© Кадр из сериала «В ритме жизни»

Lifestyle

Эти сериалы понравятся тем, кто устал от стереотипов о домохозяйках

Рассказывает внештатный редактор моды Vogue и автор телеграм-канала superficial space cadet Яна Лукина

Сан-Диего, первая половина 1980-х. Шейла Рубин — образцовая на первый взгляд жена-домохозяйка широких взглядов. Муж предлагает ménage à trois со студенткой? Почему бы и нет. Вечером придут гости? Пусть дорогой супруг выберет, чем их порадовать — пастой примавера или тажином. За симпатичным фасадом, как водится, танцуют демоны: имея доступ к внутреннему монологу героини, зритель довольно скоро понимает, что Шейла (ее с завораживающей правдоподобностью играет австралийка Роуз Бирн, которой обычно достаются роли девушек попроще и поприятнее — но, к счастью, не в этот раз) презирает и гостей, и мужа, и вообще... всех. Но больше всего она, кажется, презирает саму себя. И регулярно наказывает с помощью специфического «ритуала», включающего три чизбургера, три большие картошки фри, шоколадный шейк и номер в мотеле, обеспеченные пятьюдесятью долларами с «неприкасаемого» семейного счета. При этом создатели сериала «В ритме жизни» не стесняются спойлерить: уже через пять лет Шейла, в своем настоящем только что узнавшая о закрытии любимой балетной студии, будет королевой аэробики — и заставит целую нацию делать джеки, выпады и махи под ритмичную музыку. Вопрос лишь в том, как этот пятилетний путь отразится на количестве демонов — и не запляшут ли они еще усерднее. С джеками, выпадами и махами. 

Кадр из сериала «В ритме жизни»

За годы существования кино- и телеиндустрии мир перевидал немало домохозяек. «Идеальных» — тех, что проводят большую часть дня на кухне, но при этом встречают мужа-добытчика не только горячим ужином, но и безупречной укладкой (как правило, такую к решительным действиям может подтолкнуть разве что измена супруга). «Отчаянных» — что появляются в кадре уже не с кастрюлей, а с бокалом вина, несчастливы в браке и хранят слишком много тайн, своих и соседских (к слову, создательница «В ритме жизни» Энни Уайзман в свое время спродюсировала два сезона «Отчаянных домохозяек»). «Неправильных» — у которых все валится из рук, а дети ходят колесом. Их совокупность так или иначе способствовала укоренению — и уже далеко за пределами поп-культуры — другого стереотипа: о безамбициозной домохозяйке, которая традиционно противопоставляется стерве-карьеристке (и это примерно такая же безрадостная дихотомия, как Мадонны и блудницы). 

Кадр из сериала «Отчаянные домохозяйки»

Сценаристы в большинстве случаев сводят арку домохозяйки в драме или драмеди к поиску профессионального признания — и тем самым как будто намекают, что все проблемы героини — от «неприкаянности»; ведь только выйдя (как вариант — вернувшись) на работу, она становится true self. И в этом смысле «В ритме жизни» не предлагает ничего нового. Или по крайней мере ничего такого, что уже не успел бы предложить сериал «Удивительная миссис Мейзел»: у Мидж катарсис случился на сцене ночного клуба, у Шейлы — в танцевальном зале. Перестав получать «эндорфины» посредством семейной жизни, обе они нашли новый — стабильный! — источник на стороне. Но если Мидж — стопроцентная милашка, которая остается «стэпфордской женой» с тонкой талией (в 1960-е стандарты красоты все еще были одномерными) и идеальными локонами вне зависимости от своего матримониального статуса, то Шейла транслирует совсем иной месседж. У нее нет друзей. Она завидует. Презирает. Обижается. Стыдится. Ненавидит. Обманывает. Манипулирует. Не исключено, что рано или поздно кого-нибудь покалечит. В прошлом десятилетии у малого экрана проснулся большой интерес к антигероиням — и мы наконец-то получили одну от мира домохозяек. И вот это уже что-то новенькое. 

Кадр из сериала «Удивительная миссис Мейзел»

Еще смелее к истории про хорошую сериальную жену подошла Валери Армстронг, шоураннер «Кевин может пойти на***». Эллисон Макробертс (Энни Мерфи из «Шиттс Крик») — та самая супруга из ситкома, что вечно проносится через гостиную с корзиной грязного белья, накрывает на стол и терпит выходки своего инфантильного мужа и его не менее инфантильных друзей. Но стоит только мужу буквально выйти из кадра, как яркие ситкомовские краски меняются на куда более мрачную (или просто повседневную?) картинку, а многокамерная съемка — на однокамерную. Проще говоря, комедия сменяется драмой, в которой главная героиня переживает серьезный кризис смыслов: непонимание, как и зачем прожила добрых десять лет в несчастливом браке. При этом Эллисон даже не домохозяйка на полную ставку: она подрабатывает в местном супермаркете — хотя когда-то подавала спортивные надежды и явно прицеливалась к другой жизни. Когда Кевин, вместо того чтобы «пойти на***», разбивает очередную ее мечту, блондинка решает, что единственный шанс превратиться из второстепенного персонажа в главного... Нет, никакого поиска призвания. Надо просто убить супруга-весельчака. Теперь вместо одного видения, где с иголочки одетая жена а-ля Бетти Дрейпер наливает мужу пиво, ее преследует другое — в духе «Большой маленькой лжи» (это ирония: от старого стереотипа о домохозяйке — к тому, что просто чуть посвежее). Только вот Эллисон не какая-нибудь femme fatale, способная спустить курок, а потом выйти сухой из воды, — она и поесть-то, не испачкавшись, не может. 

Вероятно, на первый взгляд у Шейлы и Эллисон мало общего. Шейла умеет бороться за себя, даже если ради этого приходится идти по головам. Эллисон регулярно позволяет протоптаться по себе другим. Где будет Шейла через пять лет, мы знаем, убьет ли Эллисон Кевина — нет. Тем не менее обе героини готовятся проделать один и тот же путь: превратиться из «жены того парня» в себя настоящих. И, судя по всему, за этим будет любопытно проследить. 

Кадр из сериала «Кевин может пойти на***»