Мода

Как дизайнеры работают с ДНК своих модных Домов

Одни прямо цитируют своих предшественников, другие не боятся пропускать ее через собственное видение. За кем правда?
.

Бруно Сиалелли, успевший поработать в Balenciaga, Acne и Loewe, возглавил Lanvin в 2019-м. То, что дизайнер начал делать в старейшем французском Доме, отвечало духу времени, но не ожиданиям публики — вплоть до четвертой его коллекции осень–зима 2020/2021. С каждым показом, после которого клиенты Дома не аплодировали стоя, желание угодить им постепенно затмевало все остальные. В итоге первая коллекция Бруно, снискавшая успех, оказалась буквально напичкана отсылками к Жанне Ланвен. Бруно нашел способ вернуть к марке интерес, но для этого ему пришлось с головой уйти в архивы. И, чтобы подниматься с глубин этих архивов было легче, он будто сбросил с плеч груз собственных идей.

Платье Жанны Ланвен; Lanvin осень-зима 2020, Бруно Сиалелли

Сегодня почему-то принято считать, что если Демна Гвасалия творит в Доме имени Баленсиаги, значит, в каждой коллекции он должен делать изящный реверанс в сторону Кристобаля. Логика в этом, конечно, есть: все-таки под лейблом Balenciaga Демна скорее продолжает историю «величайшего портного в мире» (как называла Кристобаля Диана Вриланд), а не пишет свою собственную. Поначалу так и было — в  рецензиях на первые коллекции Гвасалии критики постоянно отсылали нас к Баленсиаге: его элегантным платьям, идеальным пальто и архитектурному силуэту. Но уже в  2018-м Демна заявил: «Я решил быть собой». И теперь его из сезона в сезон упрекают в том, что он поставил крест на ДНК Дома.

Еще один дизайнер, которого сегодня чаще ругают, чем хвалят, — Эди Слиман. Заменив Фиби Файло в Celine, он почти сразу взял курс на 1970-е — именно тот период, когда бренд Селин Випиана по-настоящему расцвел. Но если Слиман ответственно подошел к работе с архивами, то что же тогда не устроило клиентов? Все просто: Фиби Файло, хоть и уважала ДНК, все же писала в бренде свою главу. Из архивов Дома она почерпнула лишь одно — любовь к женщине. И, пропустив ее через свое восприятие, заслужила титул бесстрашного новатора в мире моды. Слиману же это (во всяком случае, пока) не удалось: его журят то за слишком маленькие размеры, то за силуэты, которые далеко не на каждой женщине будут выглядеть комплиментарно. Но будем честны: в основном Слимана не любят за то, что он не похож на свою революционную предшественницу. Потому что в цене сегодня — личный креатив дизайнера, помноженный на идеологическую, а не визуальную ДНК бренда.

Платье Кристобаля Баленсиаги, Balenciaga осень-зима 2017, Демна Гвасалия; реклама Celine 70-х годов, Celine осень-зима 2019, Эди Слиман

Эта формула удачно работает, например, в Saint Laurent Энтони Ваккарелло. Вспомним его латексную коллекцию прошлого года. Сам Ив Сен-Лоран из этого материала ничего не создавал, но отсылка была очевидна: маэстро всю свою жизнь старался раскрепостить женщину, и Ваккарелло продолжил его дело. От тех же, чье мировоззрение созревало в непосредственной близости к бренду, гениальной модернизации архивов ждать не стоит. Виржини Виар с 1987 года работала в Chanel и была — как говорил сам Лагерфельд — его правой, а заодно и левой рукой. Видимо, поэтому в коллекциях Chanel, которые теперь создает Виар, считывается все тот же почерк. Сара Бертон в  Alexander McQueen тоже застала отца-основателя бренда и тесно работала с ним в одном ателье. И хотя она, как и Маккуин, выше всего ценит женскую силу, любовь к большому риску от него почему-то не унаследовала: в Alexander McQueen эпохи Сары нет оголенного нерва.

Alexander McQueen весна-лето 2021, Александр Маккуин; Alexander McQueen осень-зима 2020, Сара Бертон

А нужен ли он? Вопрос спорный. Сара, скорее всего, понимает, что на гений Маккуина-художника претендовать не стоит, потому и выбрала более безопасный путь. О Маккуине вечно спорили: уродлива его одежда или прекрасна. Современный мир коммерческой моды просто не может себе такого позволить, потому Бертон — едва ли не единственный дизайнер, которому архивы бренда мало помогают.

В других Домах, коды которых сформулированы чуть проще, у креативных директоров есть шпаргалка, с  которой почти невозможно списать неправильно (хотя вот у Мэтью Уильямса получилось: в дебютной коллекции для Givenchy он процитировал рога Маккуина 1997 года, поместив их на бейсболку; вышло комично). Так что оперировать ДНК бренда — вариант рабочий, но примитивный. И в этом Гвасалия смелее многих. «Понял бы Баленсиага, что сейчас происходит в его Доме? — писал Александр Фьюри в 2016-м. — Нет. Но он бы вообще не понял всю современную моду». Так может, нам всем пора перестать осуждать дизайнеров за непокорность архивам и, напротив, начать ценить тех, кто идет ва-банк без оглядки на предшественников?

Givenchy Haute Couture вена-лето 1997, Александр Маккуин; Givenchy весна-лето 2021, Мэтью Уильямс

Скачайте новый номер Vogue, чтобы всегда иметь его под рукой — для IOS и для Android.