«Другие берега. Русское искусство в Нью-Йорке. 1924». Зачем и как сегодня открывать выставку столетней давности?

Она воссоздает шоу, проходившее когда-то на Манхэттене, в рамках которого американской публике было представлено более тысячи работ русских художников
«Другие берега. Русское искусство в НьюЙорке. 1924». Зачем и как сегодня открывать выставку столетней давности
Абрам Архипов. Молодая крестьянка. 1920. Из частного собрания

16 сентября в Музее русского импрессионизма открывается выставка-исследование «Другие берега. Русское искусство в Нью-Йорке. 1924». Она воссоздает одиозное шоу прошлого века: в центре Манхэттена было представлено более тысячи работ русских художников. Со временем картины рассеялись по разным коллекциям и странам: что-то осело в Симферопольском музее, что-то в венской галерее Альбертина, что-то в частных коллекциях, например семьи Карисаловых. Команде музея удалось установить судьбу нескольких сотен работ, семьдесят из которых показывают на выставке.

The Russian Art Exhibition по сей день является самым масштабным смотром русского искусства за рубежом. «Даже сегодня с трудом можно представить, как можно организовать выставку на 1500 экспонатов, — отмечает куратор выставки «Другие берега. Русское искусство в Нью-Йорке. 1924» Ольга Юркина. — Наша работа по ее частичному воспроизведению была поистине детективной». Вопрос, зачем сегодня реконструировать выставку столетней давности, отпадает сам собой, если сопоставить несколько исторических фактов.

Билет на выставку русского искусства в Нью-Йорке

Российский фонд культуры

Сто великих русских художников отправляют свои работы не в привычную Европу, а за океан. Везет их опытный культурный дипломат Игорь Грабарь, а в Нью-Йорке картины покупают Федор Шаляпин, Сергей Рахманинов, Луис Комфорт Тиффани, проект поддерживают князь Феликс Юсупов, Вандербильты и Рокфеллеры, Уильям Херст и невестка Альфреда Хичкока.

Но обо всем по порядку. Повезти русских художников в Нью-Йорк тех лет — настоящая авантюра. Да, там скоро откроется Russian Tea Room, уже гремят «Русские сезоны» Дягилева и гастроли МХАТа, обосновались некоторые авторы — Борис Анисфельд, Борис Григорьев, Сергей Судейкин, а еще Николай Фешин и Лев Бакст, которые очень популярны и публикуются в американском Vogue. Но в 1924 году США еще даже не признали СССР. Тридцать тысяч бежавших из России эмигрантов к режиму никакой симпатии не испытывали, и выставка их не будоражила. Образованная американская публика интересуется в тот момент французским импрессионизмом, английским портретом, но не современной русской живописью.

Лев Бакст. Охотница. 1922

Из частного собрания

Идея этого масштабного предприятия приходит в голову художнику Сергею Виноградову, который лично поедет в Америку в составе комитета выставки, и Ивану Трояновскому, который даст на нее шесть тысяч долларов из своих гонораров за учебники по природоведению и выхлопочет у своего издателя Ивана Сытина еще семь тысяч. Их даже не смущает турбулентная политическая обстановка в стране — со смерти Ленина прошло всего три месяца. Цель вполне себе прагматичная — поддержка художников после Гражданской войны и введения подоходного налога в 1922 году, с бюрократией помогает государство — за обещанный процент с прибыли. Расчет — на высокую американскую покупательскую способность и визуальную новизну. Они хотят продать картин на баснословные сто тысяч долларов.

Формируется список из ста имен художников, которым предлагается отправить в Америку свои работы. В нем много любопытного. К примеру, на выставку в итоге не попали Илья Репин, Александр Головин, Александр Бенуа, Борис Анисфельд, Павел Кузнецов, Николай Рерих — хотя первоначальные переговоры с ними велись. Участвовали Василий Поленов, Абрам Архипов, Виктор Васнецов, Борис Кустодиев, Михаил Нестеров, Зинаида Серебрякова, Наталья Гончарова, Михаил Ларионов и многие другие. Главной движущей силой проекта был руководитель Третьяковской галереи Игорь Грабарь. Он же заехал по пути в США в Швецию, забрать работы русских художников — Кустодиева, Серова, Голубкиной, которые застряли там на десять лет после Балтийской международной выставки искусств и промышленности из-за Первой мировой войны.

