Книги

Почему все люди женского пола и при чем здесь стрелявшая в Энди Уорхола Валери Соланас

Публикуем отрывок из июльской новинки V-A-C Press, книги американской трансгендерной исследовательницы Андреа Лонг Чу

В июле Фонд V-A-C выпускает новую книгу американской писательницы и критика Андреа Лонг Чу — «Женский пол», ранее на английском опубликованную издательством Verso. 28-летнюю Чу после эссе On Liking Women, вышедшего в журнале n+1 в 2018-м, стали называть «началом второй волны» трансгендерных исследований — и это слова Сэнди Стоун, положившей им основу в конце 1980-х. Рассказываем, почему Андреа считает «женскость» свойственной всем, а гендер — не сводящимся лишь к «идентичности», и публикуем одну из глав. 

От Валери Соланас к сегодняшнему дню

«Эта книга начиналась как очерк о забытой пьесе Валери Соланас под названием «Засунь себе в задницу», — пишет Андреа Чу в предисловии. Вдохновившись этим текстом радикальной феминистки шестидесятых, Чу исследует гендер, сексуальность, говорит о психоанализе, порнографии, перформансе, желании как внешней силе. 

«Слишком часто феминистки представляли бессилие как подавление желания некой внешней силой и забывали, что желание зачастую и есть эта внешняя сила. Большинство желаний существует не по согласию, большинство желаний нежелательны»

«Соланас запомнилась в основном двумя вещами, — продолжает Андреа. — «Манифестом ОТБРОС», который она издала за свой счет в 1967 году (мрачновато-комичной критикой государства, денежной системы, всех мужчин и большинства женщин), и тем, что в 1968 году стреляла в художника Энди Уорхола в его студии «Фабрика», которая тогда находилась на Манхэттене, на Западной Юнион-сквер».

«Все люди — женского пола, — пишет Андреа Лонг Чу. — Каждую кражу великого произведения искусства за последние триста лет провернула представительница женского пола, в одиночку или вместе с другими людьми женского пола. Хороших поэтов женского пола не бывает, потому что не бывает хороших поэтов. Список вещей, изобретенных женским полом, включает в себя: самолеты, телефоны, прививку от оспы, гостинг, терроризм, чернила, зависть, ром, выпускные балы, Испанию, автомобили, богов, кофе, язык, стэндап, все виды узлов, парковку вторым рядом, лак для ногтей, букву тау, число ноль, водородную бомбу, феминизм и патриархат...»

По ходу всей книги Чу поэтапно отстаивает тезис о «женскости» — и для нее это, как подчеркивают V-A-C, «не анатомическая или генетическая характеристика организма, а скорее универсальное экзистенциальное состояние, от которого страдают мужчины, женщины и все остальные». «Я — женского пола, — завершает Чу интригующее и лаконичное предисловие книги, главы которой перемежает цитатами из той самой позабытой пьесы Соланас. — И вы, дорогой читатель, тоже женского пола, даже — особенно — если вы не женщина. Добро пожаловать. Уж извините».

Отрывок из книги Андреа Лонг Чу «Женский пол» 

«Все люди — женского пола, и всем от этого тошно. Если это так, тогда гендер — просто-напросто форма, которую принимает эта ненависть к себе в каждом конкретном случае. Всякий гендер — интериоризированная мизогиния. Представитель женского пола — тот, кто поглотил ненависть другого, подобно тому как амеба обзавелась своим ядром, захватив и переварив соседку. Или, говоря точнее: гендер — это не только мизогинные ожидания, которые женский пол интериоризирует, но сам процесс интериоризации, нежное самоубийство собственного «я» во имя чужих желаний, чужого нарциссизма.

Феминистки куда менее скандальные, чем Валери, с давних пор утверждали, что женственность выражает мужскую сексуальность

Утверждение, что гендер конструируется социально, десятилетиями казалось пустыми словами не потому, что оно ложно, а потому, что оно крайне неполно. В самом деле, то, что множество вещей социально сконструировано — от денег и законов до литературных жанров, — прописная истина. То, что делает гендер гендером, то есть, если угодно, сама его субстанция, состоит в том, что он в каждом случае выражает желания другого. Гендер, таким образом, находится в отношениях взаимодополнения с сексуальной ориентацией. Если сексуальная ориентация — это, по сути, социальное выражение собственной сексуальности индивида, то гендер — социальное выражение сексуальности кого-то другого. В первом случае человек принимает объект, во втором он сам объект.

