You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства

Русские фильмы получают призы за стиль на мировых фестивалях, а в театр теперь ходят не только за драмой, но и за модной сценографией. И все это — заслуга наших героинь

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства

На Этель платье Louis Vuitton, туфли Céline, часы Dior Horlogerie. Фото: Владимир Васильчиков; Vogue Россия, август 2018

Поскольку своих героев (а в нашем случае — героинь) нужно знать в лицо, Vogue встретился с девушками, которые работают с главными отечественными и западными режиссерами, путешествуют, могут взяться разом за полдюжины проектов и при этом умудряются всегда модно и классно выглядеть. Представляем вашему вниманию современных чудо-женщин из мира искусства.


Этель Иошпа


Прошлым летом я откопала в дачных залежах пару убитых советских чайников и ярко-оранжевую чугунную утятницу и отправила все в московский театр «Новая опера». Собственно, это можно считать моей первой встречей с театральной художницей Этель Иошпой. Теперь мы встречаемся лично, и я говорю, как мне понравился спектакль «Гензель и Гретель», для которого с помощью фейсбука собиралась советская посуда, хоть утятницы своей на сцене я и не увидела. «Наверное, она была очень тяжелая и мы испугались, что кого-нибудь прибьет. Но использовали почти все, что собрали», — смеется Этель. Она вообще часто смеется, просто светится, тоненькая, хрупкая, с копной волос. Мир вокруг нее состоит из смешного и удивительного. А она любопытная, как Алиса в Стране чудес.

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Блузка Victoria Beckham, юбка Céline, туфли Hermès, серьга H.Stern

Этель родилась в Ленинграде в 1984 году, то есть СССР почти не застала. Да и родители к тому же старательно ограждали ее от всего советского. «Меня в институте высмеивали: «А, ты «Бриллиантовую руку» не видела!» Родители показывали мне Феллини, Бертолуччи и так далее». В 2002-м Этель окончила Московскую международную киношколу, а в 2008-м — сценографию в ГИТИСе, в мастерской Дмитрия Крымова: она из того же знаменитого первого набора, что и Вера Мартынова, Мария Трегубова — теперь тоже известные театральные художницы. Этель вспоминает, что первые спектакли они делали «на коленке», за свои деньги. Материалы покупали на строительном рынке, на барахолках. «Дешевый театр — это хорошая такая штука. Но в большой структуре так не получится. Оперные солисты не наденут пальто с блошиного рынка».


Я ИЗ ЕВРЕЙСКОЙ СЕМЬИ, И ВЕТХИЙ ЗАВЕТ — ОН С ДЕТСТВА


Сейчас Этель в штате «Новой оперы», где за первую же работу «Саломея» получила «Золотую маску» как сценограф. «Саломея» — вообще мечта детства, — заявляет она, потом видит мои округлившиеся глаза. — Ну, хорошо, юношества, — смеется, — хотя можно сказать, что и детства. Но я из еврейской семьи, и Ветхий Завет — он с детства». Вторым был «Фауст» Гуно, тоже побывавший на «Мас­ке»: «У меня в голове полгода крутилось стихо­творение Бродского «Не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком». И потом выхожу на сцену, смотрю — а у меня счетчики висят! Бывают разные источники вдохновения. Визуальные, смысловые. А еще каждый спектакль сошелся с каким-то моим личным переживанием. Недавний «Гензель и Гретель» для меня очень страшный. Дети блуждают по лесу, где они как бы ищут себя. Это пространство подсознательное и почти на грани смерти». Этель сама касается темы, о которой боюсь спросить: полтора года назад во время отдыха с двумя детьми в Паттайе ее муж, режиссер Федор Кудряшов, получил тяжелейшие травмы от наехавшего на него в воде гидроцикла, сейчас он медленно восстанавливается. «Мне тогда лес снился в разных видах». 

Спрашиваю, не хочется ли ей самой оперу поставить и за художника, и за режиссера, как Черняков или Кастеллуччи? «Это, конечно, мечта. Но надо сказать себе, что ты ничего не боишься. Я, например, боюсь с актерами разговаривать. Мне сложно сказать: начали, ты идешь сюда, ты туда. Хотя потом, в процессе, это куда-то исчезает, и ты начинаешь кайф испытывать».


Елена Окопная


Фильмы, которые получают «Оскар» за лучшие костюмы и за работу художника-постановщика, — это всегда округление до гламура, доведение до глянцевого блеска. А я люблю, когда картинка более живая, сложносочиненная», — говорит 33-летняя Елена Окопная, получившая на последнем Берлинском феcтивале приз «За выдающиеся художественные достижения» в фильме «Довлатов». Русское кино в этом году поставляет на фестивали портреты легендарных героев своей эпохи: Довлатов с 1970-ми, Цой с 1980-ми. Неизвестно, что там понимают европейцы про наших доморощенных кумиров, но эпоха, воссозданная Окопной, с питерскими коммуналками, попойками в мастерских, водолазками «в лапшу», вязаными жилетами и цветастыми рубахами у Козловского-фарцовщика, произвела на них впечатление.

