You are viewing the Russian Vogue website. If you prefer another country’s Vogue website, select from the list

Table Talk

Флоренция, первая из трех

В трех местах на букву «Ф» побывала Нелли Константинова в сентябре

11 Октября 2011 Нелли Константинова

Флоренция, первая из трех

За месяц я побывала в трех «Ф», с небольшой натяжкой: две из них – это страны, одна – город. С него и начнем, тем более, он был первым из них. Флоренция.


Туристская, тесная и невкусная – такой она предстала впервые, 10 лет назад. Прохладная, бело-зеленая, цветов мрамора и снобская (если смотреть из окна отеля в центре площади Республики), такой она почудилась мне во второй. Живая, холмистая, цветная, уютная – такой оказалась она этой осенью. В промежутке был еще заезд в расписной отель мебельщиков, который они спроворили из бывшего ПТУ, прямо у бело-зеленого мраморного колосса. Набегала я и в прекраснейший дворец в самом большом частном саду города; там для меня этой весной началась настоящая Флоренция, с узкими цокающими улицами, с местными жителями, пугливо избегающими толп с фотоаппаратами: что делать, непросто нести с честью звание самого туристского города мира.

Но если бывать в ней часто, она вам покажется. В ней можно даже жить. Триста пятьдесят тысяч обитателей, мосты и парки, а там, где у нас Фрунзенская набережная и Нескучный сад – у них уже холмы и будто бы другой город. «А, так вам во Фьезоле?» – уточняли таксисты и за 20 евро довозили из центра «в другой город».


Я жила в вилле 15 века, на холме. Бизнес-центр отеля был, например, вот таким:



Место для гостей на ресепшне – таким:



Библиотека с диванами – вот:



Диваны, подсвечники в самых неожиданных местах, буквально за поворотом:



А вот и завтрак, и официанты. Здесь нет меню, я просила что хотела.



Столы накрыты, салфетки из такого льна, что я записывала имена изготовителей. Я, надо сказать, во Флоренцию приехала за тканями для своего нового дома – и привезла их, но об этом расскажу в другом посте.



И элегантный друг, рояль, стоял рядом с моим завтрачным столом прямо своими голыми ножками в гальке:



Восхитительно осваивать чужой ритм жизни: без спроса, например, подают прямо к кофе, еще до еды, вот эти муссы в квадратных стеклянных чашках, всякий день разные. Орех с апельсином, ваниль с шоколадом и так далее, в центре неожиданное масло под крышкой:



Его полагается мазать на хлеб, и да, я себе это позволяю в поездках всегда. А вы пробовали отказаться, если он вот так перед вами лежит в салфетке?



На минуту захожу в номер взять сумку, хотя хочется здесь остаться на пару лет, и снять 100 серий кино, и написать роман, и просто смотреть в окно на Флоренцию внизу вдалеке, и слушать музыку.



Так выглядит мини-бар в номере: поднос на антикварном столе, и все. Я уж не говорю о том, что вместо плинтусов проложен шелковый шнур толщиной с руку, что полы старинные, с деревянными гвоздями. Все не по правилам, и все прекрасно.



Холлы темные, своды расписные, лестницы узкие; можно играть в прятки.






Скрепя сердце, зову такси и уезжаю на поиск лучших тканей мира. Сквозь кипарисы с холма спускаюсь в город, и брожу весь день, и ищу, и прицениваюсь, останавливаюсь на кофе, опять иду в путь...



... и встречаю сокровища. Вот одно из них, будто в награду после того, как я прошла город насквозь: ближе к вечеру в Институте невинных (Istituto degli Innocenti) возжигал сотни душистых свечей Франсис Кюркджиан, лучший из парфюмеров, взошедшая звезда, мужчина изумительной стройности и гибкости, бывший балетный танцовщик. Потанцевал было, но не смог противиться зову сердца и начал соединять запахи и создавать новые, и это выходит у него так, что духи его оказались сродни приворотным зельям. Нюхнув их в первый раз, ты вдруг вспоминаешь аромат через пару дней в дневной будничной толпе так явно, будто его только что поднесли тебе невидимые руки, и останавливаешься пораженный в самое сердце, и понимаешь, что жить без него тебе больше нельзя, и, гонимый амоком, несешься туда, где встретил его впервые. Но Институт невинных закрыт, часовня, в которой горел отраженными от свечей огнями и переливался зеркальный шар, тиха и темна, ничто не напоминает о теплом облаке, клубившемся внутри, поднимавшемся от сотен свечей и менявшем свой аромат от вдоха к вдоху.


Такая Флоренция была мне предъявлена в этот раз, в начале сентября.



А вот что Кюркджиан сделал во дворе дворца: это не просто свечи по кругу, это символ невинных, орнамент, повторяющий барельефы на фасаде института, в центре их запеленутые младенцы, ведь сюда приносили тех, кто был рожден неосмотрительно, бездумно и, наверное, по любви. Здесь детей оставляли перед рассветом, и здесь им был с тех пор и кров, и дом. Кюркджиан вместе с помощниками зажигал гаснущие на ветру свечи и говорил, как ему нравится, что все это живет – разгорается, пригасает, тухнет и разгорается снова, как хорошо, что во всей этой картине есть жизнь, и человеческие усилия так очевидны. Они – часть действа, он точно это увидел.




А вот и он сам – справа, случайно выхваченный из толпы. Талантливый, как колдун.



(Еще о Флоренции буду писать)


комментарии

подписка на журнал

Для Вас все самое интересное
и свежее в мире моды

VOGUE на планшете

Свежий номер журнала
по специальной цене

VOGUE на iphone

Скачайте
по специальной цене!

VOGUE коллекции

Для iPhone
и iPad