© Мати Диоп в Каннах, 2019

Радости жизни

Мати Диоп о моральном долге кинематографа

Редакция Vogue обсудила с актрисой франко-сенегальского происхождения и режиссером фильма-победителя Гран-при Каннского кинофестиваля «Атлантика» миграцию, мистицизм и память о людях, которые погибли в попытках доплыть до Европы

На то, чтобы снять «Атлантику», у Мати Диоп ушло всего семь недель, но она рассказывает о фильме так, будто работала над ним всегда. «Миграция — часть моей жизни, — говорит 37-летняя режиссер. — Если бы мой отец не попал когда-то во Францию, меня бы с вами сейчас здесь не было и я не сняла бы эту картину». Диоп выросла в Париже в семье матери-француженки и отца-сенегальца. Режиссер Джибрил Диоп-Мамбети, снявший фильмы «Туки-Буки» и «Гиены», — ее дядя, поэтому дух умелой рассказчицы у Мати в крови. Да и опыта в киноиндустрии хоть отбавляй: прежде чем стать режиссером, Диоп много лет работала по другую сторону камеры. Роли в «35 стопках рома» Клер Дени и «Гермии и Елене» Матиаса Пинейро — одни из самых значимых ее актерских работ.

«Атлантика» — дебютный художественный фильм Диоп — искусно сплетает множество линий повествования в единую захватывающую и глубоко трогательную фантастическую историю. Действие происходит в Дакаре, и потому пересказано по большей части на местном языке волоф. В центре повествования — молодая женщина Ада, она обручена и вскоре должна выйти за состоятельного Омара, но ее сердце принадлежит строителю Сулейману.

Устав от низкой оплаты труда, Сулейман и его соратники в поисках лучшей жизни отправляются на лодке по морю в сторону Европы, но погибают. Их духи возвращаются с надеждой на справедливость и воссоединение с любимыми. В фильме происходит столько сверхъестественного, от самовозгорания до одержимости потусторонней сущностью, что упоминание о привидениях едва ли станет спойлером.

Мати Диоп и актерский состав фильма «Атлантика» на Каннском кинофестивале, 2019

© Dominique Charriau

В мае этого года Диоп вошла в историю как первая темнокожая женщина-режиссер, представившая фильм на Каннском кинофестивале, а следом — получившая его Гран-при. В сентябре ее наградили премией имени Мэри Пикфорд на кинофестивале в Торонто, а сейчас «Атлантика» была выдвинута на «Оскар» от Сенегала в номинации «Лучший иностранный фильм». С редакцией Vogue Мати Диоп поделилась историей работы всей своей жизни.

Мати Диоп на Каннском кинофестивале, 2019

© Stephane Cardinale - Corbis

Что подтолкнуло вас снять фильм, центральная тема которого — миграция?

Я давно начала думать над тем, каким будет мой первый фильм. Точно раньше того, как в нашу жизнь вошло понятие «миграционный кризис». Я — дочь иммигранта, это часть моей истории, для меня миграция — реальность, а не просто тема.

Когда в 2009 году поехала в Сенегал, я обнаружила, что молодое поколение массово бежит на лодках из страны в поисках лучшего будущего в Европе. Факт, что такое большое количество молодых людей погибло в море, глубоко тронул меня. А как СМИ преподносили информацию с совершенно неправильного, на мой взгляд, угла, меня разозлило. Я захотела снять короткий документальный фильм, в котором молодой человек вспоминает историю своей переправы. Позже решила превратить его в художественную киноленту: мне казалось, что я не сказала всего — хотелось достучаться до большего количества зрителей. Жизни этих людей не должны были пропасть зря.

Почему для вас было важно, чтобы в фильме присутствовали элементы фантастики?

Идея была такой — написать историю о целом поколении, почившем в море и ставшем призраком, передать ощущение того, что этих людей не хватает, и рассказать о местных девушках, которые остались одни и которых преследуют духи их умерших парней. Я хотела, чтобы мой фильм стал местом, где их души смогут обрести покой. Хотела помочь им воззвать к справедливости; получить деньги, которые они заслужили; продемонстрировать любовь к своим близким в последний раз. Это пока еще новая проблема, порожденная разговорами о том, что люди становятся «нелегалами», когда в отчаянии покидают родную страну. Важно, чтобы они не просто появлялись на экранах и в литературе, но чтобы при этом их истории были рассказаны правдиво.

Кадр из фильма «Атлантика»

Где в Дакаре проходили съемки и почему вы выбрали именно этот город?

Я выбрала Тиаройе — рыбацкое сообщество в пригороде Дакара — в первую очередь по эстетическим причинам, но еще и из-за его истории. После Второй мировой войны туда привезли африканских солдат, боровшихся за «Сражающуюся Францию», и они потребовали той же оплаты, которую получили их белые соратники. Французские офицеры отказали им в этом и, когда те начали протестовать, убили их. Ночь 30 ноября 1944 года известна как «Расстрел в Тиаройе», но о ней мало знают из-за попыток скрыть историю.

