Радости жизни

Пустынный пляж

О том, как весенний Биарриц исцеляет тело, душу и ум, рассказывает Геннадий Иозефавичус

Недавно я нашел на аукционе eBay кро­кодиловую сумку Chanel Biarritz. Просили за сверкающую черным лаком прелесть всего ничего — то ли сорок пять, то ли пятьдесят тысяч. Для наглядности предложение было снабжено фотокарточкой: милая девушка, закинув за спину объемистую роскошную сумку, смотрит из-за плеча в объектив. Стоит красавица, наплевав на правила дорожного движения, прямо посреди улицы, в Биаррице, конечно.

Карл Лагерфельд придумал Biarritz, лимитированную серию багажа из кожи рептилий, лет семь назад — из любви к городу на берегу Бискайского залива. К городу, где вещицы из любой круизной коллекции Chanel смотрятся к месту. Где, как не в Биаррице, в котором Коко Шанель открыла в 1915 году свой третий — после шляпного салона на парижской рю Камбон и магазина в Довиле — бутик. И где несколькими годами позже она встретила великого князя Дмитрия Павловича, свою первую русскую любовь. Плодом этой любви оказались духи Chanel № 5, форма флакона которых повторила водочный штоф, однажды подаренный князем Дмитрием мадемуазель Габриэль.

Мода на Биарриц, впрочем, заведена была не Шанель, и не великим князем, и не в первой четверти XX века, а много раньше — императрицей Евгенией, женой Наполеона III. Еще до замужества любившая проводить время в Биаррице, графиня Евгения де Монтихо, став императрицей, возвела любовь к городу на океане в ранг государственной. Луи Наполеон Бонапарт построил в подарок жене роскошную резиденцию на пляже — виллу «Евгения», и в Биарриц потянулся двор, причем не только парижский. В сезон сюда стала съезжаться аристократия изо всех европейских столиц — от Санкт-Петербурга до Мадрида. Романовы ездили в Биарриц с семидесятых годов XIX века. Из-за обилия православных прихожан в городе был даже построен храм Александра Невского, который дейст­вует до сих пор.

Но вернемся во времена Евгении. В начале семидесятых годов XIX века монархия во Франции в очередной раз упраздняется, вскоре умирает Наполеон III, и императрица, получив в наследство виллу своего имени, решает избавиться от недвижимости на Бискае. «Евгения» была продана парижскому банку, а тот через некоторое время решает приспособить ее под гостиницу с казино. Гостинице дают название Hôtel du Palais; открывшись в 1893 году, она позже горела, восстанавливалась, перестраивалась, расширялась, но имя никогда не меняла.

Сегодня Hôtel du Palais не только самая известная гостиница Биаррица, но и символ города. Дворец, стоящий прямо на пляже, да так, что волны Атлантики во время прилива лижут камни первого этажа и заливают окна ресторана «Ротонда», изображают на каждой второй местной открытке. Прямо у отеля начинается Гран-Плаж (на нем в середине пятидесятых, следуя примеру Питера Виртела, сценариста фильма «И восходит солнце», встали на доски первые европейские серферы), в паре сотен метров стоит казино (там были проиграны многие состояния, о выигравших — ни слова), потом — Пор-Вьё, старый порт, из которого по-прежнему выходят на промысел рыбаки и в котором несколько дивных рыбных ресторанов, включая любимый всеми Chez Albert. Дальше, на мысу, — Музей моря и утес Святой Девы с ведущим к нему мостом работы Эйфеля. Потом — вилла «Белза», некогда принадлежавшая зятю Игоря Стравинского. На вилле были знаменитый русский ресторан и кабаре.

Собственно, перечислением от Hôtel du Palais до виллы «Белза» исчерпывается список достопримечательностей Биаррица. Как и сам город. Он знаменит не домами или ресторанами, хотя и ими тоже, конечно, но неповторимой атмосферой, привлекавшей сюда голубую кровь и людей искусства (из русских сюда наезжали Чехов и Блок, у Шаляпина в Биаррице была дача, Набоковы каждое лето привозили сюда юного Владимира), и своим исцеляющим морским климатом.

Кстати о климате. Биарриц — круглогодичный курорт. Зима здесь мягкая, лето не жаркое, весна наступает рано. В марте–апреле температура порой поднимается до двадцати пяти, а ограниченная полумесяцем пляжа бухта благодаря проходящему неподалеку Гольфстриму вполне пригодна для купания. Впрочем, в бурные бодрящие волны Атлантики можно и не лезть — бассейна, даже двух, отеля «дю Пале» вполне достаточно тем, кто мечтает окунуться. Один из бассейнов — уличный, второй — под крышей Imperial Spa. Там же, в «Императорском spа» — студия красоты Guerlain, институт волос Leonor Greyl, чайная комната и все приличествующие заведению такого рода массажные и процедурные. Хотя и удивительного, насыщенного солью океана, свежего, плотного воздуха вполне достаточно для того, чтобы кожа сама собою разгладилась, напитавшись морскими минералами, и засияла. Кажется, будучи в Биаррице, даже не надо пользоваться косметикой, во всяком случае увлажняющий крем здесь явно лишний. Да и ультрафиолета, особенно весной, можно не бояться — мартовское солнце не способно никому навредить.

Я не раз приезжал в весенний Биарриц на последние перед летним перерывом устрицы. Моллюсков лучше брать где-нибудь у казино, там, где стоят карусель и лотки уличных торговцев. Или в старом порту, «У Альберта». Или требовать большое блюдо в мишленовской «Ротонде» отеля «дю Пале». Две-три дюжины еще не жирных, свежих, отчаянно прекрасных устриц, чуть сдобренных соком лимона или уксусом с шалотом, приправленных щепоткой черного перца, — может ли на берегу океана быть что-нибудь лучше? Разве что мидии в соседнем Сен-Жан-де-Люз или ветчина в Байоне. И все это, поверьте, никак не влияет на фигуру, ну разве что помогает похудеть тем, кто поклоняется Дюкану с его белковыми экспериментами.

Кстати, для мечтающих похудеть неподалеку, в Гаскони, в местечке Эжени-ле-Бен (названном в честь все той же императрицы Евгении), есть трехзвездочный мишленовский ресторан, роскошный деревенский отель и термальный курорт Мишеля Герара, гениального повара, придумавшего nouvelle cuisine и cuisine minceur, «новую французскую кухню» и «кухню для похудения». В Les Prés d’Eugénie (так называется отель и ресторан) для красоток — салатные листики и пареная репа в мишленовском исполнении, для всех остальных — трюфели, гусиная печенка, столетние арманьяки и прочие изобретения французов, раньше всех других наций придумавших, как жить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: PATRICK DEMARCHELIER; ALEX DEL RIO; GETTY IMAGES/FOTOBANK.COM; АРХИВ VOGUE

Читайте также

Красота

Косметика с историей: 14 культовых средств

Радости жизни

За кулисами балета Парижской оперы с Chanel

Мода

Каким был Карл Лагерфельд

Edition