Мода

Как перепродажа вещей стала называться модным словом «ресейл»

А еще как она полюбилась поклонникам люкса и прижилась в России

Пришла в нем на открытие нового «Симача» и чувствовала себя Кэрри Брэдшоу», — говорит про колье-бабочку Chloé хозяйка марки украшений Rumi Лиза Аминова. Драгоценный аксессуар, а еще расшитую бисером сумку-багет Fendi и ботинки Bottega Veneta Лиза нашла на ресейл-платформах Oskelly и Lots. Сама продает там же «переставшую приносить радость» обувь Valentino и юбки Marni. И ничуть этого не стесняется.

Это раньше слово «ресейл» ассоциировалось с кроссовками Yeezy и футболками Supreme, ради которых подростки, к ужасу родителей, сначала отстаивали многочасовые очереди на морозе, а потом, не распаковывая, перепродавали их с наценкой на Grailed и в хайпбистских сообществах «ВКонтакте». Сегодня речь скорее про мягкий трикотаж Фиби Файло, нейлоновые сумки Prada Re-Edition, а если уж кроссовки, то Dior Кима Джонса.

В перепродажу по-прежнему попадают только поистине желанные товары. Но многое изменилось. Новейший ресейл чаще предлагает вещи, которые были в употреблении, что, конечно, отражается на цене. То есть дело не в корысти бывших владельцев, а в желании разгрузить гардероб, не наполняя шкафы домработниц и городские свалки. Поменялось и отношение к самому явлению. «Раньше ресейл считался позорным способом заработать копеечку, но со временем этот процесс приобрел новые смыслы, — говорит Аминова. — Во-первых, помогает освободить место от старого и лишнего, чтобы к тебе пришло новое и нужное. Во-вторых, то, что кажется бесполезным тебе, может быть желанным для других». Последний Лизин аргумент в пользу ресейла даже сентиментален: «Я сама не раз находила редкие, иногда совсем новые вещи по смешной цене. И в благодарность мне хочется сделать то же самое — порадовать кого-то, кто однажды найдет мои».

Резкий рост интереса к ресейлу связан с пандемией. Локдаун дал всем возможность произвести переоценку нематериальных активов: изучить свой гардероб и с холодной головой обдумать, что нам действительно необходимо. Еще одна причина — временное закрытие офлайн-магазинов, из-за которого у многих из нас выработались новые шопинг-привычки. Мы не только пристрастились к онлайн-покупкам, но и начали изучать новые форматы, ресейл в том числе. Всего за пару месяцев с начала пандемии число пользователей лондонской платформы Depop увеличилось на 163 процента. У парижской Vestiaire Collective продажи подскочили на 54 процента. A у популярной в Сан-Франциско ThredUp — почти в два раза. Oсновная аудитория ресейла — джензеры и миллениалы от 18 до 37 лет, которые, по данным ежегодного отчета платформы ThredUp, покупают одежду в два с половиной раза чаще, чем другие поколения.

Бренды заволновались — ресейл всегда был их недругом, ведь они не получают никакой прибыли с перепродажи. Пришлось думать, как возглавить процесс, если не можешь его остановить. Levi’s запустили собственную платформу, на которой стали перепродавать свои же товары, уже прошедшие через руки покупателей. Gucci объединились с The RealReal и создали страницу, на которой можно купить сумки Jackie эпохи Тома Форда и другие редкие товары из архивных коллекций. Более того, к каждой вещи на сайте прилагается информация о том, какую пользу вы принесете природе, купив «неновую» обновку. Так, перепроданный жакет с бантом из коллекции 2018 года «сэкономит 165 литров воды и не оставит углеродного следа».

Ресейл-платформы работают по такому же принципу, что и любой онлайн-магазин: заказ доставят в течение нескольких рабочих дней, и, несмотря на то что покупка технически будет не новой, заплатить госпошлину все равно придется. Если вещь не подойдет, расходы по возврату тоже на вас. А еще не у всех платформ есть доставка в Россию — например, делая заказ на The RealReal, придется привлекать стороннюю почтовую службу.

Альтернативный вариант — искать модные сокровища в России, где тоже развиваются как онлайн-платформы, так и личный ресейл. Иногда дело не только в географической близости. Поклонницы старого Celine и The Row скорее заглянут в аккаунт @komisstore01 блогера Оксаны Пономаревой, нежели будут перелопачивать сотни страниц на глобальных платформах. Они знают, что у Оксаны коллекция внушительная и она время от времени безжалостно расстается даже с самыми редкими вещами. К тому же чувствуется personal touch — когда свои вещи начинает продавать любимый блогер, уровень доверия к нему особенный.

