эйфория, сериал, кадры

© Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны». Предоставлен «Амедиатекой»

Кино

Сериал «Эйфория» вернулся с бонусными эпизодами — и вот чем нам понравился первый

Спецвыпуск «Неприятности не вечны» — особенный предвестник второго сезона. Почему — объясняет редактор моды Vogue и автор телеграм-канала superficial space cadet Яна Лукина

Наша предыдущая встреча с Ру Беннет, Джулс Вон и другими героями «Эйфории» датируется августом 2019 года, и сказать, что с тех пор утекло немало воды, — не сказать ничего. Пандемия, протесты, выборы... Так уж получилось, что с производством второго сезона чуть-чуть затянули, а когда наконец-то взялись за дело, случился локдаун — и съемки сериала о подростках в поисках телесного контакта пришлось поставить на паузу. Словно расплывчатое till then, брошенное в финале первого сезона, оказалось пророческим.

Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны»

© предоставлено Амедиатекой

Вышедший на днях эпизод, у которого будет и вторая часть, — все еще не начало второго сезона. Это спецвыпуск — чтобы и напомнить о себе, и по-своему отпраздновать собранный в сентябре мини-урожай из «Эмми» (сериал выиграл три статуэтки, а Зендея — «Лучшая актриса в драматическом сериале» — даже установила «возрастной» рекорд). И свой статус «спешла» эпизод оправдывает в полной мере: он правда особенный. На смену «трипоподобному» с точки зрения и темпа, и картинки повествованию первого сезона приходит почти часовая беседа в режиме реального времени между Ру и ее куратором Али (блистательным в этой роли Колманом Доминго), которому школьница, будучи под кайфом, сперва на голубом глазу рассказывает про «великолепный баланс», а затем признается, что вообще-то даже не хочет завязывать — хотя бы потому, что именно наркотики не позволяют ей прибегнуть к более радикальным мерам.

Большая победа кинематографиста — нежелание строить нарратив вокруг собственно пандемии

Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны»

© предоставлено Амедиатекой

Помните, как в начале пандемии активно предсказывался креативный взрыв? Мол, в этих стрессовых условиях просто обязано родиться много прекрасных идей, проектов — эдакая серебряная подкладочка у нависшей над миром гигантской грозовой тучи. Что ж, позволю себе резюмировать, что ничего подобного не произошло (по крайней мере, за пределами соцсетей). Наспех слепленные попытки «отрефлексировать» трудности 2020-го — например, сериалы Connecting... или Love in the Time of Corona — вряд ли можно считать удачными, а если что и родилось, так это аллергия на любые мероприятия онлайн-формата и слово «дистанционный». И Сэм Левинсон — один из немногих, кому удается выжать из пандемического минимума (всевозможных ограничений на съемочной площадке, вынуждающих свести эпизод к беседе в полупустом дайнере) максимум. Большая победа кинематографиста — нежелание строить нарратив вокруг собственно пандемии. Левинсон подхватывает сюжет там, где бросил его почти полтора года назад (Ру не уехала вместе с Джулс — и теперь переживает рецидив), и в нем нет слов «ковид», «корона», «вирус»; никто не комментирует противостояние Трампа и Байдена, не надевает маску с цветочным принтом, чтобы уже через полминуты ее снять. 

Мир просто чертовски уродлив. И всех это, кажется, устраивает

Проблемами Ру по-прежнему остаются ее зависимость, сложные отношения с мамой, нежелание мириться со смертью отца. Впрочем, волнуют ее не только они. «Мир просто чертовски уродлив. И всех это, кажется, устраивает», — констатирует девушка ближе к финалу. И тут же добавит, что не хочет ни «участвовать в этом», ни даже быть наблюдателем. Этот разговор о жизни, зависимости, утрате — «серьезных вещах» — похож на терапевтическую сессию, причем не только для главной героини, в очередной раз оказавшейся на распутье, но и для зрителей. Потому что, как точно подметит Али, нам всем нелегко соответствовать собственным убеждениям. Все мы (или, по крайней мере, многие из нас) совершаем поступки, которые сами же не одобряем. И за которые сами же себя корим, считая, что не заслуживаем прощения, — и именно это чувство мешает нам двигаться дальше, меняться.

Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны»

© предоставлено Амедиатекой

К слову о переменах: «Эйфория», может, и игнорирует «ковидный» дискурс, но не обходит стороной расовый вопрос и протестное движение — вероятно, как раз потому, что это разговор о «серьезных вещах». Нет, не в том смысле, что Левинсон пытается умалить серьезность COVID-19, а скорее в том, что от вируса можно привиться, а вот вакцины от ненависти все еще не существует. Али, который, судя по озвученному возрасту, родился между убийствами Малкольма Икса и Мартина Лютера Кинга (он вспоминает обоих, все же отдавая предпочтение первому, — и тут, конечно, сложно не провести параллель с религиозными убеждениями героя), иронизирует, что не ожидал увидеть за свою жизнь столько революций — и озвучивает не то чтобы неочевидный, но уж точно не слишком тиражируемый в публичном пространстве взгляд на происходящее: «Революций так много, что каждый теперь революционер. Богатые. Бедные. Правые. Левые. Молодые. Старые. Нищие. Банкиры. Все одновременно — революция за революцией. И каждая проходит так быстро, что люди даже не успевают ничего поменять, потому что — слыхала? — началась новая революция». А еще куратор Ру посмеивается над тем, как борьба и определенная культура становятся маркетинговым инструментом для продажи кроссовок — буквально. Fuck you, Nike.

Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны»

© предоставлено Амедиатекой

И еще кое-что. Хотя фактически героиня Зендеи беседует с Али, время от времени ловишь себя на мысли, что это мог бы быть кто угодно: один из духов Рождества (дело-то происходит в сочельник, плюс обсуждается прошлое, настоящее и будущее Ру); ангел-хранитель (Али упоминает «Эту прекрасную жизнь» и в принципе выступает в сюжете своего рода Кларенсом Одбоди), Бог (тема веры звучит в диалоге достаточно громко; плюс Али говорит, что Богу все равно, верит ли в него Ру,  — главное, что он в нее верит). И в этой «трансцендентности» — красота эпизода. Кроме того, фан-сообщество «Эйфории» так любит строить теории относительно того, жива Ру или все-таки нет (как в целом, так и по итогам первого сезона), что я сильно удивлюсь, если никто не поставит под вопрос реальность происходящего на экране. К счастью, не для зрителей. 

Кадр из эпизода «Эйфория: неприятности не вечны»

© предоставлено Амедиатекой

Читайте также