Борис Кустодиев. Купец. 1923

Нижегородский государственный художественный музей

По прибытии в Нью-Йорк русская группа находит покровительство небольшого числа американских меценатов, которые любили и поддерживали русское искусство. В первую очередь это искусствовед Кристиан Бринтон и бизнесмен и политик, бывавший в России двадцать раз, Чарльз Крейн. Бринтон заручается поддержкой высшего общества и пишет статью к каталогу, а Крейн покрывает первые издержки: аренда на Манхэттене обходится гораздо дороже, чем представлялось. Он же делает самые крупные покупки, приобретая в основном Василия Поленова, на 20 тысяч долларов. Всего за время проекта было выручено 50 тысяч долларов, и выставка, которая после Нью-Йорка проехалась в течение года по десяткам американских городов, стала коммерчески неуспешной.

Хотя ее посмотрели сотни тысяч американцев. Пресса ревела — от New York Times до The Sun. Грабарь давал интервью на радио WJY и лично беседовал с мэром Нью-Йорка. Светские дамы устраивали благотворительные вечера в честь русских художников. В попечительский совет выставки вошел 31 представитель crème de la crème американского общества. И почти никто ничего не купил.

«Причиной сам Грабарь считал излишне высокие цены, отсутствие четкой концепции выставки и изобилие выбора, — рассказывает Ольга Юркина. — Наши художники ожидали спрос на авангард, но его не случилось. Наибольшей популярностью пользовались академическая живопись, пейзажи, сцены из русской жизни и праздников. Было продана 91 работа, в списке покупателей фигурирует много известных фамилий того времени. Луис Комфорт Тиффани, художник и первый директор по дизайну ювелирной компании Tiffany & Co., стал обладателем полотен Виноградова и Бобровского. Сергей Рахманинов приобрел картины Константина Сомова и Сергея Виноградова, Федор Шаляпин — статуэтку Коненкова. Деревянные работы Коненкова произвели на американцев огромное впечатление: они никогда не думали, что дерево может быть материалом для скульптуры. При этом авангардисты не продавались вообще — ни Лентулов, ни Кончаловский, ни Машков».

Петр Кончаловский. Цветы на скатерти. 1919

Русский музей, Санкт-Петербург

Американцы ожидали лубка, праздника с самоваром, летящих по снегу саней — их вкус был сюжетным и сентиментальным. Они принимали кустодиевского извозчика с афиши выставки за русского Деда Мороза. Дамы-патронессы требовали русской экзотики — с народными костюмами и баранками, но организаторы выставки превращать все в цирк отказались.

Большинство непроданных работ отправились обратно в Москву. До сих пор судьба многих произведений неизвестна: например, куда пропала картина «Похищение Европы» Серова или «Стали искать» и «Стерегли» Василия Поленова. Но есть и приятные находки. Например, участие работы «Офицерский парикмахер» Михаила Ларионова в американской выставке было подтверждено благодаря габаритам произведения: они совпали с теми размерами, которые были указаны в старинной расписке о получении картины. Полотно вернулось к художнику во Францию, позже его приобретет известный юрист Герберт Баклер, который затем передаст всю свою коллекцию в галерею Альбертина в Вене. Специально для выставки в Музее русского импрессионизма работу привезли из Вены.

Михаил Ларионов. Офицерский парикмахер. 1907–1909

Галерея «Альбертина», Вена

Картина «Старый балет» Константина Сомова имела большой успех на выставке в Нью-Йорке и была приобретена коллекционером Альбертом Ротбартом. Долгое время она была недоступна широкой публике. Только летом 2020 года, спустя 90 лет, она впервые появилась на небольшом американском аукционе Millea bros, и впервые с 1923 года полотно снова демонстрируется в России. «Девушка на Волге» Кустодиева после американской выставки вернулась в Россию, но уже в 1928 году советское правительство преподнесло ее в дар японскому императору Сёве. Сегодня картина хранится в Музее императорских коллекций «Санномару сёдзокан», посмотреть ее можно в каталоге, который издан к выставке в Музее русского импрессионизма.

«Мы следовали логике расположения полотен на американской экспозиции. Например, «Бубновый валет» представлен рядом, как и сто лет назад. Кроме того, мы повторили некоторые элементы оформления стен в Большом Центральном дворце», — добавляет Юркина. Сто с лишним работ с нынешней выставки — лишь небольшая часть грандиозного нью-йоркского шоу, и сегодня они бесспорное национальное достояние. Посмотреть их интересно сквозь призму того, как они воспринимались в 1924 году. Ведь любая реконструкция — это новая интерпретация.

Выставка «Другие берега. Русское искусство в Нью-Йорке. 1924» в Музее русского импрессионизма