Книги

Курт Кобейн, Кортни Лав и Гвен Стефани в отрывке из новой книги «Гараж» 

Институт «Стрелка» и музей «Гараж» впервые объединились в издательской деятельности
Курт Кобейн Кортни Лав и Гвен Стефани в отрывке из новой книги «Гараж»
Оливия Эрлангер, Луис Ортега Говела. «Гараж». Strelka Press, Музей современного искусства «Гараж», 2020

В апреле институт «Стрелка» и музей «Гараж» выпустили вместе первую книгу — выбор пал на труд «Гараж» двух американских авторов, художницы Оливии Эрлангер и архитектора Луиса Ортеги Говелы, выпущенный MIT в 2018-м и теперь переведенный на русский. Книгу описывают как генеалогию гаража — от начала XX века до наших дней, а также массив «гаражной мифологии» — и ее героев. Среди последних — Фрэнк Ллойд Райт и Уолт Дисней, Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард, Стив Джобс и Стив Возняк, а также Курт Кобейн, Кортни Лав и Гвен Стефани. Почему гараж — больше, чем просто пристройка к дому, Эрлангер и Ортега Говела рассказывают, напоминая, как автомобиль на глубинном уровне преобразил ощущение пространства и времени, возвращаясь к детским годам Стива Джобса в Маунтин-Вью, где тот в гараже вместе с отчимом Полом часами мастерил что-нибудь, и находя в кукле Барби «репрезентацию не только послевоенной женщины, но также и постчеловеческой женщины, рожденной из депрограммированного гаража».  

«Эта книга привлекла нас тем, что показывает, как архитектурное решение привело к возникновению совершенно новых функции и сущности, — отмечает Варвара Мельникова, директор института «Стрелка», — а также тем, что в ее фокусе находятся гаражи, которые в российской действительности с ее советским наследием, гаражными кооперативами и экономикой приобретают уникальное значение как для отдельного человека, так и для всего города». Из-за пандемии книжный магазин «Стрелки» приостановил работу, но можно обратиться к этой подборке: от «Фаланстера» и «Циолковского» до «Подписных изданий» и онлайн-магазина «Гаража». 

Луис Ортега Говела. «Сделка с дьяволом» (Faustian Bargain)

Оливия Эрлангер и Луис Ортега Говела иллюстрируют книгу снимками гаражных дверей Лос-Анджелеса семидесятых и собственными коллажами, включая в них, в числе прочего, семейный портрет Курта Кобейна, Кортни Лав и их дочери Фрэнсис. Vogue первым публикует соседствующую главу «Гаражная группа» из раздела «Депрограммированный гараж», посвященную началу девяностых, мятежному духу и легендам музыки.

Гаражная группа

«Все эти предупреждения из вводных курсов по панк-року, читавшихся годами, со времени моего первого знакомства, скажем так, с этикой независимости и вашего сообщества, показали себя чистой правдой. Я не чувствовал возбуждения, когда слышал музыку или писал ее, ведь я читаю и пишу уже слишком давно. И за это я ощущаю себя страшно виноватым. Когда мы стоим перед концертом за кулисами, свет гаснет, а толпа начинает реветь, меня это совсем не трогает, в отличие от Фредди Меркьюри, который, видимо, все это любил, наслаждался любовью и обожанием толпы, чем я сам не могу не восхищаться и чему завидую. Дело в том, что я просто не могу обманывать вас, всех вас. Это было бы просто нечестно по отношению к вам и ко мне. Худшее преступление, которое я только могу придумать, — обирать вас, делая вид, притворяясь, что мне на 100% интересно. Порой у меня бывает чувство, будто перед выходом на сцену я должен расписаться в служебной ведомости. Я попробовал все, что только смог, чтобы по-настоящему ценить это (и я правда ценю, бог свидетель, но очевидно недостаточно). Я ценю то, что мы пробились к стольким людям и порадовали их. Должно быть, я один из тех нарциссов, которые ценят только то, что осталось в прошлом. Я слишком чувствителен. Требуется слегка отупеть, чтобы снова вернуть воодушевление, которое было в детстве».

Курт Кобейн был найден мертвым 8 апреля 1994 года в теплице над гаражом его дома в Сиэтле. Рядом с телом лежала предсмертная записка — белый лист бумаги, пришпиленный ручкой к клумбе. В этом помещении над гаражом «дух подростка» уже выветривался — его вытеснял запах заградительного скотча, криминалистических реактивов и десятков людей в белых рубашках, которые прибыли обследовать место смерти.

В начале 1990-х, когда появились интернет и электронные деньги, гараж приютил беспокойного подростка, в очередной раз став платформой пригородных изгоев. Это была плодородная почва, позволявшая взращивать альтернативные самости и укреплять их в таком изолированном состоянии. В гараже люди бунтуют против истории, их создавшей, и в этом бунте пытаются создать новый пригородный рай. Пространство, в котором пристало ненавидеть пригород.

