Идем по следу: истории девушек, которые приняли себя со шрамами на теле

Съемка, посвященная силе духа, принятия и красоте
2020
Фото: Анастасия Рябцова. Стиль: Юлия Варавкина. Прическа и макияж: Марина Рой, Ксения Ярмак. Ассистенты фотографа: Антон Гребенцов, Юрий Болденко/Bold. Ассистент стилиста: Арина Лягина. Продюсеры: Алина Куманцова, Магда Купреишвили. Ассистенты продюсеров: Анастасия Певунова, Платон Шульц. Vogue Россия, ноябрь 2020. На Наталье: бандо из вискозы с лавсаном, 2100 рублей, Ushatáva. 

Каждая из этих девушек столкнулась с травмой, которая оставила шрам на их телах и в их душах. Пройдя через стадию отрицания, они смогли не просто снова принять себя, но полюбить свое тело и начать им гордиться. В этой съемке всех, кто недоволен своей внешностью, они призывают следовать их примеру.

Наталья Давыдова, основательница приложения Welps, 37 лет

Выходной день обещал быть роскошным: прогулка верхом всей семьей и с любимыми друзьями, переходящая в пикник у реки. Я на своем черном коне Мураками уже приближалась к месту трапезы, как вдруг он, заметив компанию дачников с собакой, резко развернулся и поскакал в испуге в другую сторону, пытаясь меня сбросить. В памяти остался мой фееричный полет, удара не помню. Боль пришла сразу после падения. Первую помощь оказали там же: перевернули на спину, остановили шедшую носом кровь и приложили лед к ключице и плечевому поясу. Когда уже в больнице врач сказала, что у меня перелом ключицы, лопатки и грудины — я даже не поняла, что эти слова обращены ко мне. Хирург обрисовал перспективы: восстановление ключицы с операцией — 4 недели, без операции — 8 недель, сама ключица будет собрана на титановые пластины. Разрез будет довольно длинным, вдоль всей ключицы, у шеи, вблизи лица. 

Я решила, что смогу скрыть его татуировкой, даже начала прокручивать в голове варианты рисунка. На следующий день провели операцию, шов я увидела дней через пять, во время перевязки. Меня он буквально восхитил: тонкая, ровная полоска телесного цвета. Мысль о татуировке улетучилась. После операции жизнь для меня сильно замедлилась: пришлось отменить рабочие планы, много времени осталось для близких и себя. Я не считала падение и переломы неудачей, наоборот, понимала, как мне повезло, что не сломала спину, что ноги целы. И осознала, что ко многим вещам относилась слишком легко и поверхностно. И чем больше думала, тем правильнее казалось мне то, что случилось, и тем больше мне нравился мой шрам, который всегда будет напоминать, какую ценность имеет жизнь и как легко ее потерять. Не собираюсь скрывать это напоминание татуировкой или отказываться от платьев с декольте.

Наталья Давыдова, Vogue Россия, ноябрь 2020

Анастасия Рябцова, фотограф, 38 лет, автор проекта

У меня четыре дочки, первую, Василису, я родила в 20 лет, пройдя через тяжелые испытания. Будучи на 29-й неделе беременности, во время перелета почувствовала себя плохо — скорую вызвали к трапу. После двух дней в больнице стало ясно, что причиной недуга стала почка, которую пришлось удалить. После операции остался большой шрам: он спускается с верхней части спины к низу живота. В 20 лет у меня было идеальное тело. А тут мало того что я располнела во время беременности, так меня еще и разрезали пополам. 

Мое тело перестало быть моим. То, что я увидела в зеркале после операции, долго не могла принять. Шов плохо заживал, что привело к образованию келоидного рубца. Я отправилась к пластическому хирургу, и мне сделали операцию по иссечению келоида — он превратился в тонкую линию. Однако он стал появляться снова. Пришлось делать инъекции. Сейчас, перенеся к 38 годам еще три кесарева, я полюбила и свой первый шрам, и остальные. Он напоминает мне о той ситуации, которая произошла 17 лет назад, — сложной, но важной части моей жизни.

Анастасия Рябцова, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Анастасии: бра и трусы из полиамида с эластаном, 5500 и 3300 рублей, все Le Journal Intime

Анастасия Рябцова, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Анастасии: бра и трусы из полиамида с эластаном, 5500 и 3300 рублей, все Le Journal Intime

Мари Новосад, блогер, 25 лет

В 11 месяцев я опрокинула горячую кашу себе на правую руку, правую грудь и область шеи. Подростком я ужасно комплексовала и носила одежду с длинным рукавом даже в жару и максимально загружала себя учебой, лишь бы избегать знакомств и вопросов. Чужой интерес вызывал у меня желание прятать шрамы. Зато сегодня я ношу облегающие комбинации, выкладываю фото в инстаграм в нижнем белье, танцую на пилоне, делаю онлайн-курс о любви к себе и недавно на пару с подругой запустила секс-шоп. 

