Как творческие индустрии помогут миру восстановиться после пандемии

История помнит множество примеров, когда потрясения оборачивались креативными подъемами и становились предвестниками перемен
Pierre Cardin  02.07.1922 Modeschöpfer F mit einem Mannequin 60er Jahre
Пьер Карден, 1960-е

Когда почти год назад весь мир вдруг ушел на самоизоляцию, творческие индустрии сориентировались очень быстро. Музеи принялись запускать виртуальные экскурсии. Повсюду — от Аргентины до Канады и России — начали организовывать культурные мероприятия, ради которых не нужно выходить из дома. Театры стали транслировать спектакли онлайн, музыканты — затевать коллаборации в TikTok, художники — устраивать мастер-классы в режиме реального времени, а дизайнеры — салоноподобные диджитал-презентации.

Что же — получается, кризис действительно стимулирует творческое начало или дело в пресловутом инстинкте самосохранения? Споры на этот счет ведутся с незапамятных времен и выходят на первый план всякий раз, когда нам становится туго. Первый локдаун в очередной раз поставил вопрос ребром. Интересно же, как дестабилизация и разного рода убытки скажутся на созидателях и созидаемом? Приведет ли все это к пересмотру закостенелых систем и норм? Повлияет ли происходящее на искусство? А на культуру? А на одежду, которую мы носим? Шекспир написал «Короля Лира» в разгар одной эпидемии, Исаак Ньютон открыл дифференциальное исчисление в разгар другой. А нам каких (и главное, чьих) шедевров и изобретений ждать?

British Vogue, июнь 1941 

Cecil Beaton / Vogue / © Condé Nast

Действительно, история помнит множество примеров, когда потрясения — глобальные или личные — оборачивались творческими подъемами. Кажется, что ждать каких-то гениальных свершений во времена, когда вокруг одни трагедии, стресс и невыносимая скука, совершенно бессмысленно. Но на деле все ровно наоборот. Если подумать и посчитать, мы увидим, что прошлый год принес нам массу полезных изобретений и других продуктов творчества, а еще спровоцировал сильное желание разобраться, может ли все это стать залогом будущих перемен.

Мода подверглась масштабной ревизии в числе прочих. Помните открытое письмо Тома Форда от лица американского Совета модных дизайнеров (CFDA), опубликованное в мае 2020-го? «Индустрия неизбежно будет меняться, и перемены эти — отличная возможность обнулиться, начать заново, заложить крепкий фундамент будущего американской моды», — говорит Форд. То послание стало предвестником запуска фандрайзинговой платформы A Common Thread — детища и логичного продолжения CFDA/Vogue Fashion Fund, созданной после событий 11 сентября. С начала деятельности A Common Thread было собрано порядка пяти миллионов долларов, которые пошли на поддержку локальных бизнесов, оказавшихся на мели.

Во всем мире эта идея трансформации и обновления кажется невероятно актуальной. Она подкидывает нам все больше вопросов и поводов для раздумий. Например, связан ли успех Южной Кореи в борьбе против коронавируса с прогрессивностью здешних культуры и моды? Или как резкий уход в онлайн всего, в том числе и шопинга, помог африканским дизайнерам расширить аудиторию? В конце концов, что же будет дальше?

Творчество в период кризиса

Прежде чем продолжить говорить о будущем, давайте ненадолго заглянем в прошлое: вспомним британский Vogue времен Второй мировой войны. Тогдашний главный редактор журнала Одри Уизерс неожиданно для себя столкнулась с необходимостью соблюдать баланс между привычным модным контентом и ситуацией, в которой оказался мир, и ее читатели в том числе. Доподлинно отражать реалии времени помогал чуткий глаз американской фотокорреспондентки Ли Миллер. В 1944-м Ли отправилась во Францию, чтобы вести хронику вторжения союзнической армии в оккупированную нацистами Европу. Она была одной из всего четверых женщин-фотографов с официальной аккредитацией Вооруженных сил США. 