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Блузка Jacquemus, юбка Tonkilled, босоножки Miu Miu, серьги Tiffany & Co.

Одежда и детали интерьера собирались, как всегда, с миру по нитке, но особую нежность Елена питает к винтажным магазинчикам Лондона, в районе метро «Ливерпуль-стрит», и Милана, где раз в месяц открывается барахолка на каналах Навильи. Она и сама одевается там же. «Люблю вещи с харизмой и чудаковатых хозяев этих лавочек. Жаль только, что в них нельзя фотографировать, потому что моя работа — это ведь не только вещи собрать, а найти цветовое решение, композицию. Для меня фильм — это живописное полотно, и Национальная галерея в Лондоне — это еще один обязательный пункт любой поездки туда. А еще люблю за людьми в Хитроу наблюдать: как сумки держат, как сочетают несочетаемое. Целая копилка наблюдений».


ПЕРЕЕХАЛА К НЕМУ В ПЕТЕРБУРГ С ДВУМЯ ЧЕМОДАНАМИ (К АЛЕКСЕЮ ГЕРМАНУ-МЛАДШЕМУ. — ПРИМ. РЕД.): ЗИМА, ДЕНЕГ НЕТ, ТЕПЛЫХ ВЕЩЕЙ ТОЖЕ, ПОЭТОМУ Я НОСИЛА ЕГО СТАРУЮ КУРТКУ, И МЫ ХОДИЛИ ГУЛЯТЬ ПО НОЧАМ, ЧТОБЫ НАС НИКТО НЕ ВИДЕЛ


На продюсерском факультете ВГИКа уроженку Екатеринбурга Окопную прозвали Коко Шанель — за непривычные наряды и требовательность к себе и другим. «Я работала директором на вгиковской киностудии, носила классическое черное пальто Banana Republic, белую шапку из искусственного меха и длинный белый шарф. Любила облегающие платья, юбки-карандаш. Многое сейчас кажется диковатым, но были и очень красивые вещи Kenzo. Я, когда за Лешу замуж вышла, все выбросила. Хотела заново начать. Переехала к нему в Петербург с двумя чемоданами: зима, денег нет, теплых вещей тоже, поэтому я носила его старую куртку, и мы ходили гулять по ночам, чтобы нас никто не видел. Он шутил: а где приданое?»

Теперь Елена учится на Высших режиссерских курсах, собирается снимать два коротких документальных фильма — про питерского художника Яна Антонышева и про архитектора Сергея Чобана. И в одежде тоже предпочитает архитектурные, асимметричные силуэты. На премьеру «Довлатова» в Берлине Окопная пришла с массивной винтажной сережкой в ухе, в брюках Victoria Beckham и жакете Kenzo. «Вообще-то сначала это было платье с молнией на спине, а я его разрезала и надела задом наперед». Настоящий художник.


Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Топ Theory, брюки Ulyana Sergeenko, босоножки Prada, кольцо Cartier

Татьяна Долматовская


Кирилл Серебренников, Федор Бондарчук, Николай Хомерики, Павел Лунгин и Валерия Гай Германика — какого звездного кинорежиссера ни возьми, Татьяна Долматовская работала со всеми. А началось все с журнала Vogue, где Татьяна прошла путь от ассистента редакции до заместителя Алены Долецкой. «А потом я осознала, что всегда хотела другого. После Vogue отучилась в аспирантуре Института искусство­знания, написала диссертацию про глянцевые журналы и закрыла для себя тему глянца». О профессии «художник по костюмам» Татьяна мечтала с детства: «Моей настольной книгой была «Художники русского театра». И еще у нас в доме быстро появился видеоплеер, но совсем не было детских кассет. В итоге я практически все время смотрела «Лабиринт» с Дэвидом Боуи. Думаю, что эта книга и этот фильм в конечном счете и определили мое будущее».
Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Топ Dries Van Noten, брюки Marciano Los Angeles
Как уверена сама Долматовская, мысль материальна. Поэтому заветная мечта начала воплощаться практически мгновенно после ухода из журнала. Сначала из ниоткуда появился спектакль в театре «Практика», а затем как снег на голову свалился сериал «Школа» Гай Германики: ­«Самый главный комп­лимент, который я слышу: «Там ведь все в своем снимались, да?» Это значит, что я сделала хорошую работу и костюмы не выпячиваются, а являются гармоничным продолжением героев».