Content

This content can also be viewed on the site it originates from.

Группы, подобные Nirvana, стали продавать новый, оригинальный вариант самовыражения, оказавшись на одной волне с поколением, которое устало от глэм-рока и тяжелого металла. Новым сценическим костюмом стала повседневная одежда, фланелевые рубашки, джинсы и рабочие ботинки — в противовес блесткам и прическам с начесом, которыми славились восьмидесятые. Звучание было намеренно неказистым, стихи — интроспективными, совсем не похожими на гимны; едва ли участники группы ожидали, что строчки их песен будут записывать в дневниках и печатать на футболках. Nirvana, простая и «без затей», стала рупором молодежи, которую переполняла тревога, потому что они пели о разложении и закате американских ценностей. Голос Кобейна излучал отчаяние, и у мечущихся подростков это вызывало настоящий катарсис.

Content

This content can also be viewed on the site it originates from.

Если группа служит заменой семье, то фронтмен в этой структуре может играть отца, а гитарист и барабанщик — братьев и сестер. Кто знает, какую роль Курт придумал для Кортни Лав, когда они впервые познакомились; благодаря группе Hole та смогла реализовать себя в качестве и солистки, и матери. Так или иначе, развитие этих отношений сделало Кобейна публичной фигурой, чьи боль и трагедия просачивались в песни, а распад личной жизни нашел отражение на передовицах желтой прессы. В документальной съемке первого публичного появления пары вместе с дочерью Фрэнсис Бин Кортни лыбится, держа ребенка на руках, тогда как Курт выглядит обезоруживающе потерянным.

Instagram content

This content can also be viewed on the site it originates from.

Он явно не знает, что делать с окружившими его фотографами; в одной руке он держит пустую детскую бутылочку, другой тянется к солнцезащитным очкам, как если бы те были способны его спрятать. Эти кадры помогли распространить образ Курта и Кортни как двух изгоев, которые родились из той инаковости, что превратилась в товар в их музыке. Кобейны попытались использовать гараж для бунта против нормативной истории, создавшей их, но увязли в воспроизводстве того самого представления о семье, противниками которого себя считали.

Instagram content

This content can also be viewed on the site it originates from.

Начало 1990-х, концерт группы No Doubt, фанатская давка перед сценой. Звучание группы бравирует свежестью и новизной: смесь жанров от панка до регги, от ска до рока, обрамленная вокалом грациозной Гвен Стефани. В первом альбоме Гвен кричит: «Я заперта в огромной коробке, она искажает мой взгляд, застилает глаза, реальность исчезла мгновенно, как по щелчку». Здесь видится прямая отсылка к гаражу в Анахайме, где группа репетировала и исполняла песни для друзей. В конечном итоге No Doubt было суждено вырваться из этого гаража на мировую сцену, и этот прорыв был следствием катастрофы: публичный крах отношений Гвен с басистом Тони Канэлом позволил группе добиться успеха. Разрушающиеся отношения стали ключевым источником вдохновения для альбома Tragic Kingdom, с которым No Doubt доросли до мировых турне. После этого сама группа, выполнявшая роль суррогата семьи, тоже начала распадаться. Медиа сосредоточились на Гвен, «простой девочке в мире», горячей блондинке; добравшись до вершины, та затмила собой бывшего любовника и «собратьев» из группы.

Content

This content can also be viewed on the site it originates from.

Как только вы разглядите то, что стоит за таким панк-протестом, парадоксальные фигуры обитателей гаража станут более ясными и очевидными. Рожденные под двускатными крышами субурбии бунтари были вынуждены существовать в структурах патриархата, утверждая и в то же время отрицая саму свою пригородность. Фатальная неизбежность брендинга определила панкам роли саботажников — следуя логическим рамкам и вопреки будущности гетеронормативной семьи. Покинуть установленные рамки было невозможно, сколь усердно те ни старались. Панки проецировали стабильность, так презираемую ими, ради привлечения культурных и финансовых инвестиций внешнего мира, становясь эмблемами альтернативного стиля жизни, который, впрочем, никогда не был настолько уж альтернативным, как им хотелось и ими заявлялось.

В равной степени они были плодом и проектировщиками диалектической противоположности, встроенной в пригородное трехчастное зонирование — деление территории на промышленную, жилую и досуговую зоны. Эта фрагментация субъективности программировала и последующий провал Nirvana и No Doubt как групп, выступавших в качестве альтернативной семейной структуры. Так и работает фаустовская сделка с дьяволом, заключаемая при привлечении в проект внешнего инвестора. Контракты на запись альбомов, музыкальный менеджмент, шоу-бизнес, аудитория ломают и пересобирают бунтарскую идентичность в виде продукта, который так легко потреблять и которого людям всегда не хватает.

Content

This content can also be viewed on the site it originates from.