Мода

Секс снова в моде, но не такой, как раньше. Разбираемся, что это значит

Пройдя горнило #MeToo и культуры отмены, секс возвращается в индустрию моды. Внештатный редактор моды Vogue и автор телеграм-канала superficial space cadet Яна Лукина объясняет, как он успел измениться за время своего отсутствия 

Три года назад на страницах другого издания мне довелось резюмировать, что из моды практически исчез секс. Коллекции Тома Форда для Gucci, пышущие эротизмом съемки Vogue Italia, Рианна в «голом» платье Adam Selman на красной дорожке CFDA — все это вдруг стало восприниматься как достояние прошлого. Как говорится, прошли-проехали. Топить за гиперсексуальность продолжил разве что Энтони Ваккарелло на посту креативного директора Saint Laurent. Вот уж у кого женщины по-прежнему превращались в «сплошные ноги», без стеснения обнажали грудь, не считали нужным выбирать между мини и декольте — дайте два и пооткровеннее! Но один дизайнер на подиуме не воин, а другие примкнуть не спешили. Напротив, даже Versace и Tom Ford будто снизили свой традиционно высокий градус сексуальности.

С модных радаров эротика пропала сразу по неcкольким причинам. На конец 2017 года пришелся скандал с Харви Вайнштейном — и то, что раньше считалось флиртом, превратилось в харассмент. Вдохновившись голливудским примером, фэшн-индустрия наконец-то набралась смелости обличить собственных «вайнштейнов», в том числе нескольких крупных фотографов, признанных классиков глянца. Некоторые из них прославились гиперсексуализированной картинкой, и теперь подмоченная репутация авторов играла против самого жанра. На каждого, кто увлекался провокационными съемками, тоже смотрели чуть косо. Логично, что фотографы — как оставшиеся у власти старые, так и новые — решили не экспериментировать в этом направлении.

Еще новая оптика позволила под другим ракурсом взглянуть на принцип sex sells (все, что связано с сексом, лучше продается) — и увидеть, что он часто шел рука об руку с банальной объективацией женщин. За которую, кстати, сегодня вполне могут подвергнуть остракизму — и вряд ли хоть один из модных Домов желает себе такой судьбы. Помните, с чем Эди Слиман дебютировал в Celine? Та первая коллекция с коротенькими платьями в блестках вызвала в лучшем случае недоумение, в худшем — негодование. И почти единодушный вердикт: male gaze (мужской взгляд, который смотрит на женщину оценивающе). Мол, Эди позволил себе то, чего никогда не позволила бы его предшественница Фиби Файло: сексуализацию и объективацию. И хотя от замечаний своенравный Слиман отмахнулся (да еще и возмутился, что женщинам не позволяют носить мини-юбки), курс все-таки скорректировал. Семь коллекций спустя Celine — скорее переосмысление стиля буржуа и спорт-шик, а редкое глубокое декольте идет в комплекте с худи, джинсовкой и другой курткой — от греха подальше.

И наконец, в 2010-х в поп-культуре случился бум контента 18+. Не зря же главным сериалом десятилетия считается «Игра престолов», где откровенных сцен было точно не меньше, чем сражений на мечах. Многомиллионными тиражами продавалась трилогия «50 оттенков серого», а три экранизации, вопреки разгромным рецензиям, суммарно заработали в прокате больше миллиарда долларов. Майли Сайрус голой раскачивалась на строительной шар-бабе, Ферги поливалась молоком, напевая что-то двусмысленное про молочный коктейль, а Ники Минаж устраивала тверк-шоу своему коллеге Дрейку. И это не говоря уже про инстаграм, где, несмотря на цензуру, успешно развивались ню-жанры. В итоге секса стало так много, что пропал вау-фактор. Для человека, коротающего время за просмотром HBO, даже строчки дерзкой песни WAP — аббревиатура wet ass pussy — звучат почти что буднично. «Тащи ведро и швабру для этой влажной киски, отдай мне все, что есть, за эту влажную киску»? Эка невидаль!