Мальчики из Тиаройе, которые сплавляются на лодках в Европу в наши дни, — потомки тех убитых солдат. Место было выбрано для моей истории неслучайно, но это все же просто жест — мне достаточно знать самой, почему я снимала именно в Тиаройе. История отношений между Сенегалом и Францией полна насилия, но мое поколение готово создавать новые нарративы.

С XVI по XIX век остров Горе к югу от берегов Дакара использовался как временное пристанище рабов перед их транспортировкой через Атлантический океан в Новый Свет. Думали ли вы об этом, работая над «Атлантикой»?

Еще когда я снимала короткометражный фильм в 2009 году, я думала, что просто не могу не установить связь между этими волнами переправ. Меня беспокоило, что молодые люди готовы были плыть на лодках и рисковать жизнью ради того, чтобы добраться до Европы, особенно учитывая, что рабов заставляли это делать насильно. Поэтому Дакар казался мне городом-призраком, а Атлантический океан — кишащим неспокойными душами.

Кадр из фильма «Атлантика»

Что было самым сложным в работе над «Атлантикой»?

Найти правильных людей на роли и научить их, как нужно играть, — всегда самое сложное. Думаю, из-за того, что персонажи — это сердце фильма. Я подбираю актеров так, как обычно это делают в жанре документального кино. Чтобы найти актера на роль Сулеймана, я пошла на стройку — мне хотелось, чтобы он знал те реалии. Николь Сугу, сыгравшую Диор (лучшую подругу Ады), я увидела в кафе, где она работала официанткой, — прямо как ее будущий персонаж.

На поиски исполнительницы роли Ады у меня ушло семь месяцев. Я даже хотела откладывать начало съемок, но в один прекрасный день в Тиаройе увидела Маме Бинету Сане. До этого момента я успела максимально вовлечься в процесс кастинга, потому что подбирала остальных актеров так, будто бы сама была Адой: какими будут мои подружки? Кто мог бы стать любовью моей жизни?

Кадр из фильма «Атлантика»

Вы говорили, что рожденная в Сенегале музыкант и художница Фатима Аль Кадири больше всех подходит на роль композитора фильма. Почему?

Фатима, вне всяких сомнений, одна из лучших музыкантов и художниц моего поколения. Я выбрала ее потому, что хотела, чтобы мелодия фильма очаровывала зрителей, словно джинн. Она понимает сложную геополитическую ситуацию, затронутую в ленте. Мой стиль повествования основан на нескольких разных источниках: европейской готике и романтизме, а еще на моем африканском и мусульманском наследии. У Фатимы примерно такой же бэкграунд.

Какие эмоции вы ощутили, когда стали первой за 72 года истории Каннского фестиваля темнокожей женщиной, работу которой приняли в конкурсную программу, и когда впоследствии вы выиграли Гран-при?

Первое, что себе сказала: «О да, это правда я — первая темнокожая женщина, которая добилась подобного. Не верю, что мы до сих пор находимся на данном этапе развития». Но, с другой стороны, это был мой выбор и громкое заявление — снимать дебютный фильм в Африке. Мне было бы очень просто игнорировать цвет моей кожи и считать себя французским режиссером. Но я же не белая девочка. Мне даже кажется, что такой акцент на цвете моей кожи умаляет мое достоинство. Я стала не просто первой темнокожей женщиной, добившейся успеха в Каннах, я стала первой 36-летней женщиной, выступавшей со своим первым художественном фильмом, снятым в Дакаре и на волофе. Вот где правда.

Кадр из фильма «Атлантика»

Надеетесь ли вы, что успех «Атлантики» послужит толчком для возрождения сенегальского кинематографа, у истоков которого стояли в том числе ваш дядя и Сембен Усман?

Я не думаю об «Атлантике» как о сугубо сенегальской работе. Это просто фильм. Джибрил оставил огромное наследие, и после его кончины африканский кинематограф развивается медленно. Образовалась пустота, и я сейчас говорю не как его племянница, а потому что так и есть. Мне хотелось снять «Атлантику» в Сенегале, чтобы наследие не утратилось — это было бы трагедией. На Африку важно смотреть африканским взглядом. Фильмы нужны не только для того, чтобы рассказывать истории, — они должны влиять на жизни людей и вдохновлять их.

Читайте также

Красота

Лимфодренажный массаж: все о процедуре

Мода

Кайя Гербер о детских впечатлениях о модельном бизнесе и главном примере — маме Синди Кроуфорд

Мода

Маша Федорова — о декабрьском номере Vogue

Edition