Художница Федора Акимова — об апокалиптическом будущем, «абьюзе живописи» и точности художественного высказывания

В преддверии открытия выставки «Ил»
Фото: Евгений Шаракшанэ

18 ноября в галерее Lazy Mike открывается персональная выставка «Ил» 34-летней художницы из Киева Федоры Акимовой. Летом прошла ее первая сольная экспозиция «Код произведения» в ММОМА. Загадочные голубые киоты Акимовой, составленные из старых вещиц с блошиных рынков, привлекли внимание коллекционеров на ярмарках blazar и Cosmoscow, а инсталляция «Антиатроп» с бегущими доисторическими животными под сенью расшитого вручную тюля вошла в групповую выставку музея Garage «Выбирая дистанцию: спекуляции, фейки, прогнозы в эпоху коронацена». За плечами Федоры — учеба в киевском Полиграфическом институте на отделении печатной графики, на отделении сценографии Санкт-Петербургской академии художеств имени И. Е. Репина и в «Свободных мастерских» при ММОМА. Сейчас она живет в Москве, работает со старинными техниками и вечными вопросами. Накануне открытия выставки Vogue поговорил с художницей об апокалиптическом будущем, переходе из театра в галереи, «абьюзе живописи» и точности художественного высказывания.

Федора Акимова

Фото: Мария Свиридова

Начнем с разговора о твоей новой выставке «Ил». Почему ты выбрала такое название? Она посвящена эволюции и тому, что могло бы быть без человека?

Не могло бы быть, а, скорее всего, будет. Это некое пространство постбудущего, осторожные пластические предупреждения. В концепции есть что-то апокалиптическое, меня волнуют именно такие глобальные темы. Насущные проблемы — политические, социальные — меня будоражат даже больше, но так сложилось, что в искусстве я могу выразить только глобальное, не повседневное. Ил — это органическая и первичная субстанция, метафора глины или первоначальной материи, из которой возникла жизнь. Это мой второй большой персональный проект, я представлю десять объектов и две видеоработы.

Какие философские концепции легли в основу? В интервью ты говорила, что перестала читать книги и начала слушать лекции по философии. У тебя есть серия «Антиатроп», и ее проблематика восходит к спекулятивному реализму Грэма Хармана.

Есть цикл лекций «Темные теории», которые читал историк философии Дмитрий Хаустов, — в них отражены новейшие философские идеи. Я стараюсь и вживую ходить на его лекции — недавно была на лекции по наследию Жана Бодрийяра, в прошлом году по Мишелю Фуко. Меня также интересуют антропология и тема животных, я слушаю много материалов на эту тему — лекции профессоров МГУ или РГГУ можно найти на YouTube.

Археология, динозавры, антикварные вещицы — ты всем этим интересовалась с детства или это пришло позже?

Я родилась в 1987 году, и очень важным в моем детстве местом был чердак на нашей даче, забитый предметами 1950–1980-х годов. Тайна вещи меня всегда завораживала: что с ней было, что будет. В формировании моей системы образов имеет значение и театральный бэкграунд. В театре важно, чтобы вещи сами за себя говорили — мне нравится прием, когда предмет находится на сцене и сам по себе становится актером, хотя и бездействует. Дерево или стекло, вышивка или советские вещи тоже могут говорить, давать какую-то эмоцию априори. Я стараюсь не пропускать интересные вещи, когда прохожу мимо мусорных баков — недавно в мою жизнь ворвался чей-то старый паркет, в котором я увидела крушение корабля. Еще мне помогает «нейросеть Авито»: недавно она предложила мне детскую коричневую деревянную кроватку. Еще не было проекта «Ил», но она меня зацепила своей формой и аурой. Оказалось, что это национальная кровать тюркских народов — бишек, восходит к традициям кочевых времен, имеет ручку для переноски. Я долго над ней работала, грунтовала, делала форму более обтекаемой. В итоге она превратилась в метафору ила — колыбель инициации, эволюции, из которой мы все вышли.

 «Антиатроп 10», Федора Акимова, 2021

А как в твоем творчестве возникли динозавры?