Изменения начались, когда я завела свой YouTube-канал. Тогда я решила, что не могу всю жизнь опасаться любопытных взглядов. Сначала я перестала прятать ожоги, снимая видео, а затем записала о них отдельный рассказ. Множество подписчиц, благодаривших за то, что я стала показывать шрамы, ускорили процесс принятия себя. Да, у меня шрамы на руках, но у меня есть руки, которыми я могу обнимать. И как только я поняла, как много мне дано другого, я перестала беспокоиться о шрамах.

Мари Новосад, Vogue Россия, ноябрь 2020

Карина Истомина, диджей, соведущая YouTube-шоу, 26 лет

В 25 лет после удаления зуба мудрости у меня началось осложнение, которое привело к воспалению — флегмоне. Чтобы добраться до очага, врачи сделали надрез под подбородком поперек шеи, вглубь до языка. Зашили будто швейной иголкой. Сначала я дико страдала: ни одна девушка не захочет себе шрам на лице. Но потом стала шутить: «Теперь я Джокер». И, выписавшись, сразу пошла на съемки. Главное — ко всему относиться легко. Во время восстановления я слушала альбом Circles Мак Миллера и читала автобиографию вокалиста Red Hot Chili Peppers Энтони Кидиса — Scar Tissue («Паутина из шрамов»). 

Его философия принятия себя мне очень помогла, поэтому я набила себе татуировку с названием книги. Вообще, у меня много шрамов, вся рука изрезана. У меня были тяжелые приступы селфхарма еще пару лет назад. Я долго жила в постоянном стыде. А приняла я себя и начала об этом рассказывать в интернете несколько месяцев назад. Шрамы от аварий или операций мы не выбираем, но за боль тоже не должно быть стыдно.

Карина Истомина, Vogue Россия, ноябрь 2020

Ксения Пунтус, модель, 22 года

В этом январе после несчастного случая я оказалась в реанимации со множеством переломов. Затем были полтора месяца в центре реабилитации — большую часть этого времени в металлическом фиксаторе на бедрах и со спицами в руке. После выписки у меня на левой кисти остались крючки, которые торчали из кожи, потому что рука долго срасталась. Никакой грусти по поводу травмы я не испытывала. Злость на себя или на жизнь бесполезна. Об оставшихся шрамах не жалею и убирать их не планирую. Это красиво, ведь это — ты, твоя жизнь, твоя история. 

На свои первые после операции съемки в середине марта я отправилась с этими железками, но, в отличие от стилистов, которые, одевая меня, боялись их задеть, я совсем не переживала по этому поводу. Многие себе делают татуировки, чтобы оставить память о каких-то событиях, — это ведь тоже мелкое шрамирование, — а мои шрамы остались сами. Что я вынесла из этой ситуации? Что нужно бережнее относиться к себе. Впрочем, в ближайших планах у меня — прыжок с парашютом.

Ксения Пунтус, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Ксении: майка и трусы из нейлона с хлопком, 1500 и 950 рублей, все Lavarice

Ксения Пунтус, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Ксении: майка и трусы из нейлона с хлопком, 1500 и 950 рублей, все Lavarice

Варвара Веденеева, генеральный директор, 32 года

Я получила ожог в полтора года, опрокинув на себя кипящее молоко. Врачи сделали мне пересадку кожи, после такой операции мог образоваться келоидный рубец, который помешал бы мне шевелить рукой. Мне повезло, и подвижность руки сохранили, но остался большой шрам. Я не переживала из-за него лет до двенадцати. Раздеваясь где-нибудь перед уроком физкультуры, я стала замечать взгляды типа: «Ой, фу, что это?» Будучи подростком с еще не сформировавшейся психикой, я сравнивала себя с другими и находила в этих сравнениях поводы себя не любить. 

Примерно в 20 лет меня немножко отпустило, но во мне все равно осталась сформированная таким мышлением привычка думать о себе плохо: что я не такая красивая, не такая успешная. Поэтому работать нужно именно над ней, и в процессе решатся вопросы не только принятия тела, но и другие аспекты общей самооценки. Для этого хорошо бы следить за своим внутренним диалогом, замечать триггеры, которые вызывают ненависть, отделять себя от своих суждений о себе и вести дневник благодарности.

Варвара Веденеева, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Варваре: топ из нейлона с хлопком, 1700 рублей, Lavarice

Варвара Веденеева, Vogue Россия, ноябрь 2020. На Варваре: топ из нейлона с хлопком, 1700 рублей, Lavarice

Напоминаем, что вы можете скачать новый номер и всегда иметь его под рукой – для IOS и для Android.