/Green Apple
Макияж: Micol Salvioni/Green Apple
Продюсеры: Karina Chistyakova, Margarita Sinyaeva
комментарии