Забавно, что в инсталляции, которая стояла в «Гараже», или в других моих проектах могут быть разные животные, но если есть хотя бы один динозавр — все считывают именно его. Потому что динозавры — это няшные образы массовой культуры, их все любят, ассоциируют со своим детством. В принципе мне это и нужно — чтобы человек испытал какое-то теплое чувство от возврата в детство, но сама тема вселила бы в него тревогу. Я использую динозавров, мамонтов, насекомых и птиц, чтобы обозначить огромный временной отрезок, который прошла фауна в своем развитии. Все мои работы — про сжатие Вселенной и взгляд извне временного контекста.

Ты художник классической школы и работаешь с традиционными медиа. Расскажи про свой видеоарт.

Еще во время учебы на театрально-декорационном факультете мне стало тесно в живописи. Я интересуюсь современным театром, и десять лет назад видео в нем было важным элементом. Сама я камеру в руки не беру, так как не владею ей в совершенстве, и делегирую это профессионалам. От меня идет концепция. Все снимается максимально натурально, без графики, на натуре. В Москве я живу у Измайловского лесопарка: и этот почти дикий лес вдохновляет меня. В часть киотов с новой выставки вмонтированы видео, снятые на go pro в болотистой реке. Мы опускали камеру в толщу воды, снимали, как она проходит сквозь ил и водоросли. В «Ил» вошли и два отдельных видеоролика. Первый снят в Измайловском лесопарке, а второй представляет собой макросъемки маленьких фигурок животных, которые масштабированы настолько, что выглядят жутко, зато впечатляют. 
Я отчасти ремесленник: работаю с холстом и маслом, пишу живопись в очень старой классической технике лессировок — у меня хорошая живописная школа Академии имени Репина. Соблюдаю многие старинные технические рецепты. В объектах я тоже пытаюсь подходить ко всему максимально просто: дерево, пластик, металл, фрагменты быта композиционно объединяю в какую-то малую форму. Все видео, которые я делаю, не нагружены сюжетом, в них та же живопись, те же смыслы, только в движении.

Федора Акимова

Фото: Мария Свиридова

Почему на выставке не будет живописи?

Живопись всегда можно посмотреть у меня в мастерской, но выставок своих картин я в ближайшее время не планирую. Живопись для меня не столько из сферы идей, сколько из сферы моей личной практики, медитации. Это просто мои состояния, вспышки сознания, которые дозревают месяцами. Раньше я увлекалась экзистенциализмом, и так появились мои пейзажи. Этих мест не существует на Земле. Я не пишу их с натуры, работаю без эскиза, сразу маслом, покрываю первым слоем имприматуры и, по классическому приему Леонардо да Винчи, смотрю на пятно на стене и пытаюсь увидеть в нем сюжет.

Как родился этот нежно-голубой оттенок, которым ты покрываешь свои объекты? Он уже фактически стал твоим «фирменным».

Для меня этот цвет потусторонний, он создает дистанцию. Цвет приведения, призрака, холодный с оттенками теплого — он кажется то голубым, то желтоватым, то зеленоватым. Когда ты покрываешь им объект, он уже не просто белый или грязный, он теряет свою материальность.

«Ил 2», Федора Акимова, 2021

Твоя семья как-то связана с искусством?

Я из семьи учителей, дедушка был директором школы в Киеве, мама — учителем английского. Понимание искусства на своем уровне было у всех — я росла в гуманитарной среде, типичной для советской интеллигенции: все немного рисовали, занимались музыкой. Я рисовала с детства, и когда встал вопрос о выборе профессии, оказалось, что это единственное, что я умею.

По твоим работам отчасти заметно, что ты училась на театрального художника. Твои киоты — это мини-сцены, а пейзажи похожи на декорации.

Я иногда думаю о том, чтобы вернуться в театр, это моя страсть. Но в Москве меня затянуло современное искусство, потому что это очень интересные интеллектуальные игры, как и театр. Да, я очень любила делать макеты во время учебы. Мир внутри коробки меня всегда захватывал, это проекция вселенной в маленьком объеме. Мы изучали историю театра, драматургию, материальную культуру, историю искусств. В Академии учатся шесть лет — и у тебя есть возможность прочувствовать Каналетто, эпоху Возрождения, Жозефа Каро, Антуана Ватто, Яна Вермеера. Этому способствует и близость к Эрмитажу — для студентов Академии там бесплатный вход, и часто в плохую погоду ты идешь в музей просто так, попить кофе, посмотреть картины, он становится вторым домом. Безусловно, это очень отразилось на моем творчестве.

Расскажи о материалах, с которыми ты работаешь.