Сама фанатка ресейла («Однажды я купила на Vestiaire Collective платье Celine, которое долго искала. Носила его полтора года, а потом снова продала»), Оксана запустила @komisstore01 еще в 2017-м, но пик его активности случился двумя с половиной годами позже: «В какой-то момент я поняла, что ношу только один бренд, Celine. Остальное лежит без дела — не носит даже старшая дочь. Я подумала: а почему нет? Ведь у меня есть аудитория, которая мне доверяет».

Стилист и креативный директор ЦУМа Мария Михайлова про свой @mikhsshop говорит так: «Это скорее не заработок, а помощь — вдруг кто-то найдет в моем гардеробе что-то нужное для себя. Может быть, когда-то это разовьется в масштабный проект, но пока что мой ресейл — любительская история для своих». «Своим», впрочем, может стать любой, кому придутся по вкусу шерстяные слипоны The Row, жакеты Dries Van Noten и свитеры Totême, представленные в Машином аккаунте.

Лилит Рашоян, экс-редактор моды Vogue и основательница ювелирного бренда Gohar, и Наташа Гуляева, независимый PR-консультант, начали с такой же любительской истории. В 2017-м запустили в телеграме канал Big Sale Moscow, где продавали свои туфли и рубашки, а потом и полноценную ресейл-платформу Lots, на которой сейчас выставляют свои вещи Алена Долецкая, Наташа Гольденберг, Ксения Чилингарова и Анастасия Рябцова. Хозяйки Lots признаются, что являются активными пользователями своей же платформы. Лилит, например, купила там сумку Celine Box, а Наташа — пальто-кимоно Loewe с кожаным поясом.

Подводные камни в индустрии ресейла создательницы Lots описывают так: «Сложно определить подлинность изделия до того, как оно попало в отдел контроля качества. Мы можем ориентироваться на наш, внутренний рейтинг продавца, но все равно берем на себя репутационные риски. Как только на лот находится покупатель, мы проверяем провенанс вещи специальным прибором и только потом ее отправляем». Речь про устройство автоматической аутентификации брендовых сумок, наличием которого в России могут похвастаться немногие. «Надо сделать фотографии фурнитуры, материала и других деталей, — объясняют принцип его работы Лилит и Наташа. — Прибор определяет, оригинальная сумка или нет, и выдает сертификат. Точность — 99,5 процентов». Невооруженным глазом отличить подделку от оригинала очень сложно. Особенно если у сумки нет паспорта с серийным номером. «Еще одна проблема — дистанционный контроль состояния изделий, — говорят девушки. — Мы напоминаем продавцам, что вещи должны быть после химчистки и нужно указывать все дефекты. К сожалению, некоторые это правило игнорируют, и мы вынуждены отправлять лоты обратно или согласовывать химчистку с продавцом».

Лилит с Наташей трудности не напугали, а вот Илона Столье, которая сменила профессию жены депутата (к тому же бывшего) на ювелира и надумала устроить большую распродажу, поняла, что игра не стоит свеч. «Идея платформы родилась во время пандемии, когда я решила разгрести шкафы. А в декабре распрощалась с проектом, потому что поняла, что в России ресейл пока не так популярен и в ноль ты выйдешь года через три-четыре. Это огромные инвестиции и очень сложная история в плане маркетинга». Надежда на новые поколения. «Я смотрю на своих детей, которые продают и покупают на ресейле, — добавляет Илона. — И понимаю, что они не похожи на нас. Особенно те, что родились после 2000-х, — они экономные, нерасточительные и действительно понимают, что такое осознанное потребление».

В том, как спокойно тяжеловесы люкса и инфлюенсеры рассуждают о покупке вещей, которые когда-то носили другие люди, чувствуется дух времени. Сегодня мы соревнуемся не в том, чья сумка стоит дороже и к кому она раньше прилетела из Парижа, а в том, чья нанесла меньший вред природе. Мы начинаем гордиться тем, что нашли что-то редкое из прошлых коллекций, вместо того чтобы делать предзаказ на вещи будущего сезона. Слово sustainability в 2021-м — такое же модное, как Birkin в начале нулевых. И подхватить такую полезную для планеты и кошелька тенденцию приятно вдвойне.

Скачайте новый номер Vogue, чтобы всегда иметь его под рукой — для IOS и для Android.

Читайте также