Из всех органов чувств во время локдауна осязание страдало сильнее всего. И хоть прикосновения не всегда про секс, секс — всегда про прикосновения

Конвенциональная, нарочитая сексуальность так и оставалась бы на модной периферии. Но в дело вмешалась пандемия, вылившаяся в самоизоляцию. Да, мы могли видеть друг друга и слышать — спасибо за это современным технологиям. Увы, с тактильностью все оказалось сложнее: ее-то по зуму не сымитируешь. Из всех органов чувств осязание страдало сильнее всего. И хотя прикосновения не всегда про секс (дружеские объятия никто не отменял), секс — всегда про прикосновения. И часть тех, кому не довелось коротать карантин в компании второй половины, тосковала именно по физическому проявлению любви. Немудрено, что всю весну в Сети обсуждалось грядущее hot vax summer (по аналогии с hot girl summer, только тут в главной роли вакцина). И, как подметила журналистка Эллисон Дэвис из издания The Cut, проведя так много времени наедине с собой, мы не только жаждем контактов с другими людьми, но еще и лучше понимаем свои сексуальные желания.

Наверное, было бы странно, если бы при таких условиях жарче не стала и мода. Платья и боди с открытой спиной, как на показах Gabriela Hearst и Hermès. Ультракороткие топы, как у Jacquemus, и заменяющие их бра, как у Alberta Ferretti. Микрошорты, как у Miu Miu, Versace и Isabel Marant. Или даже высокие сатиновые трусы, ставшие главными героями коллекции Saint Laurent.

Jacquemus весна-лето 2021, Alberta Ferretti весна-лето 2021, Isabel Marant весна-лето 2021, Mugler весна-лето 2021

А еще — сетка и хитросплетение всевозможных веревочек. И полупрозрачное платье в пол, которое стилисты Valentino рекомендуют носить без белья. Дизайнеры впервые за несколько лет стремятся не одеть нас, а раздеть. И пусть лично я стою на том, что обновленный Blumarine продает скорее не секс, а ностальгию по нулевым, когда бренд действительно гремел, прокомментировать показ все равно хочется любимым выражением Пэрис Хилтон: «Это горячо». А уж как взбудоражил общественность ролик-показ Mugler!

Blumarine осень-зима 2021

Не подиумом единым: рекламные кампании Diesel и Jacquemus со страстно целующимися парами — тому подтверждение. «А как же объективация? — возможно, спросите вы. — Не последует ли обвинений?» Не последует. Решая поиграть в секс, бренды теперь действуют куда деликатнее. И Diesel, и Jacquemus, скажем, ангажировали для съемок реальные пары. Что примечательно, очень разные: стереотипы о сексуальности, как и стереотипы о красоте, расшатываются (в том числе с помощью таких кампаний!), и сексуальность больше не ассоциируется с одним-двумя конкретными типажами, как это было в рекламе 1990-х и 2000-х. И хотя одни герои одеты в меньшей степени, чем другие, акцент здесь не на обнаженку; да, у фотографий есть провокационный элемент, но главное в них — чувственность, интимность, а не голые тела.

Чувственность — это в принципе то, что отличает новый секс в моде от старого, где ставка часто делалась на «порнографичность». Неспроста в английском «сексуальность» и «чувственность» очень созвучны: sexuality и sensuality.

Они действительно хорошо рифмуются. Например, в съемке 19-летней Билли Айлиш для британского Vogue. Поп-королева зумеров, которую мы привыкли видеть в безразмерных худи, захотела (да-да, сама — никакого подстрекательства, в сексе 2.0 все по обоюдному согласию) попробовать что-то новое — и этим новым оказался образ Мадонны времен Blond Ambition, одного из самых эротичных туров в истории музыки. Но если Мадонна всю карьеру заигрывала с порно и БДСМ (дебютировавший в том самом туре корсет с конусообразными чашечками — не что иное, как аллюзия на костюм доминатрикс), то в съемке Билли, несмотря на присутствие латекса, порноэлемента нет. Она именно что чувственная.

Vogue UK, июнь 2021

Меж тем корсет, чулки, платиновые локоны произвели на поклонников Айлиш неизгладимое впечатление: сразу пять портретов из съемки попали в двадцатку самых популярных фотографий инстаграма. Это ли не сигнал, что та самая олдскульная сексуальность, выброшенная за борт, снова на капитанском мостике? И что следом за горячим летом, скорее всего, придет не менее горячая осень. Да и зима будет не такой уж холодной.

Saint Laurent весна-лето 2021