Набираться опыта Татьяна отправилась в лондонский University of the Arts, а на третьем курсе решила попасть на стажировку к Джо Райту, как раз снимавшему «Анну Каренину»: «В итоге я позвонила на студию, придумала какую-то дикую историю, что пишу статью и мне срочно нужно попасть к ним на площадку, и тут выяснилось, что съемки английского блока уже закончились. Но! Оказалось, что есть еще и русский блок! Беру билет в Москву, нахожу тех, кто связан с нашей стороны с производством картины, лечу на вертолете в Кижи, и вот я ассистент художника по костюмам, великой Жаклин Дюрран».

Ее любимая стадия работы — примерки с актерами. «Ведь на съемочной площадке ты уже мало что способен изменить, кроме как поправить воротничок в кадре. Самые веселые примерки у меня с Кириллом Серебренниковым. Он мне может сказать, что это полное «г», но и я ему могу сказать то же самое. Для его картины «Лето» мне предстояло одеть 300 человек массовки в стиле 1980‑х. Я брала реальные исторические вещи и смешивала их с современной одеждой. Кожаную куртку для Цоя я и вовсе случайно увидела на своем друге и буквально уговорила отдать мне ее для дела. При этом я люблю минимализм, и даже 1980-е у меня получились лаконичные».

Новый проект Долматовской — «Притяжение 2» Бондарчука. «В прошлом году я загадала себе работать на этом фильме, отправила запрос в космос и совершенно об этом забыла. И вот начинаются съемки. Я же говорю, мысль материальна», — смеется Татьяна.

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Костюм Gucci, туфли Saint Laurent, кольцо H.Stern

Мария Трегубова


Это история про то, что человек всю жизнь выбирает между чем-то и чем-то, его закручивает, а потом выясняется, что самое главное он просто не заметил. Точнее, спектакль будет называться «Сережа». И нужно выстроить для него волшебное пространство: в нем почти нет предметов, а при этом оно должно казаться наполненным и все время меняющимся. Это мир то ли видений, то ли воспоминаний». Другая премьера — опера «Иоланта» и балет «Щелкунчик» в Мариинском театре, которые, согласно замыслу Чайковского, будут исполняться в один вечер, и теперь надо придумать, как их объединить: «Мы размышляем на тему слепоты, физической и духовной».

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Топ Calvin Klein 205W39NYC, брюки Dries Van Noten, туфли Balenciaga

Всего в планах Марии на ближайшие полгода — шесть постановок. Включая две работы с Максимом Диденко, с которым они за последние пару лет выпустили самые яркие в прямом смысле слова столичные премьеры: «Цирк» в Театре наций, «Беги, Алиса, беги» в Театре на Таганке, променад «Черный русский» и «Десять дней, которые потрясли мир» в Музее Москвы. «Плотное взаимодействие с пространством — это метод Максима, художественное решение в этом случае играет важнейшую роль. Поэтому в работе с ним я отрываюсь по полной. Для «Беги, Алиса, беги» я месяц, сидя на даче, просто в кайф делала эскизы. Думала, мы потом сядем и из сорока штук отберем десять. А он говорит: берем все!» Полдюжины проектов разом — как это можно успеть? «Я с утра выбираю, о чем я буду думать до трех дня, о чем с трех до шести и так далее, — смеется Мария. — На самом деле, когда есть больше одного проекта одновременно на стадии придумывания — это ад. Я стараюсь избегать такого. Нужно болеть одним». Самые лучшие идеи ей приходят в душе. 

Идеальная атмосфера для работы — пустота, тишина и воздух. Для вдохновения раньше она чемоданами таскала из поездок книги и каталоги выставок, теперь многое есть в интернете. Плюс выставки, спектакли, фильмы, общение. «Голова художника, как магнит, притягивает из окружающего мира нужные тебе в данный момент частицы. Вообще это случайно вышло, что столько задач разом: что-то переносилось, отменялось, возобновлялось. Но, с другой стороны, да, я жадная до работы. Некоторые мои коллеги жалуются, что нет проектов, а когда ты им что-то предлагаешь, говорят: «Нет, наверное, мне сначала нужно разобраться в себе». Для меня работа — лучший вид психотерапии». 

Визуальный облик русского театра, а во многом и кино сегодня определяют именно женщины-художницы. Как так вышло? «Сама об этом думаю. Вообще это мужская профессия, тут надо иметь технические мозги, понимать, из чего это будет сделано, какой будет конструктив. Раньше я придумывала картинку, а потом в театре все в обморок падали и начинали меня ненавидеть. Сейчас я уже могу разговаривать с технологом на более-менее одном языке. Все равно есть ощущение, что я веду не легковую машину, а грузовик. Но как от такого откажешься?» 

Как выглядят современные чудо-женщины из мира искусства
Рубашка Helmut Lang, брюки Calvin Klein 205W39NYC, мюли Céline, колье Tiffany & Co.

Стилm: Ксения Проскурякова

комментарии