© jonathan.anderson

Мода

«Индустрия моды должна перестать делить людей по гендерному признаку и научиться видеть красоту в каждом», — Джонатан Андерсон о помощи движению ЛГБТК+

Основатель JW Anderson и креативный директор Loewe делится с Vogue личным эссе

Основатель бренда JW Anderson и креативный директор Loewe Джонатан Андерсон рассказывает, как мода помогает развивать идею разнообразия, поддерживать LGBTQ+ комьюнити и давать полную свободу самовыражения. Его эссе вошло в сборник We Can Do Better Than This (издательство Vintage, 2021), в составлении которого приняли участие и другие лидеры мнений движения LЛГБТК+. Книга вышла под редакцией автора Queer Intentions (Picador, 2019) Амелии Абрахам и исследует вопрос истинного значения понятия равенства.

Джонатан Андерсон

© Scott Trindle

«Оглядываясь на историю моды, я понимаю, что меня всегда привлекали люди, которые одеваются вызывающе. Квир-сообщество в особенности. Даже если не брать в расчет примеры-клише вроде Оскара Уайльда, подобная манера одеваться кажется мне невероятно романтичной. В контексте женской моды особое восхищение вызывала у меня британская художница 1920-х годов по прозвищу Глюк. В то время ее, скорее всего, окрестили бы лесбиянкой, но сегодня мы оцениваем ее личность совсем иначе. Она носила мужские костюмы и была завсегдатаем ателье на Сэвил-роу. Не меньший трепет вызывает и писательница Фран Лебовиц. Она свято верит в силу аутсайдеров, и думаю, это наглядно отражает ее фирменная униформа — пиджаки в тонкую костюмную полоску и фраки.

Квир-персоны всегда были главными бунтарями от моды, они использовали ее в качестве своего оружия для борьбы с навязанными обществом правилами. С помощью моды вы можете примерить на себя новый образ или сформировать собственную идентичность, и я уверен, что зачастую одежда выполняет функцию защиты на более эмоциональном уровне. Иногда выбор наряда бывает довольно рисковым, но он также может стать вашей броней или оружием.

Порой одежда служит неким маркером, который говорит о вашей причастности к определенной субкультуре или группе людей, но при этом является средством самовыражения. Она может транслировать наше стремление соответствовать правилам или сопротивляться им. Я коллекционирую фотографии по квир-тематике, и, если посмотреть на снимки участников митингов 1960-х и 1970-х годов, можно заметить, что их манера одеваться несет очевидный политический посыл. В моде много парадоксов, но она определенно способна дать нам силу, что особенно важно в мире, где представители квир-сообщества исторически были лишены прав и свобод.

В моей жизни одежда тоже сыграла ключевую роль. Я рос в Северной Ирландии, и эксперименты с образами помогли мне найти себя. Я приходил в магазин TK Maxx и скупал все, что оставалось на финальных распродажах: среди моих находок были, например, оранжевые брюки, огромная розовая флисовая кофта и флуоресцентный пиджак. Мне нравилось выглядеть так на фоне местных серых пейзажей. Конечно, во дворе приходилось несладко, но все эти издевки не имели никакого значения, потому что я знал — таков мой путь. Мне невероятно повезло вырасти в очень либеральной семье.

Мой отец был регбистом, мама — учительницей, и они воспитывали нас в крайне необычной для периода конфликта в Северной Ирландии среде: мы не были протестантами или католиками, и с ранних лет нам внушали мысль, что быть непохожим на других — это нормально. Конечно, моя манера одеваться вызывала у окружающих много вопросов, но, возможно, мне этого и хотелось. Через сопротивление я пытался познать самого себя.

Моя любовь к вычурным нарядам сохранилась и после переезда в Лондон. Как только я ни одевался — каждый день придумывал новый образ. Помню, во время работы в Prada я любил прийти в офис в пижаме: для меня это вновь была попытка выделиться из толпы. В какой-то момент мое отношение к одежде начало меняться. Чем дольше я работал в модной индустрии, тем меньше у меня оставалось сил на то, чтобы думать над нарядами, — все идеи уходили на создание очередной коллекции.