То есть с точки зрения гендера мы все тупые блондинки.

Все это не так уж и спорно. Феминистки куда менее скандальные, чем Валери, с давних пор утверждали, что женственность выражает мужскую сексуальность. Организаторы знаменитого протеста против конкурса «Мисс Америка» 1968 года, который породил пресловутый миф о сжигании бюстгальтеров, в пресс-релизе обличали «унизительный символ пустоголовой девицы с сиськами», олицетворяемый этим мероприятием. Точнее всех об этом написала феминистка и противница порнографии Кэтрин Маккиннон, которая в своей книге «Феминистская теория государства» 1989 года приводит обширный перечень примеров:

Фактически каждая составляющая женского гендерного стереотипа раскрывается как сексуальная. Уязвимость означает видимость или реальность сексуальной легкодоступности; пассивность — восприимчивость и отказ от сопротивления, навязанный специально привитой физической слабостью; мягкость — проницаемость для чего-то твердого. Некомпетентность ищет помощи, а незащищенность стремится обрести убежище, побуждая к объятиям, которые становятся вторжением, исключительный доступ обменивается на защиту… от самого этого доступа. 

Домашнее существование — это вскармливание потомства, доказательства мужской потенции и в идеале бездеятельное ожидание в коконе из пленки для пищевых продуктов. Инфантилизация женщины похожа на педофилию; фиксация на отделенных от тела частях (любитель груди, любитель ножек) — на фетишизм; культ пресности и бессодержательности — на некрофилию. Нарциссизм заботится о том, чтобы женщина отождествлялась с образом, который ей предлагает мужчина: «Не двигайся, мы сделаем твой портрет, и ты сразу будешь выглядеть, как он».

Всю свою интеллектуальную карьеру Маккиннон построила на утверждении, что «именно сексуальность задает гендер, а не наоборот». У нее это означало, что мужчины и женщины конструируются через «эротизацию господства и подчинения», главная процедура которой — неконсенсуальная сексуальная объективация. Отсюда ее знаменитая фраза: «Мужчина трахает женщину, субъект/подлежащее, глагол, объект/дополнение».

Если бы гендер исчерпывался идентичностью, для совершения перехода достаточно было бы просто о нем подумать

Быть женщиной — значит быть объектом: в этом Маккиннон, я думаю, права. Но она заблуждается, полагая, что женскость — состояние, распространяющееся только на женщин. Гендер — это всегда процесс объективации: трансгендерные женщины вроде Джиджи Горджес, пожалуй, знают это лучше остальных. В конце концов, гендерный переход начинается с понимания следующего факта: как ты себя субъективно идентифицируешь — какой бы ценной и важной ни была эта идентификация, — само по себе не имеет никакого практического смысла. Если бы гендер исчерпывался идентичностью, для совершения перехода достаточно было бы просто о нем подумать — как если бы внезапно загоралась лампочка. Ваша гендерная идентичность существовала бы в безмолвной абстракции, никому бы не было до нее дела, и меньше всего вам самим.

Напротив, если и можно извлечь какой-то урок из гендерного перехода — от элементарных требований касательно употребления местоимений до предельно инвазивной хирургии, — он состоит в том, что гендер — это нечто, что вам даруют другие люди. Гендер существует, если он вообще существует, только в структурном великодушии посторонних людей. Когда сегодня говорят, что данная гендерная идентичность «действительна», это верно, но только в тавтологическом смысле. В лучшем случае это моральное требование возможности, но само по себе оно не обеспечивает реализацию этой возможности. Правда в том, что вы не являетесь центральной инстанцией в придании смысла самим себе и, вероятно, даже не имеете на это права. Вам не дано соглашаться на то, чтобы быть собой, пусть вы, возможно, и заслужили эту возможность.

Вам не дано соглашаться на то, чтобы быть собой, — вот определение женскости».