Vogue US, июль 1941

© Lee Miller Archives

И это далеко не единственный пример творческой реакции на вызов и трудности. Вспомните холодную войну — период жесточайшего напряжения, который растянулся на несколько десятилетий. Именно он подарил нам Пьера Кардена и Пако Рабанна, в чьих космических творениях оптимизм переплетался со страхом. Джейн Павитт и Дэвид Кроули в своей книге «Cold War Modern: Design 1945 to 1970» описали это как «дуализм утопии и катастрофы». Так же падение Берлинской стены в 1989-м послужило своего рода скрепой для тогда еще совсем скромного, но активно растущего техно-сообщества, превратив его в гигантское молодежное движение. На волне энергии воссоединения оно выплеснулось далеко за рамки рейва — в искусство, моду и разные субкультуры.

Пьер Карден и Лорен Бэколл с моделями на съемках Bacall and the Boys, 1968

Archives Pierre Cardin

Какой будет мода после коронавируса?

Для начала отметим, что пик реакции на кризис мы переживаем прямо сейчас: кто-то реагирует творчески, кто-то вполне прагматично. Более ощутимые перемены, несомненно, еще впереди. В 1920-е юбки становились короче и все вокруг бурлило именно потому, что это десятилетие последовало за Первой мировой с ее небывалыми потерями и социальными трансформациями. Кристиан Диор придумал свои роскошные силуэты в ответ на лишения Второй мировой. Бывший креативный директор Lanvin Альбер Эльбаз в беседе о его новом бренде AZ Factory отметил следующее: «После эпидемии испанки и Первой мировой войны во Франции культура была на подъеме. Этот период получил название les années folles — «сумасшедшие годы». Лично мне очень любопытно: что же будет после этой пандемии? Вернемся ли мы в les années folles?» 

Что ж, предпосылок уже немало, и все они довольно воодушевляющие. Крупным модным Домам в эпоху социального дистанцирования пришлось выдумывать новые форматы презентации коллекций: Loewe решили сыграть на тактильности и начали рассылать лукбуки в боксах с разными интересными штуками, а Balenciaga с головой ушли в диджитал, сделав из показа интерактивную видеоигру. Пример последних в очередной раз доказывает, что роль технологий скоро станет основополагающей, и варианты их применения могут быть совершенно неожиданными: цифровая одежда, дополненная реальность — что угодно.

Loewe осень-зима 2021

Модные медиа тоже взялись за переоценку ценностей. Представители жизненно важных профессий и детские рисунки на обложках Vogue — это не баловство, а готовность (прямо как когда-то у Уизерс) говорить не только о моде и желание глубже анализировать происходящее вокруг. Дизайнеры и другие профессионалы индустрии стали объединяться вокруг самых разных задач: будь то изготовление СИЗ, упрощение системы, чтобы новичкам было легче, или поддержка маленьких независимых брендов. Модное сообщество доказало свою сплоченность, а также стремление развиваться в лучшую сторону, и это не может не радовать.

Vogue Россия, сентябрь 2020

И еще один важный факт: пандемия научила нас бережнее относиться к природе. Некоторые дизайнеры из-за невозможности доставить нужные ткани начали шить коллекции из того, что было — то есть из остатков. Если так пойдет и дальше, мода станет куда рациональнее и экологичнее. А еще случился бум ремесел, быть может, из-за всеобщего интереса к медленной моде, прикладному творчеству и рукоделию. Нигерийский дизайнер Кеннет Изе в рамках онлайн-конференции Vogue Global Conversations в прошлом году рассказывал Марку Джейкобсу о создании новых портативных ткацких станков для своих мастеров, чтобы те могли работать из дома, и очень точно подметил: «Творчество ни в коем случае нельзя ставить на паузу. Оно должно быть непрерывным, и мы с вами должны сделать все ради этого».

Kenneth Ize весна-лето 2021