Loewe осень-зима 2020

© photo: Alessandro Lucioni / Gorunway.com

Со временем джинсы и свитер стали моей униформой — так я одеваюсь по сей день. Не могу сказать, что это был осознанный выбор, скорее, он продиктован условиями работы. Меня никогда не посещала мысль: «О, я должен выглядеть более мужественно». Но все же в некоторой степени это свойственно всем нам: вы просыпаетесь утром, чистите зубы, одеваетесь, смотритесь в зеркало и думаете о том, кто вы или кем себя ощущаете в данный конкретный день. Сегодня мы можем чувствовать себя более женственно, завтра — более мужественно. И одежда помогает нам это выразить.

Мы живем в мире, где зачастую от людей требуют выглядеть определенным образом: скажем, мужчины должны носить одни вещи, а женщины — другие. Порой я задаюсь вопросом, почему мои женские и мужские показы проходят по отдельности. Но дело не в классификации людей по тем или иным признакам, я просто использую эти категории в качестве идей для заимствования.

Когда я решил показать в своих мужских коллекциях корсеты и платья, мне хотелось заставить людей задуматься над понятиями «мужского» и «женского» в принципе. Мне нравится работать на стыке этих двух категорий, потому что я люблю ставить под сомнение и разрушать определенные параметры. И дело тут вовсе не в том, на какую сторону должны застегиваться пуговицы у мужских или женских вещей. Еще мне очень импонирует идея общего гардероба: меня всегда восхищало то, как по-разному простая белая рубашка смотрится на Роберте Мэпплторпе и Патти Смит, хотя по сути это одна и та же вещь.

Любой предмет гардероба может обрастать множеством значений и быть перевернутым с ног на голову. Художник запечатлевает момент, а дизайнер дарит этому моменту новую жизнь на подиуме. Суть не в том, чтобы давать четкие директивы — это всего лишь предложение, и зритель сам вправе решать, принять его или нет. Мне хочется верить, что таким образом мода способна помочь людям, расширяя их представления о свободе выбора и самовыражения.

Во многих современных медиа мода рисуется как враг номер один. Сегодня мы относимся к ней как к форме капитализма, что правда: это дорогое удовольствие. Я работаю в сфере люкса — желанной, но недосягаемой для большинства. И хотя модные Дома все чаще приглашают квир-персон к участию в своих рекламных кампаниях и показах, для многих мировых брендов на первом месте по-прежнему остаются продажи. Некоторые из них не спешат стать более инклюзивными: есть опасения, что открытость LGBTQ+ сообществу может отпугнуть некоторых покупателей. Помню, как лет шесть назад в рекламной кампании Loewe мы сняли двух целующихся парней, и нам ясно дали понять, что эти фотографии могут использоваться только в магазинах бренда — ни о каких плакатах и билбордах речи не шло. В итоге эту рекламу и вовсе запретили в Европе. В конце концов, мода — это бизнес, зависящий от рынка, и, будучи его частью, тебе приходится мириться с некоторыми барьерами.

Loewe Sans Titre

Но несмотря на все ограничения, я верю, что с помощью моды мы можем рассказывать людям об истории квир-движения, финансово помогать квир-организациям и распространять информацию. Оба моих бренда сотрудничали с нью-йоркской галереей P.P.O.W. Gallery — мы делали коллекцию по мотивам работ Дэвида Войнаровича, потрясающего гей-художника, чтобы привлечь внимание к его творчеству и собрать средства для благотворительного фонда Visual AIDS.

Я также считаю, что в какой-то момент мода должна перестать делить людей по гендерному признаку и научиться видеть красоту в каждом. Те, кто работают в этой индустрии, в большинстве своем придерживаются либеральных взглядов. Мода — это сборище неудачников, которые любят креатив, и их работы должны транслировать всю вариативность красоты. Со временем дайверсити в моде может стать частью мейнстрима, сломав стереотипные представления о том, как нам стоит одеваться, и вдохновляя людей идти поперек правил.

В нашем мире не всегда поощряются индивидуальность и непохожесть, но благодаря моде мы можем найти выход. Само понятие моды построено на визуальной идентичности, и, встречая другого человека, вы вступаете с ней в конфронтацию. Этот способ повествования невероятно важен, особенно в контексте квир-культуры: таким образом вы можете транслировать уверенность в себе и знакомиться с близкими по духу людьми. Одеваясь так, как хочется именно вам, вы обретаете свою идентичность и получаете возможность сказать этому большому, страшному миру: «Вот, кто я есть».

JW Anderson осень-зима 2020

© Daisy Walker. Courtesy of JW Anderson

Книга We Can Do Better Than This под редакцией Амелии Абрахам (Vintage, 2021) в продаже с 3 июня.