Я заказываю краски Lefranc Bourgeois, это французская фирма, основанная еще в XVIII веке. Я обезжириваю масло: раньше художники смешивали пигменты с тем количеством масла, которое им нужно, а я работаю в обратном порядке — убираю то количество масла, которое мне не нужно, и заменяю его связующим, подходящим мне в данный момент. И конечно, покупаю натуральный лен, сама натягиваю и грунтую холсты.

Фото: Мария Свиридова

Это кропотливая работа. Сколько времени у тебя занимает создание работ в среднем?

Я много и медленно работаю, не спешу, сомневаюсь. Это относится к любому жанру, с которым я работаю, наверное, я не экспрессивный художник. Мое главное правило: чтобы закончить работу, не надо ее абьюзить, не надо на нее давить. Я даю им жить своей жизнью и никогда не выдавливаю из себя что-то, лишь бы закончить. Некоторые работы могут стоять по полгода, некоторые по году. Это как отношения с ребенком — хочется подстроиться под работу, услышать ее. Могу переписывать, менять сюжеты по несколько раз, до того момента, пока не почувствую, что все готово. Возникает точность интонации.

В своих произведениях ты практически всегда работаешь с мотивом прошлого. Какие эпохи в искусстве тебя вдохновляют больше всего?

Недавно меня заинтересовал Гёбекли-Тепе в Турции — это храмовый комплекс древней цивилизации, от которой до нас дошли скудные находки, первые культовые сооружения, самое древнее искусство. Меня сейчас интересуют самые азы, зарождение европейской цивилизации. В архитектуре люблю ранний классицизм, в живописи — художников малых форм, таких как Ватто, Вермеер, Коро. Отдельное место занимает Михаил Врубель — его работ много в Киеве, где я росла, и они сильно на меня повлияли.

В Москве в арт-сообществе тебя сейчас воспринимают как молодого перспективного художника, твои работы покупают все коллекционеры, которые держат руку на пульсе современного искусства. Есть ли люди в твоей карьере, которым ты благодарна?

Я приехала в Москву из Санкт-Петербурга и поступила здесь в «Свободные мастерские». Там я познакомилась с куратором Дашей Камышниковой, с ней я сделала за год несколько виртуальных проектов и смогла раскрепоститься. Приходила к ней с новыми идеями, и мы конструировали концепты, даже если они не реализуются, это важная практика для молодого автора. Вторая важная встреча — с Александром Евангели, который, кстати, написал текст к «Илу». Он меня очень хорошо понимает и дает мне много подсказок. Общение с ним дало мне на каком-то этапе возможность понять, о чем я хочу говорить как художник. Виртуально на меня повлияли лекции Ирины Кулик, которые я слушала лет восемь назад, — она прекрасный популяризатор современного искусства. Тогда ведь не было такого информационного пространства, как сейчас.

Федора Акимова

Фото: Мария Свиридова

У тебя нет агента и галереи. Как твои работы попали на ярмарки?

Я просто не жалею времени на то, чтобы отправить кому-то письмо с pdf-вложением. Я не планировала переезжать в Москву, приехала сюда случайно, на три месяца. Устроилась в магазин художественных товаров, два дня работала там, два дня писала живопись. Параллельно делала рассылки абсолютно во все галереи, и галерея «Измайлово» сразу откликнулась, организовала мою первую московскую выставку. Потом случилась еще одна выставка — на «Винзаводе». И так далее. Интересующие меня open-call я отслеживаю на платформе «ART Узел».

Поделись своими творческими планами. Есть ли у тебя ролевая модель?

Я хочу ездить по миру, жить в свое удовольствие и быть счастливой. Я не стремлюсь к каким-то реперным точкам в карьере. Моя ролевая модель — это кошка, хочу прожить несколько жизней. Сейчас я подаю заявки в резиденции — хочу реализовать масштабные проекты и ленд-арт. То, что происходит со мной сейчас — выставки, ярмарки, — это второе измерение, с конкуренцией, гонкой, о котором я стараюсь вообще не думать. Я воспринимаю это как игру. Я стремлюсь сделать какое-то собственное открытие, настолько этим поглощена, и у меня так мало времени… Я хочу нащупать очень точное высказывание, чтобы донести ту боль и страдание, которые ощущаю, когда смотрю вокруг.

Фото: Мария Свиридова 

Выставка «Ил» в галерее Lazy Mike проходит до 18 декабря.